Игорь Губерман – Гарики предпоследние (страница 6)

питейной бутыли покатые склоны

рисуют мой жизненный путь.

64

А в чём действительно я грешен,

и это мне припомнит Бог —

я в этой жизни баб утешил

намного менее, чем мог.

65

Пока не позвала в себя кровать,

которая навеки нас уложит,

на кладбище должны мы выпивать

за тех, кто выпивать уже не может.

66

Не с горечью влачу я жизнь мою,

а круто благоденствую, доколе

всё видимое ясно сознаю

и черпаю блаженство в алкоголе.

67

Первую без чоканья нередко

пьём теперь, собравшись за столом:

некто близкий выдернут, как репка,

и исчез у жизни за углом.

68

Плывя со всеми к райским кущам,

я только с теми теплю связь,

кто видит вечное в текущем

и плавно пьёт, не торопясь.

69

Растает в шуме похорон

последних слов пустая лесть,

и тихо мне шепнёт Харон:

– А фляжка где? Стаканы есть.

70

Забавы Божьего глумления —

не боль и тяжесть испытаний,

а жуткий вид осуществления

иллюзий наших и мечтаний.

71

Крайне просто природа сама

разбирается в нашей типичности:

чем у личности больше ума,

тем печальней судьба этой личности.

72

Прекрасен мир, судьба права,

полна блаженства жизнь земная,

и всё на свете трын-трава,

когда проходит боль зубная.

73

Наш ум и дух имеют свойство

цвести, как майская природа,

пока жирок самодовольства

их не лишает кислорода.

74

Стихий – четыре: воду, воздух,

огонь и землю чтили греки,

но оказалась самой грозной

стихия крови в человеке.

75

Пускай оспорят как угодно

и пригвоздят учёной фразой,

но я уверен: зло – бесплодно,

а размножается – заразой.

76

Мне совсем в истории не странны

орды разрушителей лихих: