Игорь Гринчевский – Война, торговля и пиратство… (страница 8)
— Ну, уж прям… — начал спорить Гайк.
— Одиночки не в счёт! Купить несколько особняков можно. Но нам ведь сотни людей переселить надо.
— Хорошо, а в пригороде?
— А там — земля колхов. И купить её можно. Колхские цари в прежние времена отрезали себе несколько участков и думали настроить там разного. Дворец, казармы, склады… Но потом оскудели и до самой стройки дело так и не дошло.
— Так в чём тогда проблема?
— Насчёт земли Арцаты уже начали договариваться. Они много серебра царю колхов в долг давали, так что сейчас он и рад пустующие участки в погашение части долга отдать. Так что земля-то у нас будет… В другом загвоздка. При прошлом царе приняли закон, который запрещает массовое заселение тех земель не-колхами.
— А отменить этот закон никак нельзя? — удивился Азнаур. — Все ж говорят, что указы царя колхов исполняются только там, где стоят его войска, да и то не всегда. А серебро ему нужно…
— Формально — нельзя. У них те же правила, что и у персов. Сам знаешь, по закону Мидян и Персов никакое определение или постановление, утвержденное царем, не может быть изменено[9]. Но в главном ты прав! — согласился главный финансист рода Еркатов. — Законы в царстве колхов сейчас исполняются только там и тогда, когда это выгодно местным вождям, военачальникам или торговцам.
— А тамошние торговцы — наши конкуренты! — догадался мой двоюродный дядя. — И обеспечат его исполнение?
— По крайне мере — постараются. Вот мы с Арцатами и подумали… Как вы смотрите на то, чтобы пригласить туда родню Русы?
Я аж закашлялся от неожиданности.
— А что? — одобрительно отозвался Гайк после не очень продолжительного молчания. — Они всё равно сейчас пытаются найти место, чтобы осесть. В той местности они будут союзниками нам, а не местным. Да и подработать они не откажутся.
— А постепенно будем их к нам зазывать, как бы на обучение. И своих туда присылать, — развил мысль мой дед. — Постепенно многие переженятся. И уже не особо поймёшь, колхи там живут или айки. Но земля будет их. Интересная у тебя идея, Исаак!
— Кстати! — подал я голос. — Есть мысль, как помочь их царю найти золото для покупок.
И пересказал им байку про «Золотое руно», которую излагал «волчьей стае» во время моего похищения[10].
— Это точно сработает? — недоверчиво уточнил Исаак.
— Не обязательно. Но фосфорит у нас в долине я так нашел. И теперь урожаи вырастут.
Он пожевал губами, подумал и выдал:
— Не говори никому пока. И остальные — тоже помалкивайте. Такие сведения надо вовремя выдавать и правильным людям. Тогда и получить можно многое.
Примечания и сноски к главе 4:
[1] Фраза Командора, персонажа фильма «Львиная доля».
[2] Тогдашнюю солёность озера Урмия мы не можем знать, но сейчас осенью она достигает 26–28 %, весной снижается до 8–15 % — в зависимости от объёма паводковых вод, поступивших в водоём.
[3] Реакция получения парахиноимина: 3 NH2(C6H4)OH + KClO3 = 3 NH(C6H4)O + 3 H2O + KCl
[4] Сульфат натрия, содержащийся в той соли, обладает слабым слабительным действием.
[5] См. роман «Ломоносов Бронзового века».
[6] С учетом потерь на испарение в заливе Кара-Богаз-Гол, скорость течения должна колебаться между 3,5 и 5 км/ч. Это скорость равнинной реки или идущего человека. Быстроходный вёсельный корабль легко его преодолеет.
[7] Солёность воды в заливе Кара-Богаз-Гол автор взял по результатам замеров 1897 года ~ 16,4 %. Это примерно соответствует плотности 1,14 г/мл. Т. е. «Однорогий тур» с водоизмещением ~ 30 т, для того, чтобы его не «выталкивало» должен был добрать примерно 4 тонны балласта. Перед тем, как покинуть залив, от балласта избавились.
[8] Как уже упоминалось, из-за особенностей физико-химического процесса состав воды и солёность в заливе Кара-Богаз-Гол сильно отличаются от таковых в Каспийском море. В частности, там огромное количество сульфата натрия. На дне имеются отложения глауберовой соли, а на берегу образуются отложения мирабилита, в основном состоящего из той же глауберовой соли — Na2SO4×10H2O.
[9] Книга Даниила, 6:15.
[10] См. роман «Профессия — превращатели!», глава 9 «Золотое Руно».
Глава 5
«Подарки судьбы»
Эребунские Еркаты были ничуть не менее склонны к показухе, чем наши, хуразданские. Из празднования четырнадцатилетия моей невесты они устроили презентацию своего влияния и мощи.
Гости пошли с самого утра. Первыми поздравляли и дарили подарки соседи. Формально — потому что самые близкие. Но циничный взгляд из прошлой жизни, совмещённый с опытом, набранным в этой, убеждали меня, что родичам Розочки важнее, чтобы те, с кем они сталкиваются ежедневно, своими глазами увидели «какие люди сюда теперь приходят».
Кстати, посмотреть было на что. Говорю ответственно, потому что мы поздравляли вторыми. Опять же, формально — потому что после соседей Речные, Долинные и Озёрные Еркаты — самые близкие им, даже роднее Мецаморских.
После чего родичи расселись на приготовленные для них почётные места, а меня и вовсе усадили по правую руку от будущего тестя. На всеобщий осмотр, как один из ценных активов эребунских Еркатов.
А дальше потоком пошли остальные — мецаморские родичи, Арцаты, несколько уважаемых персидских купцов, заезжий торговец стеклом из Сидона, торговец косметикой из Египта, несколько греческих философов, греки из черноморских городов-колоний и метрополии, какого-то Делового Дома[1] из Вавилона и под самый конец пришли представители рода Корабелов — третьего по значимости рода в торговле и финансах Армянского Царства. Разумеется, они не просто подходили, клали порядок и уходили. Нет, каждый произносил длинную речь, прославляющую ум и красоту именинницы, и описывающее неземное счастье говорящего от того, что он или его род имеют дело с такими прекрасными, честными, умными и уважаемыми людьми.
Я слушал, включив «абсолютную память» моего Русы, но параллельно любовался своей будущей женой. За те полгода, что я её не видел, моя Розочка ещё больше стала похожа на свою мать, признанную красавицу. Да, подростковая угловатость ещё не исчезла окончательно, но появилась в ней настоящая женская привлекательность.
На какой-то момент гормоны во мне вскипели, захотелось бросить всё, подойти к ней, обнять, поцеловать и уйти куда-нибудь, чтобы пообщаться наедине.
Пришлось снова прибегнуть к отработанной методике успокоения. Стал дышать спокойно, размеренно, вспомнил, как скрипела моя поясница… Гормоны стали успокаиваться, и для закрепления успеха я стал левой рукой незаметно перебирать чётки.
Церемония плавно перетекла в праздничный обед, плавно перетекший в вечерний пир. Нет, перерывы делались — мои ребята показали пару фокусов, иногда появлялись музыканты, а время от времени возможность потанцевать давали и гостям.
Когда стемнело, гости смогли насладиться праздничным фейерверком.
Устал я ото всего этого, как собака. Но, как я и опасался, поспать мне не дали.
Первой, естественно была моя Розочка. Провожала меня женщина, в которой я только благодаря идеальной зрительной памяти Русы опознал няню моей невесты. Но для начала она привела меня в какой-то закуток, где мы смогли недолго побыть наедине. Жаркие объятия, почти братский поцелуй в щечку и лихорадочный лепет влюблённых:
— Руса, какой ты стал мускулистый! А какие плечи широкие! Я так переживала, когда услышала, что тебя ранили…
Это да, почти четыре месяца интенсивных упражнений и таскания доспехов серьёзно меня укрепили.
— Цветочек мой, да все в зале только на тебя смотрели и мне завидовали! Ты такой красавицей стала…
Всё это пролетело как один миг, а потом покашливание нянечки, раздавшееся из коридора, вернуло нас в реальность.
— Пойдём, Руса, до твоей комнаты уже рукой подать!
Вот только в комнате меня ждали дед и Гайк.
— Руса, голубь из Хураздана прилетел. Сообщают, что Дикий вернулся. На, почитай.
В комнате было темновато, но интонации ясно говорили о том, что старшие родичи недовольны.
Сообщения, передаваемые с голубиной почтой, длинными не бывают. Дикий сообщал, что соли найдено много, и на берегу, и даже на дне… но она какая-то странная. Совсем на вкус не солёная. И обладает слабящим эффектом. Он даже сообразил прислать несколько граммов этой соли.
Хм… кристаллы крупные. Вкус?.. Вкус — горький, с легким солоноватым оттенком. Цвет — белый. В воде… В воде растворяется. Та-ак…
— Подождите немного! Сейчас разберёмся…
Выбор был невелик. Раз этой соли там много, то она должна включать в себя самые распространённые в морской воде катионы и анионы[2]. Натрий, магний или кальций… А вот сейчас и проверим. Капнул в исследуемый раствор немного раствора соды из своего походного набора. Осадка нет. Поздравляю, Руса, скорее всего, это соль натрия.
Сейчас прове-е-ерим. Та-ак, окрашивание пламени… В желтый цвет. Точно, что натрий. Может, с некоторыми примесями, но почти чистый.
А что у нас есть в морской воде из анионов? Хлориды наиболее распространены. Но у хлорида натрия вкус солёный, это и есть та поваренная соль. Гидроксид? Нет, он быстро связался бы в соду, поглощая из воздуха углекислоту. Фосфаты, бромиды и йодиды в морской воде встречаются, но в следовых количествах. Остаются карбонаты и сульфаты. Первые — сильно сомнительно, вкус у соды иной. Но для очистки совести я капнул в пробу раствора немного кислоты. Характерного шипения не было.