Игорь Гринчевский – Война, торговля и пиратство… (страница 4)
— И зачем я понадобился роду Еркатов? — весело поинтересовался огненно-рыжий крепыш. — Нет, парень, ты не подумай чего. Если так будут угощать каждый раз, я готов хоть неделю с тобой общаться, да ещё и всю команду с собой приводить. Но с другой стороны, жизнь у нас волчья, нас ноги кормят и засиживаться некогда. А мы тебя уже третий день тут ждём!
С угощением мы, как всегда, не поскупились. Помимо традиционных уже пилава и кебаба, на столе были засахаренные персики, вишня и груши. А из напитков — кагор, пунш, вишневка, рябиновка и крепленое пиво.
— Ничего, не обидим. Нам нужен смелый капитан с командой, не боящейся пиратов или нападения местных жителей при высадке на берег.
— Таких хватает. Почему я?
— Мои родичи в Эребуни говорят, что твоему слову можно верить.
Разумеется, можно, хоть и с оглядкой. Они знали, где живут его родители, и две сестры с семьями. Рыжий, похоже, понял, что скрывается за моей дипломатичной фразой. И её смысл ему не понравился. Но он молча ждал продолжения, лишь губы скривил.
— Мы хотим отправить своего человека, чтобы исследовать море Белого золота[11].
Он удивлённо присвистнул.
— А ты в курсе, что вода там настолько солёная, что человек не может нырнуть? Это море соединено с Восточным узким проходом, всего около стадии. Вода втекает туда и не возвращается обратно.
Тут он прервался, налил и единым духом выпил стакан крепленого пива.
— А главное — вода там выталкивает из себя корабли. Моряки боятся этого моря почти как царства мёртвых. И вы предлагаете нам отправиться туда⁈
— Так не задаром же! — широко улыбнулся я. — Заплатим мы щедро! А как сделать так, чтобы твой корабль не выталкивало, я научу!
— Значит, верно твердит про тебя молва? Ты владеешь магией? Или это — сила, данная богами?
— Нет! — твёрдо ответил я. — Это знания, которыми поделились предки!
Закон Архимеда тут ещё не открыт, но никто не мешает им пользоваться. Возьмут пустые бочки, закачают в них забортную воду, как балласт — и смогут плавать. А при выходе из залива эти бочки опорожнят. Я нашел им сопровождающего, который этого не забудет.
— И с течением бороться не так уж и сложно. Скорее всего, хватит и обычных вёсел. А в самом крайнем случае — волоком через перешеек перетащите.
— А слабо тебе с нами пойти? — глядя на меня с весёлым вызовом, спросил он.
— Я больше сделаю, — спокойно ответил я. — Я с тобой побратима отправлю. Вместе с ним мы воевали, я его многому научил… Эй, Дикий! Подойди сюда.
Тот, вовсю любезничавший с одной из подавальщиц, недовольно глянул, но подошёл.
— Знакомься, это — Вардан Рыжий, капитан «Однорогого тура»[12]. В его компании тебе предстоит отправиться в место, которого боятся все здешние моряки.
— Э-э-э! — запротестовал Рыжий. — Мы ещё не договорились!
— Мы как раз к этому и переходим, капитан. Какая цена у вас на уме?
Начиналось любимое развлечение армян всех времён — торг. Для него я и подозвал Дикого. Увы, сам я толком торговаться пока не научился. А главное — не испытывал от этого никакого удовольствия.
На самом деле, наш род отправлял три экспедиции. Помимо этой, действительно рискованной, пешие группы должны были сходить ещё к двум солёным озёрам Армянского Царства — Ван и Урмия. Ничего сложного в их задачи не входило. Так, взять пробы воды в нескольких местах, присмотреть участки под выпаривание соли и поискать, нет ли на побережье отложений гипса.
Фактически, те же задачи были и у Дикого с командой «Однорогого тура». Мы планировали расширять производство, а дефицит соли и сырья для серной кислоты нас сильно ограничивал.
Примечания и сноски к главе 2:
[1] Имя и прозвище Длинного — иудейские. Кесеф означает «серебро». Древние евреи и греки жили в одном регионе — Левант, Восточное Средиземноморье. Как и бывает между соседними народами, греки и евреи активно взаимодействовали между собой: воевали друг с другом, торговали, женились, перенимали культуру и религию. Поэтому не удивительно, что в команду Тита Синопского попал иудей.
[2] Миопароны (также называемые «мышиными ладьями») были изобретены в восточной части Средиземного моря и отличались быстротой, лёгкостью и хорошими ходовыми качествами. Они обладали низкой осадкой, дальностью и автономностью хода.
[3] Первые свидетельства о говорящих попугаях встречаются в античных источниках. Древнегреческий историк Ктесий (V век до н. э.) описывал попугаев, способных имитировать человеческую речь, в индийских дворцах.
[4] Сидон (ныне — Сайда) — один из древнейших городов Финикии. Крупнейший торговый центр древнего мира в X–IX веках до н. э., но к описываемому времени несколько веков, как уступил этот статус Тиру. Также являлся крупнейшим производителем стекла и пурпурной краски.
[5] Имеется в виду гавань Балаклавы. Плиний Старший в «Естественной истории» среди окрестных городов Херсонеса называет гавань Сюмбол (Symbolum portus). Такое название, видимо, следует переводить как Сигнальная бухта.
[6] Вавилонская стадия, используемая в данном случае, равна ~ 194 метрам.
[7] Гастрафет (букв. «стреляющий при помощи живота») — ручной арбалет, использовавшимся древними греками. В отличие от более поздних римских и средневековых арбалетов, взвод оружия осуществлялся не непосредственным натягиванием тетивы, а нажатием животом на ползунковый механизм.
[8] Термин «механика» впервые был введен великим древнегреческим философом Аристотелем, так что к указанному моменту уже известен знатокам, хотя и не очень широко распространён. Происходит от греческого слова «механэ» — «ухищрение, машина, приспособление».
[9] Баллиста (от др. — греч. «бросать»), — античная двухплечевая машинаторсионного действия для метания крупных дротиков и, реже, камней.
[10] Напоминаем: в романе «Профессия — превращатели» упоминалось, что Руса Еркат уже достаточно давно запустил в продажу привычные нам серные спички.
[11] «Морем белого золота» с древних времён иногда называли залив Кара-Богаз-Гол. Из-за особенностей физико-химических процессов вода в этом заливе по солёности лишь немногим уступает водам Мёртвого моря (~31 %).
[12] Тур — первобытный дикий бык, один из предков современного крупного рогатого скота. Ныне вымер, но, вопреки распространенному мнению, во времена Македонского ещё был вполне распространён. Последняя особь тура погибла в 1627 году недалеко от варшавы.
Глава 3
«День рожденья — грустный праздник!»
Вопреки ожиданиям, новый корабль для Савлака Мгели получил имя, не имеющее «волчьих» мотивов. Его пентеконтера романтично именовалась «Звездой Таврии».
— Эллины считают тавров единым народом, но это не совсем верно[1], — задумчиво произнёс Волк, потягивая неразбавленное винцо. — В Сигнальной бухте живут три разных рода, и их наречия достаточно сильно отличаются. Мне кажется, дольше всех там живёт род Медведей. Потом появились Быки, а самыми последними — Дельфины.
— Всё это очень интересно, — проворчал Йохан. — Но не кажется ли тебе, что у нас сейчас есть более животрепещущие темы для обсуждения.
— Напротив, я убеждён, что сейчас нет ничего важнее. Дело в том, что рода эти невелики, и в погоню за вами отправились почти все боеспособные мужчины Дельфинов и Медведей.
— Вот Всевышний их и наказал! — злорадно заметил Длинный[2]. — Раз ты чтишь дельфинов, нечего нападать на корабль с его именем.
— Может быть, ты и прав, — согласился Боцман. — Вождём этого племени был тот крикун, который со мной спорил. Он жизнью заплатил за свою ошибку. А вот за что досталось Медведям?
— А за компанию! — хохотнул Савлак. Дождался, пока окружающие отсмеются этой немудрёной шутке, и продолжил: — Важно другое. Племена эти издавна не особо дружили между собой. И теперь лишь одно из них сохранило свои силы.
Тут он прервался, глянул на связанного предводителя Медведей, усаженного неподалёку от них.
— Как думаешь, вождь, что ждёт ваших женщин и детей? И, кстати, как к тебе обращаться? Имя у тебя есть?
— Для чужаков у вождя только одно имя — Медведь. Так и зови. А насчёт будущего… Ты же не с целью поиздеваться спросил, верно? Командир, расставивший нам ловушку, слишком умён, чтобы спрашивать об очевидном.
— Хорошо, спрошу про другое. Сейчас впереди идут три ваши миопарона. Лодки волочатся за ними на буксире, скорость мала, издалека ясно, что команды на вёслах неполные. Рядом еле ковыляет наш «Дельфин». К тому же к берегу они вернутся не через три-четыре часа, как ожидалось, а почти через восемь. Что подумают наблюдатели на берегу?
Пленный задумался, а потом криво усмехнулся.
— А ты хитёр, Волчара! Все решат, что погоня была неожиданно долгой, а бой — тяжелым. Оттого и сняли людей из лодок, а часть вёсел пустует. Но никто не встревожится. Это — море, в нём бывает всякое.
— Согласен. А если они увидят, что ваши корабли преследует моя «Звезда»?
— Прикинут скорости, — недолго думая, ответил вождь. — Если решат, что ты догонишь слишком рано, побегут к Быкам. Дескать, выручайте, а то совсем без добычи останемся.
— И что решит главный Бык?
— Да нет у них главного! Прежний вождь помер недавно, а нового Совет Старейшин выбирает. Три кандидата, а «мышиная ладья» у них всего одна. Вот и остались дома. Только самые жадные до боя к нам на лодках присоединились. Нет, не знаю я, что они сделают… Может, жребий кинут, а может, что и дома останутся.