Игорь Гринчевский – Война, торговля и пиратство… (страница 35)
— Может, теперь начали? — предположил Савлак.
— Почему с нас? Почему вообще с Херсонеса? Это крупный порт только для здешнего моря.
— Не знаю. Интриги Домов вообще трудно понять. То ли с кем-то борются, то ли царю царей хотят услугу оказать… Но отказывать им не стоит.
— Мстить будут?
— Деловые Дома не злопамятные! Просто память у них хорошая, потому что всё записывают. И доброты — ни на медный обол не найдётся!
— Я тут подумал… Нам ведь люди не только для Хураздана нужны. Но и для Александрополиса, для участка под Трапезундом, для нового городка, что на месте крепости колхов построим. Вот эта нужда — и есть ключ к решению!
— Это ты с греками переобщался! — ухмыльнулся Исаак. — Их философы любят такие штучки, и называют их парадоксами.
— Парадокс и есть! — улыбнувшись, согласился я. — Смотрите сами! Людей нужно столько, что старыми способами нам нужного количества всё равно не отыскать. Поэтому и нужны
— Ладно, философ доморощенный! Бросай мудрствовать и дело говори! — проворчал дед, а Гайк его поддержал энергичным кивком.
— Мы же людей зовём
— И греки есть… — задумчиво протянул Исаак. — Предлагаешь другие роды в наши города звать?
— И другие роды, и даже другие народы! — подтвердил я. — На крашеную хлопковую ткань цены выше, чем на лён и шерсть. Но кто с ней лучше всех справляется? Да те же, кто и выращивает! Южные персы и арабы[4]! Вот их мастеров и надо позвать. И стеклодувов.
— И не только звать, но и покупать! — оживился дядя Изя. — В Тире стеклодувов хватало, а там многих в рабство продали.
— Это второй источник! — согласился я. — Покупать мастеров и давать им возможность выкупиться своим трудом. И не просто выкупиться, а обзавестись домом, мастерской, дать возможность выкупить семью или по своему выбору завести себе новую. Пусть не чувствуют себя рабами, тогда они… ммм… Жилы рвать на работе будут.
— Хорошо! — согласился дед. — Философов и переписчиков мы уже покупали, архитектора тоже. Будем и других мастеров выкупать.
— Разных мастеров! — подчеркнул я. — Медников, гончаров, кузнецов, плотников, столяров и краснодеревщиков. Да вообще всех, в городе любые мастера пригодятся, даже золотари.
— А этих-то зачем? — поразился дед. — Дерьмо-то кто угодно убирать сумеет!
— Не скажи-и-и, Тигран! — возразил финансист. — Вспомни, как хитро канализация в Эребуни устроена. Такую построить да обслуживать — много хитростей знать надо.
— Хорошо! — согласился дед. — Любых мастеров брать будем. Ещё что?
— Ещё молодые рабыни! Любые. Нет, я не про блудные дела говорю, хоть это обязательно случится. Я о том, что забеременевших станем в род принимать, как это принято. В результате у нас и взрослых работниц станет больше, и детей. Причём достаточно быстро.
Они молча покивали. Денег им было, несомненно, жалко, но вот чего-чего, а этого добра у нас теперь хватало.
— А если кто из них овдовеет — выдадим замуж! — продолжил я. — Причём за примаков. Так опять же род расширим.
— Слишком много чужаков получится, Руса! — серьёзно возразил Гайк. — Не боишься, что мы среди них растворимся?
— Не боюсь! Просто об этом заранее думать надо. Мальчишек — в школы отдавать, учить хуразданской скорописи и счёту, истории Рода. А потом — в ополчение записывать. Походят в одном строю, пот прольют, а доведётся, так и кровь. И потом за боевых побратимов они кого хочешь на лоскутки порвут
— Ополчение? У нас только лучших туда берут, так от дедов и прадедов заведено!
— Это потому, что раньше мы бедные были! — возразил я. — Оружия мало, еды не хватало… Вот пацанов и отроков и загружали любой работой, лишь бы хоть кроху еды ещё набрать. Рыбу ловили. Грибы с ягодами собирали. Хворост опять же…
— Волчью ягоду! — в тон мне продолжил Гайк.
— И её! — нимало не смутившись, согласился я. — В тот год другого выхода не было. А сейчас — есть. Торф решил проблему с топливом, камыш — с уксусом. А вот воинов нам не хватает. Так что
— Круто ты загибаешь… Старейшин в таком будет непросто убедить, а без них это решение не протолкнуть. Но ты, наверное, прав. Левон мне о том же самом часто твердил. Ещё что-то?
— Да, есть ещё третье. Сейчас торф и камыш добывают не просто Речные, а члены клана
— Хм…
Судя по смущенным лицам стариков, им было неловко, что сами до такого не додумались.
— Ты это… Прикинь с Софочкой, сколько людей мы так можем дополнительно получить, — распорядился дед, ставя точку в обсуждении.
Примечания и сноски к главе 18:
[1] В 1837 году русский ученый изобрел первый двигатель, способный приводить в движение судно. Вскоре появилась первая в мире электролодка, снаряженная двигателем Якоби, а также первая в мире электротележка. Разработки Якоби легли в основу электротранспорта по всему миру. ГГ помнил это ещё со времен учёбы в школе.
[2] Гуд на древнешумерском — бык. Деловой Дом Гуд (Быков) является фантазией автора.
[3] Электрон на древнегреческом — янтарь.
[4] Источники утверждают, что во времена Александра Македонского хлопок уже выращивали на Юге Персидского царства и в арабских племенах. Больше того, с хлопком уже были знакомы и греки, и финикийцы. Но там это была привозная диковинка или даже рассказы о заморских чудесах.
Глава 19
«Вопросы философии»
Впервые за всю новую жизнь меня накрыло депрессией. Раньше как-то ситуация не позволяла — куча дел, молодой организм, бурная личная жизнь…
А тут — одно к одному! Как и планировалось, в конце лета я вернулся в столицу. Преподавать, изготавливать элементы мозаики, вращаться при царском дворе, а главное — поддерживать и укреплять реноме умника, эдакого армянского самородка-философа.
Было бы в сто раз легче, если бы я, как тут принято, побывал в ученичестве у какого-нибудь из философов Греции или персидских мудрецов. Эти два лагеря с переменным успехом боролись за внимание царя, но были на редкость единодушны в отношении ко мне.
Дескать, да, забавный феномен, но… амбиции ему надо бы поумерить. Греки уже отписали на родину, что идею винтового движителя подбросили мне они в ходе диспутов. Я же, дескать, только выполнил её в металле, да и то не сам, а родне заказал. Электродвигатель же был низведён ими до роли забавной заводной игрушки, обсуждать которую и вовсе бессмысленно.
Впрочем, из метрополии на них окрысился Аристотель, заявивший, что идею винта впервые выдвинул именно он, беседуя с учениками о механике. Разгоревшаяся свара изрядно повеселила персов, утверждавших, что шумеры такие «черпалки» применяли для канализации и песка еще несколько веков назад. «Приезжайте к нам на юг и посмотрите!» — предлагали они[1].
Единственное, в чём сходились и те, и другие, так это в презрительном фырканье по поводу разосланных нами открыток. В прежней жизни в таких случаях говорили: «Тоже мне, открыл Америку!»
Нет, я и раньше слышал о том, что в академических кругах процветают интриги и борьба за приоритеты, но столкнулся с этим впервые. С одной стороны, особой обиды не было, я ведь и в самом деле не сам этот винт изобрёл, и даже электродвигатель был лишь повторением чьих-то идей.
Но я просто не мог позволить им себя «заклевать», ведь успех создаваемого Делового Дома Армении держался на трёх китах: всё растущее производство эксклюзивных товаров, непрерывно увеличивающийся размах денежного оборота и моя репутация «умника», изобретателя и любимца богов.
Если позволить соперникам вышибить любую из трёх опор, нас быстро сожрут. Поэтому я подумал и решил всё-таки создать типографию. Напечатать «Армянскую Азбуку», «Арифметику», «Основы природоведения» и «Катехизис[2] культа предков». Начать решил с них, как с самых дружественных на настоящий момент к нашему Роду и ко мне лично. А там и другие подтянутся.
Списался с дедом и эребунской роднёй, получил одобрение и начал процесс. И упёрся в стену. Как говаривал мой любимый преподаватель: «Первое заблуждение человечества: каждому кажется, что он говорит понятно!»
Я невольно улыбнулся, вспомнив Бориса Львовича, его харизму и энергичную манеру речи.
— Запомните, ребята-девчата, то, что вы полностью понимаете сами себя, вовсе не означает, что вас поймут другие! — говаривал он. — У них другой багаж знаний и жизненный опыт, существенно отличающийся от вашего. Поэтому люди часто слышат совсем не то, что вы говорите!