Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 64)
Маугли досадливо цокнул языком, потом протянул ливийцу-помощнику порцию шашлыка со словами:
— Ты лучше жуй, да слушай, что умные люди говорят! Никеля мы получили много, кто ж спорит? Только в добыче нашей на один талант никеля больше дюжина всякого разного пришлось. Железо, медь, цинк… Руса говорит, что ещё кадмий какой-то. А серебро, наоборот, в руде оставалось. Вот и пришлось ему новый способ придумывать. Но страдать выпало нам с тобой.
— Тоже мне, страдания! — фыркнул тот. — Не мы в рудник спускаемся, не нам руду приходится дробить, да и у обжиговых печей тоже не мы стоим. Наше дело — лишь присматривать, чтобы температуру правильную в печах держали, когда медь да никель до растворимых сульфатов окисляются[1]. А остальное — не наша забота!
Он откусил очередной кусок горячего мяса, с аппетитом его прожевал, запил холодным вином и продолжил:
— Зато мы здесь уважаемые люди, охраняет нас вместе с рудником целый гарнизон, вина и пива — вволю, мясо для шашлыка и лепёшки — свежие, да и девчонок мы прикупили молодых и симпатичных, ночью скучать не дают. Главное, чтобы тут надолго не застрять.
— Вот уж чего не стоит бояться! — фыркнул Маугли. — Руса нам новое дело быстро найдёт. Вот хоть у Первого порога, думаешь зря он выбил там право на строительство норий? Электричества будет хоть залейся, значит и
— А я бы не возражал. Дом построю, с садом и огородом, женюсь… А за себя вообще можно не волноваться, слишком уж ты ценный кадр, шутка ли — лично у Русы учился! Не дадут тебе тут без дела сидеть, даже если сам захочешь!
— И почему все считают, что Индия — жаркая страна? — проворчал Боцман, кутаясь в куртку. — Сейчас, в начале десятого месяца[2], совсем не жарко.
— Ты радуйся, что дожди кончились! — возразил ему Полуперс. — Летом лило так, что на улицу не выйти! Да и осенью лило знатно. А сейчас сухо, под парусом идти можно, благо ширина реки позволяет. Или тебе нравится против течения на вёслах выгребать?
Сидящие на палубе моряки только фыркнули. Кто ж любит надрываться? Это по Инду с его слабым течением почти без разницы, что по течению плыть, что против. Но они давно перешли в его приток, а потом — в его приток. Ещё немного и до устья реки Гидасп доберутся.
— Раньше лучше было! — прогудел Гоплит. — Сначала только до устья Инда ходили, потом — только по нему поднимались. Воды кругом много, видно далеко, никаких пиратов бояться не надо! А теперь… Эх-х-х!
— Согласен, дожили! — вздохнул Йохан Длинный. — Чтобы это мы — да пиратов боялись!
— Бр-ред! — поддержал его откуда-то с мачты громкий голос попугая. — Катахреза[3]!
— Тьфу! Что за сволочь моего попугая новому эллинскому ругательству научила? Найду — голову оторву! Ладно, о чём я говорил? Ах да, о том, что раньше мы пиратов не боялись, а сами их грабили!
— Раньше, Кесеф, у нас с тобой столько денег и ценностей не бывало! — со вздохом ответил подошедший Волк. Потому мы раньше часто сторону и меняли — то честные служаки, то сами кого-то грабили. А сейчас даже одного нашего груза хватит, чтобы больше никогда больше в море не ходить.
— Кстати, командир, всё хотел спросить, а почему же тогда?..
Боцман не договорил, но смысл вопроса был и так ясен.
— Причин много, парни! — задумчиво ответил Мгели. — Первая и главная в том, что мы уже несколько раз против Русы выступали, чем это закончилось — вы и сами помните. Я лично повторять не хочу. Другая — нам и так шикарно платят.
— А есть и третья?
— Есть, конечно! Нравится мне искать новые земли, братцы. Да и Руса обещал, что ждёт нас в конце шикарный приз. Не скоро, но… Знает он, где искать богатейшую землю, на которой людей мало, а богатств много. Намекал, что мы все там аристократами станем. Не просто гражданами полиса, а самыми важными.
— И ты ему веришь? — уточнил Полуперс.
— А почему нет? Сам смотри, до сих пор он не соврал нам ни разу! Или вот на Птолемея посмотреть. Именно за счёт придумок Русы он теперь правит бывшим царством Пора.
— Правит, а царём не стал! — зачем-то уточнил Йохан. — Он лишь муж царевны и временный правитель. А царём инды только его сына признают.
— Пф-ф! Ты ещё скажи, что этого мало! К тому же, он ещё и Наместник всех царств Инда. Да, пока Александр здесь — это формальность. Но тот скоро на реку Ганг уйдёт, вот тогда Птолемей и развернётся!
Все замолчали. Кто-то представлял себя на месте Птолемея-Счастливчика, другие вспоминали красавицу царевну, единственную уцелевшую после мятежа. С мятежом вышло нелепо. Ничему, как оказалось, людей уроки истории не учат. Точно так же, как в своё время сатрап Бесс убил Дария, и попытался занять его место, так и тут один из царедворцев Пора, узнав, что раджа и оба его взрослых сына погибли в сражении, захватил власть и перебил всю династию, сбежать удалось только одной из принцесс.
И на что он рассчитывал? Александр разметал собранные им войска, даже не заметив. А в итоге оказался перед династическим кризисом. Сажать на трон чужака? Можно, конечно, но чревато мятежами. Вот он и нашёл выход. И Птолемея наградил, и династию сохранил, да и за окрестными царями будет, кому присмотреть.
А пока войска отдыхали, царь начал на месте битвы построитьдва новых города, которые станут центрами эллинского влияния: Александрия Никея или Никея Индийская —на левом берегу реки, а Александрия Букефала — на правом. Первый город назвали в честь Александра и его победы, а вторую — в честь его любимого коня, умершего в этом году[4].
— Ладно, парни, сейчас на ночь на якорь встанем, разбейтесь по сменам и присмотрите за молодыми, а то проснёмся, когда нас уже резать станут! — сурово наказал он.
Дедушка Гайк умер внезапно, просто тихо отошёл во сне. И лишь тогда я понял, сколько места в моём сердце успел занять этот старый ворчун за истекшие годы. И как всегда в таких случаях, охватили терзания — «недоговорил», «недодал», 'недоделал… Впрочем, плакал не только я, рыдали София с Розочкой, плакала наша старшая дочурка, украдкой утирал слезу внезапно постаревший дядя Изя, ставший за время моего отсутствия главой эребунских Еркатов.
После похорон дед собрал узкий круг родни и твёрдо сказал:
— Пора определиться с тем, кто встанет во главе, когда меня не станет. Раньше я надеялся, что брат меня подменит, он покрепче был, да и моложе. Теперь же… После меня род должен возглавить Азнаур, наш главный сталевар.
Он помолчал, оглядел всех, увидел недоумение в глазах у некоторых и пояснил:
— Род Еркатов-Речных от веку работой металлом был славен, и так и останется!
Все сидели ошарашенные.
— На то, чтобы его выделить, испросим благословения богов и предков. Я уже послал гонцов в столичные храмы… Если боги и предки одобрят, главой рода быть моему внуку, Тиграну—младшему, сыну Ломоносову.
Розочка охнула, но сдержала рвущийся из сердца крик: «А как же Руса⁈»
— Руса же, согласно повелению Александра Великого, отправляется в Страну Кем, чтобы основать там новый город на Первом пороге! — объявил он. Потом он повернулся ко мне персонально, грустно подмигнул и добавил: — Помнишь, внучек, как ты козлом скакал, дескать электричества валом, железа, никеля и папируса. Кричал, что можно наше производство в десятки раз там превысить… Вот и доскакался.
У меня перехватило горло. Это что же? Я должен буду уехать? А как же род? Что, и деда с братом больше не увижу⁈
— Да не бойся, не бросим мы тебя! Место то не тебе передали, а нашему Роду! Так что и людей дадим, и Армению забыть не позволим, у тебя тут куча учеников недоученных. А дадут боги, так и я к тебе съезжу, помогу в делах немного да и мир перед смертью погляжу!
И от тепла его улыбки меня «отпустило».
Ночь в это время года наступает рано и тянется долго, поэтому во флотилии Волка её разбили на семь смен часовых, около двух часов каждая. Себя Волк наказал разбудить к пятой, самой сложной по его опыту.
Нет, он не ждал обязательного нападения, просто весь жизненный опыт говорил ему, что лучше быть осторожным попусту, но живым! Да и груз у них, что говорить, ценный. Строительство целого города обходится недёшево, содержание и увеличение армии — тоже, покупка лояльности старых вельмож и служителей богов тоже обходится в немалые суммы, а Македонскому приходилось решать все эти задачи одновременно!