Игорь Гринчевский – Руса. Покоритель Вавилона (страница 27)
— Что, совсем даром? — в который раз не поверил один из прохожих.
— Армянский бальзам со льдом — бесплатно! А разбавленное вино со льдом — по оболу за чашу! — развернуто ответил Теламон. И продолжил, предупреждая новые вопросы. — Бальзам этот вкусный! Сладкий, кисленький и пьянит не хуже вина. Чистым его не пьют, разбавляют водой в двенадцать раз! А потом ещё и льда добавляют. Да, я сам пил, много раз…
Микаэль с лёгкой грустью смотрел за этим действием. Обол едва покрывал себестоимость бальзама, да и установка по получению льда потребовала немалых вложений — медные котлы, трубки, перекупка десятков талантов нашатыря у родни Исаака из Яффы, выкуп пленников-ливийцев, их охрана и кормёжка…
Чистые убытки, что ни говори. Хоть труд зазывал платить не пришлось, их хозяева заведений предоставляли.
Только и это не бесплатно — взамен им пообещали потом несколько месяцев лёд бесплатно поставлять. Но с дедушкой Исааком не поспоришь. А он поставил задачу совершенно ясно: про Еркатов и их великую миссию должен услышать каждый здешний эллин, и не просто услышать, а вспоминать с доброй улыбкой. Вот и стараются они всей экспедицией.
«Согласно вновь утверждённому плану!», как любил приговаривать Руса с загадочной улыбкой.
Глава 14
«Принцип дзюдо»
— Если хочешь посмешить богов, расскажи им о своих планах! — зло, но тихо, только для себя и своих ребят, сказал Маугли, повторив одну из любимых присказок Русы. — Да, я помню, мы ехали сюда печатать книги и открытки. Но планы изменились, парни. Поэтому вы двое будете работать с ливийцами на холодильных машинах.
Лёд требовался всем. На строительстве дороги, как поощрение для работников. В греческих капелеях, число которых непрерывно росло, теперь туда ходили и состоятельные египтяне. Для египетской аристократии, в храмах и поселениях мастеров бальзамирования и украшателей гробниц.
Число холодильных машин увеличили до полудюжины и перевели на круглосуточную работу, несмотря на то, что днём их эффективность снижалась. И всё равно спрос пока многократно опережал приглашение.
Тростник, из которого планировалось делать недешёвую бумагу, беспощадно расходовался на топливо. Спасало только то, что рубили его в старом русле канала.
Наместник Клеомен не стал демонстративно противиться явно выраженной воле царя и отдал Еркатам на откуп всю трассу канала, а также часть окружающих земель. Кроме того, он цветасто, хоть и коротко пообещал оказать любую возможную помощь. И тут же посетовал, что, к его огромному сожалению все ресурсы сейчас поглощает строительство столицы. Но вот как только оно завершится — так сразу же!
«Воля царя священна для его слуг!» — с пафосом сказал он под конец.
Ну да, лет через пять… Или в лучшем случае — через четыре. Александр не станет столько ждать. Повезло, что здешний номарх был как раз из числа «придавленных» наместником. Только этим можно объяснить то, что он «забыл» забрать дюжину дюжин египтян, обслуживавших трассу канала ранее. Они прореживали тростник и прочие водоросли, убирали самый крупный мусор, мешавший воде орошать небольшие участки полей, сохранившихся в пустыне, насыпали дамбу между каналом и внезапно начавшим наступать на него болотом. Что? Маугли сам удивился, но оказывается, примерно на сотню стадий от великой реки вместо пустыни канал шёл через болота.
Впрочем, этих работников явно не хватало для нужд стройки, главная их польза заключалась в том, что они могли поделиться опытом, научить новичков работам и присмотреть за ними.
Новые работники пока что чётко делились на две группы. Меньшую из них составляли египтяне, попавшие в рабство за просрочки в выплате долгов. Проторговавшиеся купцы и мелкие торговцы-коробейники, не справившиеся с управлением кормчие, если их ошибка привела к потере лодки или перевозимых чужих товаров…
Маугли слышал краем уха, что в Элладе при этом в рабство попадает только сам должник, но в этой стране его участь разделяли и члены семей. А у корабельщиков — и члены его команды.
Последнее казалось настоящим подарком богов. Теперь часть тростника шла на плетение небольших лодок. Недели через две-три, когда уровень воды в реке достигнет максимума, и русло канала заполнится, оставленные в дамбах проёмы запрут, так что потом многие месяцы именно на таких лодочках по нему будут перевозить грузы.
Вот только это не получилось бы осуществить без второй, самой многочисленной на сегодняшний день, группы работников. Пленные ливийцы. Нет, настоящей «большой» войны с ними не было очень давно, последняя из них случилась ещё до завоевания Египта персами. А вот «малые войны», то есть набеги и налеты на торговые караваны не прекращались никогда.
Непрерывное наступление Великой Пустыни диктовало ливийцам образ их жизни. Кочевники, занимающиеся выпасом скота и постоянными набегами на богатых восточных соседей и друг на друга. Впрочем, некоторые из них охотно нанимались к египтянам на службу и воевали уже за правителя этой земли, кто бы им ни был — фараон, персидский царь царей, водитель караванов или, как теперь, эллин из-за моря. Лишь бы платили!
Но именно поэтому в плен ливийцев брали нечасто, да и они не особенно стремились сдаться. Работали они неохотно, вели себя дерзко и постоянно норовили сбежать. Даже здесь, на восточном берегу Хапи, хотя незаметно пробраться в родные края через плотно населённые побережья было непросто, а восточная пустыня была им незнакома и населена недружелюбными чужаками.
После пары покушений на его людей Виген построил выкупленных пленников и объявил, что свободны они прямо с этого мгновения.
— Кто хочет, может идти в любом направлении, мы никого не будем останавливать. А вот те, кто останется, должны отработать еду и одежду, которую мы им дадим. И ещё одно скажу. Через три-четыре года та часть канала, что между рекой и Горькими Солёными озёрами станет судоходна. Обслуживая канал, можно будет жить безбедно, а земли вокруг него станут пригодны для полей, садов и огородов. Тем, кто будет достойно работать, мы дадим место под дом, работу на канале и участок земли. Они смогут привести туда жену, завести детей и жить безбедно. Другие, те, кому не по душе судьба работника и земледельца, могут выбрать службу в охране наших купцов. Многие из вас и раньше служили и сопровождали караваны в Землю Пунт. Вскоре можно попадать туда будет проще. Не идти месяцами по пустыне, а за считанные дни доплыть на кораблях. Это тоже достойная доля.
— А если я не хочу ни землю пахать, ни воевать? — громко спросил кто-то из задних рядов.
— Таким мы дадим небольшое товары по стоимости равные участку земли, и перевезём на своих кораблях к вашему побережью. Купите себе стадо в родной земле и будете его пасти.
— Слишком щедро звучит! — бросил угрюмый мужик, стоящий в переднем ряду, один из немногих пожилых пленников. — Слишком сладко. Хозяева так не поступают, они заставят отработать вложенные в нас деньги сторицей!
— А мы — щедрые люди! — широко осклабился Виген. — И дадим вам возможность в этом убедиться. Выберите сами троих, владеющих наречием египтян, персидским или эллинским. Мы свозим их вниз по реке, до самой столицы. Пусть посмотрят, сколько подарков мы там раздаём каждый день. Или пусть найдут в порту знакомых купцов, если ходили в охране караванов, да и спросят у них, как ценится слово рода Еркатов!
Нельзя сказать, что после того раза всё волшебным образом переменилось. Около дюжины ливийцев всё же сбежало, правда, трое потом вернулись, убедившись, что здешнюю пустыню им не обмануть. Немало было и работающих еле-еле, лишь отрабатывая паёк, но явно не собираясь выкладываться ради грядущего освобождения. Не поверили они в него, несмотря на все рассказы возвратившихся делегатов, что «Еркатам можно верить. Все купцы говорят, что слово своё они держат».
— Малыш, ты снова на пару недель к Озёрам пойдёшь. Мужики будут соль выпаривать и гипс добывать, а ты за ними присмотришь. Главное — следи, чтобы воду только кипячёную пили! А то ведь как маленькие дети, к любой луже тянутся, а потом животом маются. Так ведь и помереть недолго!
— Понял! — хмуро отозвался Малыш Ашот, за последние пару лет на щедрых харчах Еркатов превратившийся из худенького заморыша в богатыря трёх с половиной локтей роста и трёх с половиной талантов веса[1]. — Жаровни возьмём и уголь, что мы из тростника получаем. Только ты сам знаешь, местные снова нос воротить станут. Они не верят, что можно что-то доброе сготовить на углях, если не добавить туда сушеного ослиного навоза.
— С этим возникла проблема! — скривился Маугли. — Ослов у нас пока мало, а товар этот специфический, так просто не купишь. И чем их уголь не устраивает? Да, без этой добавки он у них не загорался. Но ведь потом-то всё нормально. И у нас есть жидкость для розжига.
— Пахнет им нехорошо, видите ли! И вообще — «предки так делали, а им виднее!»[2]