Игорь Градов – Пуля для Власова. Прорыв бронелетчиков (страница 25)

Тем более что позиции бронебойщиков были хорошо видны в белом поле. Как ни старались они замаскироваться, как ни окапывались, но легкие снежные облачка, поднимающиеся после каждого выстрела, сразу же их выдавали. Со всеми вытекающими последствиями…

Но расчеты не струсили, не испугались, а вступили с панцерами в смертельную схватку. Хотя с самого начала было понятно, что надежды уцелеть нет. Налетят, раздавят, сомнут, впечатают гусеницами в мерзлую землю… Что такое три ружья против десяти грозных стальных машин?

Бронебойщики открыли стрельбу, стараясь попасть танкам в слабое место. Били под башни, чтобы заклинило, или в смотровые щели – в водителей. Если получалось, то и в бок или в другое уязвимое место. Но панцеры упорно шли вперед, почти не обращая внимания на обстрел…

Младший сержант Иван Мешков командовал стрелковым отделением и прекрасно понимал, что танки им не остановить. А потому приказал своим бойцам: «Пропускаем машины через себя и отрезаем огнем пехоту. У кого есть гранаты – бросайте танкам под гусеницы, когда близко подойдут, у кого бутылки с зажигательной смесью – на моторные отсеки, когда переползут уже через нас. Если кто выживет, конечно…»

Немецкие «двойки» и «тройки» били из башенных орудий, поливали красноармейцев свинцом… Бронебойные расчеты погибли первыми – кого накрыло снарядом, кого срезало очередью…

Стальные машины, утробно ревя, навалились на узкие траншеи, обдав затаившихся бойцов моторной вонью и запахом горелого масла, поутюжили немного и пошли дальше. Ивана завалило мерзлой землей, но, к счастью, не сильно. Кое-как выкарабкался, выплюнул изо рта комочки льда, вытер черное от копоти лицо и осмотрелся: танки уже ушли, штурмуют переезд, а прямо перед ним – три немецкие бронемашины…

«Нет, врешь, – подумал Иван, – без боя я не отступлю!» Приказал своим ребятам вести беглый огонь по пехоте, а сам скользнул в ближайшую пэтээровскую ячейку. Оба бронебойщика были убиты – накрыло взрывом. Одному оторвало ноги, другому разбило осколком голову…

Снег вокруг был густо перемешан с кровью. На морозе она замерзла, превратилась в красный лед. Но ружье, как ни странно, уцелело и даже ничуть не пострадало. Ладно, дадим фрицам огонька…

Стрелять из пэтээра Мешков умел – научился, когда ружья попали к ним в роту. Он же отделенный командир, должен разбираться в оружии! И не сложное, в принципе, оказалось дело – почти как из обычной винтовки. Повернул рукоятку затвора влево, отвел до отказа назад, вставил патрон, дослал, повернул вправо. Все, готово. Вот и пригодилось теперь…

Мешков поставил ружье на сошки, вынул из сумки убитого бойца длинный, тяжелый патрон. Пуля с черно-красной головкой – то, что надо, бронебойно-зажигательная. Зарядил ружье, прицелился. До ближайшего бронетранспортера было метров двести, нормально. Плавно нажал на спусковой крючок – раздался громкий выстрел. Горячая гильза полетела в сторону, в ледяной снег…

Иван целился в моторный отсек и попал – бронетранспортер встал как вкопанный, из пробитого двигателя повалил сизый дым. Тут же по Мешкову ударил немецкий пулемет – заметили и накрыли очередью. Пули засвистели над головой, сбили шапку-ушанку, оцарапали висок, обожгли щеку. По подбородку потекла горячая кровь…

Но Мешков не чувствовал боли – так увлекся сражением. Достал второй патрон, зарядил, снова выстрелил. Целился теперь уже в пулеметчика – в качестве ответа. Попал, убил гитлеровца.

Больше по нему уже не стреляли – очевидно, заклинило пулемет. Иван переключился на следующую машину – та довольно близко подошла к его ячейке. На сей раз целился в кабину. Снова попал, убил водителя, и бронетранспортер повело – развернуло боком. Уткнулся тупым «рылом» в обломок сосны и встал намертво. «Так, уже две машины, – считал Иван, – надо бы и третью…»

Долго этот поединок продолжаться, конечно же, не мог – Ивана непременно накрыли бы немецкие машины, идущие следом. Но тут, к счастью, на помощь пехоте пришли «тридцатьчетверки» – как выяснилось, прятались за лесом. Устроили немцам засаду… Быстрые Т-34 выскочили из-за деревьев и ударили по панцерам…

После короткого столкновения, потеряв несколько «двоек» и одну «тройку», немцы стали отступать. Серо-зеленые лобастые машины, отстреливаясь, пошли назад, то же самое сделал и уцелевший броневик. Вскоре бой закончился, «тридцатьчетверки» заняли переезд, надежно закрыв Ленинградское шоссе. Теперь гитлеровцам в Москву не прорваться…

За две подбитые машины Иван получил медаль «За отвагу» и личную благодарность от командующего корпусом. «Молодец, Мешков, – горячо жал ему руку статный, представительный генерал-майор, – бей фрицев так и дальше!» А еще ему дали звание сержанта. Все правильно – заслужил!

Так что обращаться с противотанковым ружьем Мешков умел. О чем и сообщил Матвею Молохову. Тот кивнул и продолжил объяснение:

– Из КОРДа лучше стрелять одиночными, как из пэтээра. Бей танку в бок или корму. Можно, конечно, и в лоб, если это легкая машина. Главное же отличие КОРДа от противотанкового ружья – перезаряжать каждый раз не надо, в ленте – сразу пятьдесят патронов.

– Значит, можно и очередями? – спросил Мешков.

– Экономь боеприпасы, – строго приказал Матвей, – оружие новое, патронов к нему еще мало. И пополнить не получится. Воевать же нам предстоит еще долго… Понял?

Иван кивнул: дело ясное, будем экономить. Он только этим в своем взводе и занимался – считал, у кого сколько патронов и ручных гранат осталось, чуть ли не поштучно раздавал…

– Кстати, пули – с особым сердечником, – сообщил Молохов, – и с большой бронебойной силой. Можно стрелять с полукилометра и даже дальше, немецкий броневик точно поразишь. И риска будет меньше.

Иван немного потренировался и понял – да, оружие мощное, лучше любого противотанкового ружья! Результат оказался впечатляющим: толстую сосну пуля раскалывала пополам, а тонкий березовый ствол срезала подчистую, как бритвой. Вот и ладно, славное орудие! Встретим немецкие танки, когда полезут.

По поводу же гранатомета Матвей пояснил:

– Эта штука – как миномет и пушка одновременно, бьет и прямо, и навесом. Стреляет же специальными гранатами. Видишь какие? Особые, вылетают целиком…

– Как это? – не понял Иван. – А гильза как же?

– Она летит вместе с самой гранатой, – сказал Молохов, – как одно целое, так и задумано. Поэтому поражение происходит не только от взрывчатки, но и от осколков тоже. При взрыве они далеко разлетаются и накрывают всех сразу… Особая точность попадания даже не требуется – лишь бы рядом с целью легла. Все равно накроет! Есть еще одно удобство: гранаты находятся в контейнере, по двадцать штук. Можно стрелять не только одиночными, но и короткими очередями. Ну, давай, пробуй…

Иван сделал пару выстрелов и сказал, потирая ушибленную руку:

– Прыгает, зараза, держать трудно…

– Да, – согласился Молохов, – трудно, но привыкай, тут ничего не поделаешь! Кстати, если надо, гранатомет можно снимать со станка и нести на руках. Тяжелый он, правда, зараза, более тридцати килограммов, это не считая контейнера, но если вдвоем – то ничего, терпимо. Из гранатомета, заметь, можно поражать противника в любом укрытии – хоть в окопе, хоть в блиндаже. Отличное оружие! Так что давай, осваивай и его тоже… Это на тот случай, если, допустим, меня ранит. Тогда заменишь. Но в основном для тебя – КОРД, это более привычное оружие…

Иван не спорил – пулемет так пулемет. Какая, в принципе, разница, из чего бить фрицев? Да хоть из дедовской берданки! Правильно Илья Эренбург писал: «Хороший немец – мертвый немец». Все вместе его статью читали и обсуждали. Хорошая она, дельная. Значит, будем бить фрицев…

Мешков с нетерпением ждал начала боя. Он теперь сражался бок о бок со своими старыми товарищами, с теми, с кем познакомился еще во время Финской кампании. Тогда, правда, они назывались бронелетчиками, и у них была совсем другая машина – пулеметные аэросани, бронелет… Скорость – как у самолета, защита – не хуже, чем у легкого танка. Интересно, где она сейчас? Наверное, пошла на завод для доработки. Но и эта тоже не хуже, а даже лучше – и по броне, и по вооружению. Более мощная, скоростная…

Остальные члены экипажа тоже готовились к бою. Майор Злобин занял место командира в кабине с Сергеем Самоделовым, Молохов был в боевом модуле, а капитан Лепс – в жилом отсеке. Если кого-то зацепит, ранит – он сразу поможет.

Германа Градского пока оставили в штабе Второй Ударной, пусть занимается своими делами, переводит немецкие документы, а заодно и присмотрит за генералом Власовым. Леонид Анатольевич провел с командующим серьезную работу, «запрограммировал» на несколько дней вперед, чтобы не мешал, но приглядывать за ним все же следовало, на всякий, так сказать, пожарный…

Ивану Мешкову при поступлении в экипаж выдали черный комбинезон и шлем, а еще – новую форму, которой он очень обрадовался: старая уже вся сносилась, рваная, расползается по швам. А что вы хотите – столько времени смены не было: не до того, говорят, потом получите. А воевать приходится в таких условиях, что не приведи Господь…

Помимо этого Ивана досыта накормили – а то отощал совсем, едва на ногах держится. Бои же предстояли тяжелые, нужны силы. А как сражаться, когда голодный? Иван впервые за много дней наелся до отвала, а еще получил бутерброд с сыром и маслом – настоящее лакомство! «Эх, вот бы так и дальше, – мечтал Мешков. – С таким снабжением и питанием можно драться хоть с самим чертом…»