Игорь Градов – Пуля для Власова. Прорыв бронелетчиков (страница 22)

Затем Леонид Анатольевич прислушался к тому, что делалось за дверью, и вздохнул:

– Похоже, совещание затягивается, придется тебе, Иван, ждать. А знаешь что… Я тут подумал: переходи служить к нам, а? Ты майора Злобина хорошо помнишь?

Мешков расплылся в улыбке – а то как же! Разве можно забыть такого отличного командира!

– Владимир Викторович теперь начальник охраны у командарма, – пояснил капитан Лепс, – и ему нужен толковый, опытный сержант. Такой, как ты. Свой, надежный человек…

– Я бы, товарищ капитан, с превеликим моим удовольствием, – слегка замялся Мешков, – даже с радостью, но, сами понимаете…

И показал глазами на дверь – как решит начальство. Такие вопросы от него не зависят – слишком мелкая сошка…

– Уладим, – уверенно сказал капитан Лепс, – беру это на себя. Полагаю, майор Сульдин нам не откажет. Это же ради безопасности самого генерала Власова…

– А как же лейтенантские курсы? – напомнил Ефимов. – Товарища Мешкова собирались направить на учебу…

– Не вопрос, – махнул рукой капитан Лепс, – решим. С нашими рекомендациями его примут в любое время…

Иван вытянулся:

– Если так – то хоть сейчас! Готов служить! И не подведу!

– Верю, – серьезно сказал капитан Лепс, – иначе бы не звал тебя к нам. Значит, так: я переговорю с майором Злобиным, и он уже уладит этот вопрос с Сульдиным. Считай, Иван, уже служишь у нас…

Мешков улыбнулся, а потом спросил:

– Старший лейтенант Матвей Молохов тоже здесь? Очень хочется с ним снова встретиться! Я помню, как он того финна скрутил, диверсанта, любо-дорого было посмотреть. Взял голыми руками, положил, как миленького…

– Увидишь, – кивнул капитан Лепс, – и очень скоро. Молохов тоже здесь, с нами. Вместе воевать будете…

Мешков удовлетворенно кивнул. Капитан Лепс неслышно скользнул в комнату, где шло совещание, перекинулся парой слов со Злобиным, и тот кивнул – сделаем. Помню Ивана Мешкова, умелый, храбрый солдат, нам подходит. Вопрос, по сути, был решен.

С командиром полка, как и сказал капитан Лепс, проблем не возникло. Узнав, что Злобин лично просит за Мешкова, он без лишних слов отпустил Ивана на новое место. Раз так надо… Да берите, ради бога, не жалко!

Иван не успел проститься, как положено, со своими сослуживцами: майор Злобин сказал, что надо срочно ехать. Потом как-нибудь, при случае…

Мешков, правда, не особо расстроился: отправляясь в штаб полка, он был готов ко всему: на всякий случай простился со всеми и прихватил с собой свои пожитки… Немного их оказалось, как раз уместились в старом, потертом «сидоре». В первую очередь Иван положил в него изрядный кусок лосятины: еда – это самое главное! Мало ли что случится по дороге, когда еще покормят (и чем?), а тут уже все есть…

Так что к переменам судьбы Мешков был готов. Тем более что они оказались только к лучшему: встретился со старыми боевыми товарищами, попал на новую, ответственную службу. Охранять самого командующего – это важнее и главнее, чем быть просто взводным!

Майор Злобин лично представил Мешкова красноармейцам и пояснил, что Иван хоть и молод, но опытен и воевать отлично умеет. Надежный, проверенный товарищ, настоящий командир! Слушаться его, как меня самого! Иван подошел к «ЗИСу», который теперь везде сопровождал бронемобиль (прежнюю полудохлую полуторку сменили при первой же возможности) и стал знакомиться с новыми товарищами. Поручкался со всеми, рассказал немного о себе… А затем вернулся к бронемобилю – ждать приказаний.

Совещание в штабе кончилось, генерал Власов вышел на крыльцо и бросил майору Злобину: «Обратно, в штаб армии!» Собственно, поездку в 1100-й полк организовали сами Спасатели времени, а капитан Лепс внушил мысль о ее необходимости командарму. Перед большим сражением за Спасскую Полисть следовало убедиться, что на северном обводе «мешка» все более-менее нормально. А то пойдем вперед, а немцы прорвутся с тыла. Вот весело тогда будет!

Оборону у Красной Горки держала 327-я дивизия генерала Антюфеева, одна из лучших во Второй Ударной. Именно она в феврале 1942 года атаковала Любань (правда, не слишком удачно, едва не попала в полное окружение), а затем наступала на Красную Горку (более успешно – отбили). Антюфеевцы стояли против немецкой 61-й пехотной дивизии и прочно удерживали свои позиции, несмотря на ежедневные атаки и артиллерийские обстрелы…

Генерал Власов с подачи Спасателей времени решил лично осмотреть эту часть «мешка» и прибыл на самый опасный участок – под Красную Горку, в 1100-й стрелковый полк. Бронемобиль Спасателей к тому моменту уже прочно стал «генеральским»: Власову очень понравилось ездить на удобной (и главное – безопасной) машине. Под прикрытием надежной стали и хорошего оружия…

К тому же бронемобиль легко преодолевал почти любое бездорожье, проходил практически везде, через самые топи и грязи. А внутри было достаточно комфортно: можно было работать, писать (имелся выдвижной столик), обедать (электрическая печка) и даже спать – на боковой койке. Двойная броня защищала от пуль и осколков, а приборы ночного видения позволяли вести бой в любых условиях. Хоть ночью, хоть в тумане. Что в нынешних местах было весьма немаловажно…

Командарм прибыл в штаб 1100-го полка, поговорил с Сульдиным, осмотрел позиции и убедился, что сил хватит, чтобы, если надо, удержать оборону, не дать гитлеровцам прорваться в тыл армии. Значит, можно уже начинать операцию у Спасской Полисти…

После совещания в штабе Власов забрался в машину и прилег на койку – поспать, пока не доберемся до штаба армии. Постоянный психологический контроль сильно утомлял его. Капитан Лепс старался не выпускать командующего из-под влияния, тщательно следил, чтобы тот делал все так, как нужно Спасателям времени, и говорил только то, что требуется. Естественно, Леонид Анатольевич тоже сильно уставал, а потому, как только оказался в машине, также снял шинель, шапку, скинул сапоги и прилег отдохнуть. Надо бы восстановить силы…

Андрей Андреевич, к счастью, в последнее время сопротивлялся все меньше и меньше – очевидно, привык к тому, что его «ведут», подсказывают, что надо сделать, как спасать армию. Наверное, так даже ему было проще – не нужно думать самому, принимать сложные решения. Тем более что все приказы и распоряжения, которые он получал, оказывались именно такими, какие требовались. Власов быстро убедился, что все идеи, которые «вкладывали» ему в голову, шли только на пользу Второй Ударной армии. Значит, на пользу и ему самому…

Начштаба Виноградов и комиссар Зуев только радовались активным и решительным мерам, которые принимал командующий, помогали ему, и результат не замедлил сказаться – положение Второй Ударной немного улучшилось. Появилась надежда на спасение и даже на частичную победу. Все видели в новом командарме талантливого полководца…

«Так зачем, спрашивается, нервничать, волноваться? – думал генерал-лейтенант. – Раз все идет так, как надо, не стоит сопротивляться внушению, а наоборот, можно расслабиться и следовать полезным советам…»

И он постепенно стал легче поддаваться чужому внушению и все реже оказывал сопротивление. Что, в общем-то, и требовалось Спасателям времени. Капитан Лепс заверил Злобина, что скоро можно будет оставлять командующего без надзора на несколько дней сразу, «программируя» как бы вперед. И это даст возможность больше заниматься своими делами. Скажем, готовиться к наступлению…

Леонид Анатольевич решил во время штурма Спасской Полисти быть в бронемобиле, ведь предстоит тяжелое сражение, и кого-то из Спасателей могли контузить или ранить. А он не только специалист по НЛП, но еще и военврач (настоящий, даже диплом имеется), значит, может оказать своевременную помощь…

Так что его место – рядом с друзьями, а генерала Власова можно на время оставить в штабе – пусть сидит в блиндаже и делает вид, что руководит армией. Особой пользы от этого не будет, но и вреда – тоже. А это – самое важное сейчас…

Спасатели заняли свои места в машине, Мешкова определили в боевой отсек – к Матвею Молохову. Он заменил Германа Градского – тот пока был в штабе армии. Такой ценный специалист, как Пан Профессор, нужнее там, чем на поле боя. Нечего ему в бронемобиле по лесам-перелескам мотаться, пусть занимается своими делами – переводит немецкие документы. От этого больше пользы будет…

Майор Злобин сел в кабину и кивнул Самоделову – заводи, поехали. Но, едва преодолели по разбитому проселку пару километров, как в безоблачном небе появилась «рама». Иван Мешков, привыкший часто поглядывать на небо (не видно ли «лаптежников»?), первым ее заметил и кивнул Матвею Молохову. Тот поднял голову – да, висит, проклятая…

Майор Злобин приказал остановиться и тоже посмотрел вверх – прилетела, зараза, ищет цели. Значит, скоро жди дорогих гостей – «юнкерсы». Хорошо, что «раму» вовремя заметили, можно укрыться…

– Эх, шмальнуть бы по ней! – мечтательно произнес Иван Мешков, наблюдая за тем, как «рама» медленно проплывает над ними. – Надоела, проклятущая: как прилетит – так жди «лаптежников». Или еще из гаубиц по тебе ударят – он наведет… Сколько ребят уже из-за нее погибло!

Молохов прищурился и еще раз взглянул вверх – а почему бы нет? Летит «Фокке-Вульф-109» на малой скорости, и высота у него небольшая – в пределах досягаемости. Немецкие летчики, полностью уверенные в своей безнаказанности (зениток-то у русских нет!), решили спуститься пониже, чтобы подробнее рассмотреть место и наметить цель для бомбового удара. Ладно, вот мы ее сейчас…