Игорь Градов – Пока «ГРОМ» не грянул. На Берлин в 1941 году (страница 8)
Фитин кивнул.
– Хорошо, мы не будем их разочаровывать. Вы согласны со мной, Филипп Иванович? – вождь обратился к начальнику ГРУ.
. Голиков вытянулся во фрунт, насколько позволяла его полная фигура, и отчеканил:
– Так точно, товарищ Сталин!
– Тогда ваши люди, – вождь снова обратился к Фитину, – должны распространить информацию, будто мы хотим присоединиться к Тройственному союзу. Молотов вчера сказал, что правительство Германии готово принять все наши условия. Риббентроп на днях прилетает в Москву, чтобы обсудить оставшиеся детали.
– Мы присоединимся к Оси, и Германия станет нашим союзником? – уточнил Голиков.
– Германия никогда не станет союзником СССР, – сухо ответил Сталин, – по крайне мере до тех пор, пока ее возглавляет Гитлер. Но мы будем иметь с ней дело – пока нам это выгодно. А ваша задача, – Сталин обратился к обоим собеседникам, – сделать так, чтобы фюрер поверил нам. И остался в неведении относительно "Грома" как можно дольше. Вам понятно, товарищи?
Голиков и Фитин кивнули. Вождь отпустил генералов и приказал вызвать к себе Молотова – предстояло обсудить переговоры. Когда наркоминдел вошел, Сталин поинтересовался:
– Вячеслав, ты помнишь то письма, которое Гитлер прислал мне накануне Нового года?
Вождь протянул листок, и нарком быстро пробежал его глазами. Один абзац был подчеркнут красным карандашом. Ясно, что это сделал сам Сталин.
"Британия сделает все, – говорилось в нем, – чтобы ухудшить отношения между нами и спровоцировать вооруженный конфликт. Для нее это единственный шанс к спасению. Я уверен, что англичане усилят свои действия в этом направлении, вплоть до откровенной провокации. Поэтому для упрочения союза двух социалистических государств мне бы хотелось встретиться с вами лично, о чем я уже сообщил господам Молотову и Деканозову. Мы можем обсудить вопросы, связанные с установлением нового порядка в Европе, и решить, что делать с колониальным наследством Британии". Сталин подождал, пока нарком закончит чтение, и спросил:
– Как ты считаешь, не пришла ли пора нам встретиться с господином рейхсканцлером? При личной встрече можно решить многие вопросы, назревшие в отношениях между нами…
– Это было бы весьма дальновидным шагом, – осторожно ответил Молотов.
Он не знал, как реагировать на это неожиданное высказывание, оно застало его врасплох.
– Хорошо, Вячеслав, тогда предприми необходимые шаги. Сегодня во время беседы с Риббентропом обговори дату встречи. Думаю, она может состояться уже через неделю. Положение в Европе сложное, и наше общение с господином рейхсканцлером может пойти на пользу всем.
Молотов согласно кивнул. Он заметил, что Сталин во время беседы ни разу не назвал фюрера по имени, только по должности – рейхсканцлером. Видимо, теперь следовало называть его только так. В этом был, наверное, какой-то тайный смысл, ясный лишь самому вождю. Но слова Сталина он воспринял, естественно, как приказ.
Анна Горн только что закончила печатать документ и приготовила следующий. Работы было столько, что не хватало времени пообедать.
Надо же, как все совпало: беременная Мери Вудстер вернулась на родину к мужу, а Кэти Риплл отправили в двухнедельный отпуск. В отделе осталась она одна, и, естественно, всю работу взвалили на нее. Но нет худа без добра – вчера ее перевели в секретари посла, и это можно было считать повышением. И дело даже не в прибавке к окладу, хотя деньги тоже не лишние, а в том доверии, которое ей оказали. Если удастся хорошо себя зарекомендовать, то можно рассчитывать на постоянное место в секретариате.
Анна улыбнулась и взяла очередной документ. Это была "Записка о планах Советского Союза по ведению войны против Германии", подготовленная военным атташе полковником Питером Холлом. На документе стоял гриф "Совершенно секретно". Горн вставила бумагу в пишущую машинку и привычно застучала по клавишам.
"Красная Армия, – говорилось в записке, – может начать военные действия против Германии не позднее середины июня 1941 года. Об этом свидетельствуют широкие оперативно-мобилизационные мероприятия, проводимые в стране с весны этого года. Политическое решение о вступлении СССР в войну, очевидно, уже принято.
В частности, в речи перед выпускниками советских военных академий 5 мая 1941 года Сталин прямо заявил, что любая война, проводимая Советским Союзом, является справедливой, а потому не следует ждать, пока противник нападет на СССР, надо атаковать первым. Только активные наступательные действия помогут расширить территорию Советского Союза и распространить идеи социализма в Европе.
После захвата Прибалтики и части Польши Россия вошла в прямой контакт с нацистской Германией. Но любая ее попытка пробиться дальше на Запад сталкивается с противодействием Третьего Рейха. С другой стороны, на юго-западном направлении советские войска имеют оперативный простор. Оккупация Бессарабии и Северной Буковины однозначно свидетельствует о том, что СССР намерен расширить свое влияние в Южной Европе и, в частности, на Балканах. Поэтому следует ожидать наступления Красной Армии именно на юго-западе. Речь идет, очевидно, об оккупации Румынии и выходе советских войск к Болгарии, Югославии и Турции. В этом случает война с Германией станет неизбежной: Гитлер никогда не отдаст Сталину Плоештинский нефтяной бассейн, являющийся для него жизненно важным.
Следует отметить, что румынские войска плохо вооружены и слабо подготовлены, а германских дивизий на Балканах мало – не более пяти-шести. Поэтому они не смогут противостоять мощному натиску русских армий. Советы имеют в этой части Европы подавляющее превосходство в живой силе, самолетах, танках и артиллерии".
Анна закончила печатать документ, вынула из машинки бумагу и положила ее в папку. Копирку привычно бросила в мусорную корзину, но не всю – один листок аккуратно сложила и незаметно опустила в карман. Затем вышла в коридор и направилась в женский туалет. Запершись в кабинке, Анна расстегнула платье и засунула копирку под бюстгальтер. Благо, место имелось – пышными формами Горн не обладала, скорее наоборот – была довольно худой и плоской. После чего покинула кабинку и вернулась на рабочее место. Сидевший напротив нее помощник посла Кристофер Лонг, кажется, ничего не заметил.
Вечером Анну ждало свидание с Карлом Остерманом. Это был приятный, солидный мужчина, галантный кавалер и отличный любовник. Правда, он был еще и сотрудником абвера… Горн слишком поздно узнала об этом – когда уже по уши влюбилась в него.
Они познакомились полгода назад, когда Анна в одиночестве обедала в кафе. Подруг у нее не было, сама готовить она не любила, а потому посещала небольшие заведения, где можно было быстро и недорого поесть. Несмотря на конец октября, стояла отличная погода, и почти все столики были заняли. Многие посетители пришли с детьми – рядом находился зоосад.
Анна уже расправилась с десертом и собралась пить кофе, когда к ней подошел приятный мужчина и попросил разрешения присесть. Смущенно улыбнувшись, он объяснил, что должен встретиться в кафе с другом, а все места уже заняты. Анна оглянулась – действительно, свободное место было только у нее за столом.
Горн кивнула – мужчина ей понравился. Лет сорока, хорошо одет, с приятным голосом и внимательными глазами. Незнакомец представился – Карл Остерман, коммерсант, владелец небольшой фирмы по ремонту и обслуживанию швейных машинок. Анна из вежливости задала ему пару вопросов. Карл охотно отвечал. Он вдовец, детей нет, три года назад, после смерти жены, решил уехать в Швейцарию – подальше от печальных воспоминаний. Да и для бизнеса лучше. Они поговорили минут десять, и Анна начала собираться. Карл любезно пригласил ее в кино. Вечером того же дня они встретились и сходили на новый фильм. Вскоре свидания стали регулярными, а через месяц они оказались в одной постели. Еще через две недели Карл прямо предложил Анне работать на абвер.
Перед женщиной встал выбор: рассказать все послу и остаться верной родине или же стать предательницей, но сохранить любовную связь. В первом случае ее немедленно переведут обратно в Англию, на какую-нибудь скучную и мало оплачиваемую работу, а во втором она получит все – Карл обещал ей свое покровительство и приличные деньги. Не говоря уже о любви – это было уже сверх оплаты, в качестве премиальных…