Игорь Градов – Московский парад Гитлера. Фюрер-победитель (страница 18)
– А когда она связалась с гестапо?
– Не знаю, думаю, ее завербовал Вилли Краух, скорее всего, в январе этого года. Эльза также выдала ему Михаила Семенова. Алексей, это факт, а теперь сам решай, что с ним делать.
Миронов потрясенно молчал. Мишка, его лучший друг, верный школьный товарищ – и предатель? Такое просто не укладывалось в голове, не хотелось даже думать об этом. Но Нина была права – факт есть факт, и следовало что-то предпринять…
Сталин раскурил погасшую рубку и задумался: правильно ли он сделал, что приказал своим генералам наглухо закрыть Москву, чтобы ни одна мышь не выскочила? Что произойдет, если все-таки удастся захватить Гитлера?
С одной стороны, это стало бы большой удачей, почти победой, но с другой… Представим себе, что фюрера взяли в плен и даже казнили. Власть в Германии наверняка перейдет к Гиммлеру. У него в руках реальная сила – войска СС, и он сумет правильно ими распорядиться. Геринг не имеет серьезного влияния в Рейхе, а доктор Геббельс не станет возражать против нового фюрера – какая разница, кому служить и чьи идеи озвучивать?
Что дальше? Скорее всего, Гиммлер сразу пойдет на контакт с американцами – захочет через них договориться с англичанами и французами. Ему не нужна война с Западом, он, в отличие от Гитлера, прекрасно понимает, чем это может обернуться. Гиммлера поддержат и армейские генералы – они тоже не сторонники войны на два фронта, а Борман обеспечит одобрение партийных бонз.
Америка, со своей стороны, не прочь замириться с Германией. Ей война в Европе интересна только в той степени, в какой сулит выгоду. США очень хочется получить на континенте свой кусок, и Гиммлер вполне может отдать им Балканы. Тогда Вашингтон надавит на Лондон и Париж и заставит их пойти на мировую с Берлином. В качестве отступного англичане и французы получат Северную Африку, этого вполне достаточно, Польше достанется часть Прибалтики, Дании – проливы в Балтийском море… И все довольны. А Италия, Румыния, Венгрия, Финляндия и прочие германские союзники не в счет – они останутся при своих. Выходит, проиграет только Советский Союз. Ему одному, без союзников, придется вести войну…
Нет сомнения, что Гиммлер продолжит Восточную кампанию, чтобы компенсировать территориальные потери в Европе и Северной Африке. И тогда СССР будет намного труднее, чем сейчас, ведь Запад начнет тайно или явно помогать ему. Значит, нельзя убивать фюрера, никак нельзя.
Придя к такому выводу, Сталин поднял телефонную трубку и коротко бросил:
– Соедини меня с Дальницким.
Через полминуты послышался голос командующего авиацией Западного фронта.
– Слушаю, товарищ Сталин.
– Петр Григорьевич, вы получили приказ плотно закрыть Москву?
– Так точно, товарищ Сталин! Не сомневайтесь, все выполним, прихлопнем немцев так, что ни один их самолет не вылетит. Никто из Москвы не удерет!
– Я этот приказ отменяю. Пусть ваши летчики сбивают немецкие истребители и бомбардировщики, а транспортные самолеты не трогают. Ясно?
– А как же Гитлер…
– Пусть себе летит в Берлин… Там мы его и покараем, когда придет время. Вам понятно?
– Все ясно, Иосиф Виссарионович!
Сталин положил трубку. Ну вот, дожили – приходится думать о том, чтобы самолет Гитлера не сбили. А что делать? Его смерть нам сейчас не нужна… Вот когда советские танки будут стоять у стен Рейхстага, тогда и покончим с ним. Никто не будет делить Европу без участия Советского Союза, а уж мы своего куска не упустим…
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ
Фургон ехал по московским улицам на северо-восток, Нина поняла, что ее везут в Сокольники. Промелькнул центр, потянулись рабочие районы. Чем ближе подъезжали к окраинам, тем слышнее становилась артиллерийская канонада. Бои шли уже на улицах города. Все чаще стали попадаться немецкие танки и бронетранспортеры, а также грузовики с солдатами.
За Красносельским мостом повернули направо. Большие кирпичные дома сразу пропали, вместо них слева и справа потянулись одно- и двухэтажные строения, затем их сменили деревянные домишки. Через пять минут машина въехала в парк. Собственно говоря, это был уже почти лес – с обеих сторон дорогу плотно обступали ели и сосны. Свободная часть сделалась совсем узкой, и фургон с трудом пробирался по занесенному снегом шоссе.
Нина любила Сокольники. До войны она часто бывала здесь с мужем, правда, далеко не заходила. Через несколько минут она поняла, что машина направляется в дачный поселок. Там, очевидно, у подпольщиков была база. Нина оказалась права – фургон затормозил у неприметного одноэтажного домика, занесенного снегом почти до самой крыши. Дача стояла на самом краю поселка, и к ней вела единственная дорога. Нина увидела на крыльце Настю и бросилась к дочери.
– Мама! – девочка прижалась к ней всем телом. – Ты к нам насовсем приехала, правда?
Нина бросила быстрый взгляд на Яна и сказала: "Да, дорогая". Ян отвернулся и сделал вид, что ничего не слышал.
В доме было тепло, топилась настоящая русская печка. Навстречу гостям вышел хозяин, старый профессор Лебедев. После приветствий он повел всех в комнату, служившую гостиной. Его жена хлопотала на кухне, там же был и Михаил Семенов.
– Замерзли, наверное, – засуетилась профессорша, – сейчас вам чаек приготовлю, самовар недавно вскипел.
– Чай – это хорошо, – отозвался Алексей Миронов, – а то мы и вправду закоченели. Начало марта, а морозы, как в январе.
Между тем Петерсен отошел в другую комнату и пошептался о чем-то со своим помощником Леонидом. Алексей, чтобы не видеться с Семеновым, вызвался принести дрова из сарая. Нина и Настя грели руки у печки.
– Михаил, пойди-ка сюда на минутку, – позвал из гостиной Ян.
Когда Семенов вошел, он сказал:
– Хотим поручить тебе одно дело, Миша, довольно сложное и опасное. Надо быть готовым ко всему… Ты, кстати, когда свой пистолет чистил?
– Только вчера протирал.
– А ну-ка, покажи!
Михаил достал из кобуры пистолет и протянул Петерсену. Тот осмотрел оружие и удовлетворенно кивнул.
– Действительно, все чисто, молодец, Семенов, заботишься о своем оружии. А задание тебе будет вот какое – убить своего шефа, штурмбанфюрера СС Вильгельма Крауха.
Мишка дернулся, будто его ударили по щеке, но быстро взял себя в руки. За его спиной незаметно возник Леонид, готовый, если понадобиться, схватить предателя.
– Крауха, я, конечно, убью, – медленно произнес Семенов, – с гестаповцами у нас разговор короткий, но почему вы, Павел Матвеевич (Петерсен был известен Михаилу только под подпольным именем), называете его моим шефом? Непонятно как-то…