Игорь Горячев – Тот, Кто Сможет Выжить (страница 12)
Едва он сел за столик в одном из кафе и официант принёс ему кофе, как прямо перед кафе появилась группа из пяти девушке в накидках. Они сбросили с себя накидки, и оказалось, что они совершенно голые, если не считать узкие, едва заметные трусики, которые и в самом деле, можно было не считать. Ого, подумал Виктор, тут же тебе и бесплатный стриптиз. Девушки развернули плакаты: «Долой Мэра Шелдона», «Не допустим сексуальных домогательств!» «Мужчины, перестаньте смотреть на нас как на вещи», «Даже если мы полностью раздеты, это не повод, чтобы нас лапать». Так, подумал Виктор, снова какая-то стриптиз-акция. Теперь какой-то мэр провинился.
— И что вы думаете, ведь затравили уже нашего мэра! — раздался вдруг рядом с ним голос. Виктор повернул голову. Говорил невысокий пожилой мужчина, сидящий рядом с ним за соседним столиком. В очках, с небольшой бородкой, чем-то похожий на известного скандального писателя или на пожилого Троцкого в изгнании. Столики стояли почти вплотную друг к другу, и было впечатление, что они сидят за одним столом.
— Я его лично знаю. Прекрасной души человек, — продолжал он. — Какая-то дура-журналистка, которой сейчас 50 лет заявила, что 15 лет назад мэр погладил её по коленке. Теперь, наверное, даже если она сильно попросит, её никто не согласиться по коленке гладить. Она, говорит, ему тогда сказала: «Убери руку, а то по морде дам». Ну, он, естественно руку убрал. И вот сейчас, спустя 15, лет она предъявляет ему обвинения в сексуальных домогательствах. И нашему мэру приходится подавать в отставку, как человеку порядочному, семейному и благородному. Вы представляете как легко сейчас стало погубить карьеру человека. У нас даже преступление за убийство имеет срок давности, а тут за коленку подержался 15 лет назад. Что она ожог от этого получила, или у неё коленка отвалилась? Вы представляете? Только преступления за сексуальные домогательства не имеют срока давности, как преступления нацистов против человечности. Тридцать лет назад, скажем, какой-нибудь, режиссёр шлёпнул молодую актриску по заднице. Ну, ладно, скажем, неудачно пошутил. Спустя тридцать лет эта актриска, теперь уже почти пенсионерка, заявляет, что её сексуально домогались, видите ли? Да дай ты тому же режиссёру пощёчину, сразу же, как он тебя шлёпнул и всех делов, и никто тебя трогать не будет. Так нет они ждут тридцать лет, а потом начинаю мстить. Это что же за бабы такие, простите?!
К примеру, недавно известный кинопродюсер к нам сюда приезжал на кинофестиваль, тоже пожилой уже мужчина. Так на него целая орава пожилых и потасканных актрис насела с обвинениями в сексуальных домогательствах, которые он совершал 15, 20 и 30 лет назад. Дамочки, так что же вы молчали всё это время? Почему только сейчас заговорили? А понятно почему. Потому что сейчас многие из них миллионерши, достигли известности и славы. А кем они были 20–30 лет назад. Девчонками, только что пришедшими в кино. Среди сотен конкуренток, которые никем не стали. И понятно, что в кино всё делается через постель влиятельного «папочки», режиссёра или продюсера. И все это знают, и все об этом молчат, ибо система такова. А сейчас они пытаются отомстить, так сказать, за свою «поруганную» юность. Нет, нет, не подумайте, что я оправдываю этого продюсера. Конечно, он виноват, он и сам не отпирается. Но вот сам этот факт травли одного человека за всю систему, вот что настораживает. Что он там один такой? Покажите мне хотя бы одного святого и непорочного режиссёра, продюсера, актёра или актрису. Таковых просто не существует в природе.
А вот обратите внимание, мигранты-сарацины, — сейчас у нас в городе что-то уж больно много стало мигрантов-сарацинов, — они не гладят по коленке, они сразу насилуют. Они не стесняются своих сексуальных домогательств. И наказания у нас они получают лёгкие, если вообще получают. В судах их агрессивность объясняется различием культур, мол нельзя за это их слишком строго винить. Культура у них такая. Это что такое? Это как называется? А я вам скажу, что это такое? Это признак упадка белой цивилизации. Это геноцид белого мужчины. Сексуальность белого мужчины подавляется. Скоро в Панамерике, да и у нас уже даже взгляд будет считаться харассментом1. Задержал, скажем, взгляд на ноге, или на груди более 5 секунд, всё, повинен в сексуальном домогательстве, дамочка имеет право подать на вас в суд. Право же всё к этому идёт.
— Вот чего вы тут перед нами разделись! — вдруг заорал он так, что Виктор невольно вздрогнул, а люди за соседними столиками, оторвав свои взгляды от голых девиц, обернулись. Мужчина встал и направился к девушкам. Виктор насторожился, готовый ко всему: не наделал бы глупостей. Может, псих какой.
— Вы хотите, чтобы я смотрел на вас и ничего у меня не поднималось? — обратился он к голым девицам. — Вы этого хотите?
— Ну, в общем, да! — заржали девицы.
— Так я вот сейчас тут вам тоже акцию устрою. Против сексуального геноцида белых мужчин.
И он начал раздеваться. Народ в кафе засмеялся. Он быстро сбросил с себя пиджак рубашку, брюки и остался в одних трусах в цветочек.
— Внимание, — сказал он. — Снимаю трусы…
Но этого он сделать не успел. Перед кафе вдруг остановился небольшой серый фургончик, двери посредине распахнулись и из него выскочили три человека с автоматами, во всём чёрном с ног до головы, похожие на ниндзя, и сразу же открыли огонь по сидящим в кафе людям. Виктора спасла только, выработанная ещё с войны, готовность к абсолютно непредвиденному. Он успел упасть на пол раньше, чем первые автоматные очереди прошили сидящих за столиками людей, и сразу же отполз в сторону за передвижную стойку официанта. Поднялся страшный крик и визг, звон разбитого стекла. А стрельба всё продолжалась и продолжалась. Потом хлопнула дверь фургона, раздался визг тормозов и всё стихло. И через несколько секунд послышались сирены полицейских машин. Виктор осторожно выглянул из-за стойки. Из машин выбегали полицейские. Тогда он встал во весь рост. К нему тоже подбежал полицейский.
— С вами всё в порядке?
Виктор молча кивнул, всё ещё в состоянии шока от происшедшего. Потом огляделся. Зрелище было не для слабонервных. Посреди перевёрнутых и искромсанных автоматными очередями столиков лежали в разных позах трупы посетителей кафе. Весь пол кафе был забрызган кровью. Слышались стоны раненых. Кто-то плакал навзрыд. Лежал, устремив мёртвые открытые глаза в небо, со съехавшими набок очками, прошитый очередью поперёк груди, мужчина в трусах в цветочек. Лежали в очень неудобных и неприличных позах, две мёртвые голые девчонки. Полицейские поспешно прикрыли их накидками. Лежали посетители кафе в неудобных, перекошенных позах. Остальным видимо, удалось, всё же, спрятаться. И над всем стоял тошнотворный запах крови и смерти, так хорошо знакомый Виктору. Штирлиц почувствовал, что приближается смертоносный свинец, подумал Виктор. Штирлиц инстинктивно отпрыгнул. Смертоносный свинец со свистом и хрюканьем промчался мимо. Это была у него привычка такая, ещё с войны, рассказывать себе анекдоты, особенно после какой-нибудь смертельно опасной переделки, где только чудом удалось выжить. Чёрный юмор помогал сохранить психику и не сойти с ума.
Полицейские уже оказывали первую помощь раненым и носили их на носилках в машины скорой помощи, а мёртвых складывали в ряд на тротуаре. Вокруг кафе собирались прохожие, подъехали телевизионщики со своими камерами. Виктор быстро ретировался. Ему совсем не хотелось попадать в объективы телекамер и становится участником массового психоза, который сейчас поднимется вокруг этого места. Ничего себе, сходил кофе попить, называется!
1 От англ. harassment — сексуальное домогательство.
5
Вернувшись к себе в номер, Виктор первым делом достал бутылку
Он включил телевизор.
О, Господи, снова у нас ракета не вышла на расчётную орбиту и грохнулась в океан и почти двадцать спутников вместе с ней. Из них семнадцать иностранных. Владельцы в шоке. Как не бегал вокруг ракеты поп с метёлкой, как не прыскал на неё святой водицей, а всё равно не полетела, не вняла молитвам. Как говорится, «никогда не было такого — и вот опять». Браво, браво, молодцы! Вот оно, невежество с волосатыми ушами в действии, осваивает космос. Господа, ну хватит уже, ну не надо, ну уже не смешно, прекратите этот балаган! Сколько уже можно посылать ракету за ракетой вместе со спутниками на дно океана и позориться перед всем миром. Лучше уже несколько школ постройте или больниц здесь, на земле. Космос дело тонкое, тут на одних понтах и молитвах далеко не улетишь. У вас же космическая отрасль стала уже как капризная Настасья Филипповна у Достоевского в романе «Идиот», которая деньги бросает в камин ради забавы, а наш вице-премьер, который её, т. е. космическую отрасль, курирует, как купец Рогожин, который никому не позволяет эти деньги оттуда вытащить. Ну, у Достоевского там деньги из камина всё же вытащили, а у вас они полностью сгорают раз за разом. Космос не прощает волосатоухости и нечистоплотности. Вы же даже при строительстве космодрома, с которого эта ракета взлетела, умудрились 20 «ярдов» тугриков разворовать и зарплату рабочим не платить, которым чуть ли не забастовку пришлось устраивать. И вы хотите, чтобы после этого у вас что-то летало? Так вот, почитаешь и посмотришь на всё это, и понимаешь, что человек этот глубоко невежественный и хамовитый, и во многих странах даже нерукопожатный за своё хамство настолько, что они даже самолётам с его персоной не позволяют летать над своей территорией. Но, «без лести предан», и Суперпрезидент его держит при себе, ну разве что пожурит выговором иногда за очередной космический «пук», а так обласкан, не бедствует и продолжает курировать отрасль и мечтать о «космических базах на Луне». Ну, думаю, нам это не грозит. Где там Луна, а где наш купец Рогожин! Но это уже диагноз. Печать нашей эпохи. Время липовых диссертаций и невежественных министров и докторов наук, которые ведут себя и выражаются как блатные уголовники. Ну, каков пахан, таковы и «шестёрки», уж простите за метафору. Но закрадываются невольно сомнения. Уже не диверсант ли он панамериканский? Завербованный и засланный их разведкой, чтобы устраивать диверсии в нашей космической отрасли. Втёрся в доверие к Суперпрезиденту и творит свои тёмные делишки. И ведь посмотрите, как эффективно работает, чертяка! Из десяти запусков, хорошо если один бывает удачным. Сыпятся ракеты прямо как спелые груши, почти все подряд, вместе со спутниками. Подозрительный тип. Я бы на месте Суперпрезидента внимательно к нему присмотрелся.