Игорь Голубятников – По банановым республикам без охраны (страница 13)

– А откуда же здесь пресную воду берут? – любопытствую.

– А из лагун. Туда много окрест речк впада.

– А куда девают продукты жизнедеятельности?

– А туда ж. По крайн мере, когд я рос, мы так делал. А там, где ты будшь жить, я не зна. Наверн, очистн есть. Или септческ клодцы.

Да-а… Похоже, парень не шутит. А ведь мы едем по этой самой Сайдуок уже минут пятнадцать-двадцать. Это что же, все дерьмо, пардон, которое производят местные вкупе с приезжими, сливается туда же, откуда потом для орошения тел в душе и мытья посуды в ресторане берется вода? Оррригинально! Тут же вспоминаю анекдот о белом, который, увидев лежащего целый день в гамаке под кокосовой пальмой негра, спросил того, почему он не хочет собрать орехи, валяющиеся кругом?

– А зачем? – ответил тот вопросом на вопрос.

– Чтобы продать их на рынке. – Сказал белый.

– А зачем? – еще раз спросил негр.

– Чтобы на полученные деньги можно было нанять рабочих и собрать еще больше кокосов.

– А зачем? – в третий раз спросил негр.

– Чтобы продать их, иметь много денег и потом вообще ничего не делать! – начал терять терпение белый.

– Так я и так ничего не делаю! – усмехнулся негр, приведя предприимчивого собеседника в полное замешательство и совершенное расстройство миссионерского духа.

Мой новый знакомый громко и заразительно хохочет, едва дослушав анекдот до конца. Но мы уже проехали аэропорт, расположенный на расширившейся на минутку косе, и притормозили у отеля, так что вдоволь насмеяться не получается.

Пока расплачиваюсь, шофер негромко предлагает мне на следующий день съездить на лодке на барьерный риф. Или на один из бесчисленных островков поближе.

Сулит взять вдвое меньше, чем берут в отеле. Подумав о здешних ценах (сто баксов за ночь минимум), я осторожно соглашаюсь. Он обещает прислать брата, которого зовут Гил («г» у него звучит как нечто среднее между собственно «г» и «х», у нас в России так на юге говорят) к восьми часам утра. О́кей, подмигиваю я заговорщически, и мы расстаемся.

Отель представляет собой основной корпус с небольшим бассейном, стоящий у дороги, и несколько крытых пальмовыми ветками бунгало на сваях прямо перед выходом на неширокий песчаный пляж. Все эти строения органически вписываются в раскиданные там и сям насаждения так, что ощущение складывается, я бы сказал, полностью русско-дачное. Со скидкой на тропики, конечно. И на плеск морской волны.

На берегу выстроились в ряд шезлонги. Что радует, так это то, что их от силы десятка полтора, а не полторы тысячи, как на облюбованных россиянами курортах Турции и Египта. Вода даже в сумерках кристально прозрачна и чиста.

С деревянного пирса можно легко рассмотреть «гад морских подводный ход» на трехметровой глубине. Говорят, что здесь можно не только банально понырять, но даже, если повезет, поплавать рядом с ламантинами, добродушными морскими коровами весом до полу-тонны. Их тут еще пока не успели истребить, как их родственницу Стеллерову корову на наших Командорских островах.

Интересуюсь расценками на лодку с мотором до рифа. Это здесь зовется «сафари» и стоит сто баксов с каждой пары ластов. А если не наберется хотя бы четырех любителей понырять, то цена вырастет, само собой. Отправление с причала напротив отеля в десять утра, возвращение в четыре пополудни.

А что еще, кроме извоза, входит в стоимость данного тура? Обеспечение безопасности клиентов, бутилированная вода и фрукты. И все? И все. Вот это, я понимаю, бизнес на широкую ногу… Черноморские извозчики, берущие по стольнику с носа за пять минут сказочной прогулки на надувном «банане» – перенимайте опыт у белизских коллег!

Ладно, надо зажевать эту информацию чем-нибудь посерьезнее, чем сандвичи, которыми я подкреплялся в течение дня. Иду в ресторан на веранде напротив пляжа, сажусь за свободный столик с видом на море (они все здесь с этим видом!), прошу меню и бутылку пива. Пью жадными глотками (ведь целый день на одной воде, братцы!), изучаю ассортимент, а потом думаю, а чего его изучать?

Приехал на море – ешь морепродукты! Чай, не свеже-размороженные, как в Москве, подадут. Заказываю ассорти. В нем есть мидии, креветки, кальмар, осьминог, лангуст и какая-то местная рыбка. Все пожарено на углях с добавлением кокосового масла. Кальмар с осьминогом, конечно, не гигантские, и даже не крупные, поясняет официант. В юношеском возрасте они всегда нежнее, намекает он с улыбкой. В целом выход будет с большое столовое блюдо. И еще пива. И тосты. Все.

На обдуваемой легким морским бризом веранде дары моря, осторожно поджаренные на угольках, отлично сочетаются с хорошо охлажденным пивом. Луна иногда выныривает из-за ленивых облаков, негромкая сальса звучит из спрятанных под пальмовой крышей динамиков, да иногда какая-нибудь расшалившаяся волна вяло наезжает с жиденькой пеной у рта на потемневший песок. И немедля захлебывается, получив от пляжа по физии. Viva la vida! (да здравствует жизнь)!

Маленькая веранда пуста, только за соседним столиком сидит семья из четырех человек. По разговору, с характерными интонационными подъемами и спусками, напоминающему ленивый собачий лай, эти ребята явно приехали из Техаса, или другого южного штата.

Глава семьи, здоровенный мужик в широченной футболке с фотографией во всю спину и надписью «Scuba Diving Blue Hole», в шортах до колен и кроссовках на босу слоновью ногу, никак не может совместить процесс поглощения пищи с распирающими его впечатлениями от дневного сафари на рифе. Его супруга и их дочки-тинэйджеры пытаются вставить хоть слово в тот момент, когда папа засовывает в рот новый кусок свиной chuleta (стейк) и начинает его пережевывать. У них это даже получается иногда. Но силы явно не равны, и папаша, запив очередную порцию проглоченного мяса хорошим таким глотком пива, снова берет инициативу в свои руки. То есть, в рот.

Я боюсь показаться подслушивающим чужой разговор невежей, хотя трубный глас абсолютно не зажатого в себе американца легко перекрывает и негромкую музыку, и ветерок, и прибой. Но любопытство оказывается сильней, и, едва дождавшись конца семейного обеда, я обращаюсь к главе с вопросом о том, где это они сегодня так навпечатлялись? Вот бы и мне туда. Хоть одним глазком взглянуть…

Папаня поворачивает ко мне свой мясистый нос, коронованный очками, которые я сразу и не узрел, захваченный эмоциональным рассказом, и обстоятельно отвечает: – «Well, I donnow exactly! But that́s amazing!» (Блин, да я точно и не знаю! Но было здорово!) Мама с дочками дружно кивают и поддакивают после того, как мужик, отрапортовав, поворачивает голову к ним в ожидании подтверждения своих ощущений.

Оказывается, сегодня они, взяв пакетное сафари, плавали куда-то на юг от того места, где мы сейчас ужинаем. И видели, как утверждают, двух ламантинов. Скорее всего, мамашу с детенышем потому, как размеры млекопитающих существенно различались. Те вначале шарахнулись от звука работающего мотора в сторону, но потом, когда гид заглушил агрегат, а сами амеры попрыгали в исследовательской горячке в воду, через какое-то время якобы подплыли к ним познакомиться. Особенно ламантинов заинтересовал сопоставимый по размерам и весу с мамашей красношеий глава семьи.

– А как вообще кораллы на рифе? – спрашиваю я, пользуясь установившимся взаимопониманием.

– Супер, просто супер! – отвечает эмоциональный гринго. – Вы в первый раз в Белизе?

– Да, вот только приехал из Гватемалы.

– Ооо, Гватемала великолепна, мы там были пару лет назад! Великолепна!

– А, простите, что это у вас за фото на майке? Пещера вроде, судя по сталактитам, но причем здесь тогда надпись Scuba Diving?

– Это не пещера, это колодец в рифе Lighthouse! – весь светится от сознания собственной значимости глава семейства. И охотно поясняет невеже, то есть, мне: – Мы уехали оттуда позавчера. В рифе есть такое место, называется Голубая Дыра, похожее на кратер вулкана. Оно уходит вглубь более чем на сто метров. Туда даже этот, как его, – прищелкивает пальцами, – Жак-Ив Кусто, это, кажется, француз такой, да? – (мамаша в растерянности, девчонки дружно кивают головами), на своей яхте «Калипсо» заплывал. Но мы, конечно так глубоко не ныряли! Хав-хав-хав! – шутит он, лая от радости, как отыскавший в снегу альпиниста сенбернар.

«И-э-хх, не в той стране вы родились!», – думаю я про себя, втайне завидуя богатым гринго, спокойно путешествующим на свои зарплаты по всем привлекательным местам. Наши горячие ребятки без всякой подготовки бы туда залезли, лишь бы деньги на транспорт туда-обратно были. Только, чтобы достать кусок старой ржавой рынды со дна и показать всему миру, что мы круче сваренных вкрутую яиц.

«Мы рождены, чтоб сказку сделать былью, преодолеть пространство и простор. Нам жизнь дала стальные в руки крылья, а вместо сердца – пламенный мотор!» – вспомнились строки из незабвенного «Марша авиаторов». Но стальные крылья и мотор вместо сердца в данном случае не пригодились: мне эти подвиги не совершить по любому, ибо место то заповедное, о котором поведал эмоциональный техасец, было намного севернее, а у меня был только день в запасе. И совсем мало денег на возвращение в Гондурас.

Поблагодарив американцев за интересный рассказ, я пошел к себе в бунгало на курьих ножках. Посидел еще немного в деревянном низком кресле перед входом, вдыхая ароматы неведомых мне цветов, слушая стрекотание влюбленных цикад и любуясь на окончательно успокоившееся к этому часу море.