Игорь Гольдман – Сталин должен был умереть (страница 10)

После этих наблюдений остается сделать заключение, что новообразование клеток в процессе заживления ран идет не только путем деления клеток и миграции их из сосудов, но и путем их новообразования из живого вещества, выделенного при разрушении и распаде клеток в виде мельчайшей зернистости».

«Мы работаем над проблемой происхождения клеток из живого вещества более пятнадцати лет, и до сих пор наши данные еще никем экспериментально не опровергнуты, а подтверждения, в особенности за последнее время, есть…» Тут она назвала с десяток фамилий, но среди них оказались только ее ученики или последователи.

Если бы Ольга Борисовна на этом закончила, быть бы ей с моим букетом. Она же ополчилась против своих оппонентов (эту часть ее выступления я слушал с большим вниманием):

«Спрашивается, почему иные ученые так цеплялись за концепции Вирхова и так боролись против новых идей и экспериментальных данных, построенных на основании учения Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина?

На этот вопрос можно получить ответ из двух откровенных высказываний.

Когда я первую свою работу о происхождении клеток из живого вещества принесла для опубликования ее в “Биологическом журнале”, редактор сказал мне, что против фактического материала работы он не протестует и ему он даже нравится, но с выводами из него он никак не может согласиться, так как, если он согласится с ними, то ему придется все свои многолетние труды с совершенно противоположными выводами сложить в мешок и сжечь в печке, то есть произвести над собой научное самоубийство. А на это у него нет сил, и этого он никогда не сделает.

Другой профессор в своей рецензии на мою книгу, подготовленную к печати, писал следующее: “Если бы биологам удалось найти хотя бы некоторые указания на существование подобных доклеточных стадий, было бы достаточно, чтобы произвести полную революцию во всей биологии… Поскольку же вся биология утверждает, что все организмы при своем развитии происходят из одной делящейся клетки, поскольку все современные экспериментальные данные говорят за то, что новая клетка может произойти только путем деления материнской клетки, постольку постановка вопроса о доклеточных стадиях клетки и индивидуальном развитии кажется современным биологам совершенно непонятной и, если угодно, дерзкой”.

Один испугался признания своей научной несостоятельности, а другой испугался новаторства в науке.

В речи на первом Всесоюзном совещании стахановцев товарищ Сталин указывал, что сила стахановского движения – в смелой ломке консерватизма в технике, в ломке старых традиций и норм и утверждении новых, передовых технических норм».

Ольгу Борисовну понесло. Ей захотелось публично пригвоздить всех своих обидчиков:

«Тринадцать ленинградских ученых, ярых последователей Вирхова, выступили с критикой наших взглядов. Они считали, что описанные картины представляют собой процесс дегенерации (разрушения клеток)…» (так оно и оказалось на самом деле. – Автор).

Я внутренне насторожился. Бабушка, внешне смахивающая на лифтершу, огульно зачеркивала научное творчество целого поколения ученых. Кстати, недавно я успешно сдал зачет по гистологии на кафедре известного российского цитолога Григория Константиновича Хрущова, ранее бывшего директором Института цитологии, гистологии и эмбриологии АН СССР. О Лепешинской на этой кафедре тогда никто и не заикался.

В выступлении Лепешинской было что-то нескромное, кричащее, истеричное, кликушеское.

«В своей борьбе против новаторов в науке, – гремела Ольга Борисовна, – против последователей учения Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина такие ученые не пренебрегают ничем. Они прибегают и к подтасовке фактов, к передержкам. Чтобы дискредитировать новую проблему о происхождении клеток из живого вещества, подобные ученые отождествляют эту проблему с ненаучной фантазией Парацельса (в XVI веке) о происхождении высокоорганизованных существ (таких, как мыши и рыбы) из гнилой воды. Они уверяют, что “происхождение клеток из живого вещества есть повторение опытов Парацельса”, а поэтому это такая же ненаучная фантазия, которую изучать нельзя».

Аналогия с «гнилой водой» явилась последним аргументом, навсегда приобщившим меня к Вирхову. Случилось это за столом президиума в большом лекционном зале Политехнического музея. От роду мне было тогда 17 лет.

В заключение Ольга Лепешинская принесла «глубокую, самую сердечную благодарность нашему великому учителю и другу, гениальнейшему из всех ученых, корифею передовой науки, дорогому товарищу Сталину».

Последние слова выступления Ольги Борисовны потонули в аплодисментах. Все встали. Президиум смешался. Я быстро сунул свой букет стоящему рядом со мной незнакомому человеку и юркнул за сцену.

Потом вместе со своим другом мы долго молча шли по ночной Москве.

Ольга Борисовна Лепешинская (урожденная Протопопова) родилась в 1871 году в богатой купеческой семье. В 1894 году она примкнула к революционному движению, вышла замуж за профессионала-революционера П.Н. Лепешинского, с ним побывала в ссылке в Сибири, а затем в эмиграции, где они тесно общались с Лениным. В партию Лепешинская вступила в 1898 году, когда оканчивала Рождественские фельдшерские курсы в Петербурге. Потом она чему-то училась в Лозанне (1902 г.). В 1906 году продолжила медицинское образование на частных женских медицинских курсах в Москве. В 1915 году выдержала экзамены при Московском университете, получила диплом лекаря. Многие сомневаются, что ее университетское образование было систематическим, поскольку ее дальнейшая деятельность с этим утверждением плохо вяжется.

Как бы там ни было, она стала работать участковым врачом железнодорожной станции. Сначала под Москвой, потом в Крыму.

Научная карьера старого большевика Ольги Борисовны Лепешинской началась в гистологической лаборатории Биологического института имени К.А.Тимирязева. Жила тогда Ольга Борисовна в Кремле, в Кавалерийском корпусе.

В самом начале карьеры ученого ей крепко досталось от своих коллег. На втором Всесоюзном съезде зоологов, анатомов и гистологов в Москве она представила претенциозный доклад «Развитие кости с диалектической точки зрения». Естественно, что он провалился.

В 1925 году пыл революционной борьбы еще обходил стороной научные лаборатории.

К начинающему ученому, а Ольге Борисовне тогда шел шестой десяток, пришло озарение. В своей книге «Воинствующий витализм», посвященной критике работы профессора А.Г. Гуревича «Лекции по общей гистологии», она выразила его так: «В наше время весьма обостренной и все более обостряющейся классовой борьбы не может быть безразличным то обстоятельство, какую позицию займет тот или иной профессор советской высшей школы, работая даже в какой-нибудь очень специальной отрасли знаний. Если он станет “по ту сторону”, если он кормит университетскую молодежь идеалистическими благоглупостями, если он толкает научное сознание этой молодежи в сторону той или иной разновидности идеализма, он должен быть во имя классовых интересов пролетариата призван к порядку…»

На некоторое время Лепешинская переключилась на проблемы продления жизни. В 30-х годах, занимаясь изучением оболочек эритроцитов, она увидела, что по мере старения их оболочки становятся более плотными и хуже проницаемыми, а «сода их мягчит». Отсюда родилась смелая теория: «Чтобы сохранить молодость, нужно принимать содовые ванны». Первыми пользователями ее знахарских советов стали обитатели Кремля и Дома на набережной, куда она переехала в 1931 году.

Об этом стали писать газеты, в результате из продажи начала исчезать сода. На этом Ольга Борисовна не успокоилась и стала рекомендовать содовые ванны для борьбы с гипертонической болезнью, склерозом и другими заболеваниями. Эти ее идеи оказались настолько живучими, что дожили до 1953 года, когда еще при жизни Сталина, в первом номере журнала «Клиническая медицина», она опубликовала специальную статью «О принципах лечения содовыми ваннами».

Этого ей показалось мало. Она предложила впрыскивать соду в оплодотворенные яйца курицы. По ее данным, «содовые цыплята» быстрее росли и не болели ревматизмом. Но самые замечательные результаты она получила при замачивании семян овощных культур. Корнеплоды свеклы, например, стали весить на 40 % больше.

Особенно ее радовали юннаты, которые рапортовали о своих успехах в растениеводстве.

После ликвидации Тимирязевского института Лепешинская перешла на работу в Институт экспериментальной биологии Академии медицинских наук, заняв там впоследствии должность заведующего отделом развития живого вещества.

Теперь своим партийным долгом она считала, что «нужно ускорить темпы выполнения указаний товарища Сталина – превзойти в ближайшее время достижения науки за пределами нашей страны».

Сталину очень хотелось, чтобы в его стране делались научные открытия, поэтому он бездумно ухватился за соломинку, выросшую в гнилой воде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.