Игорь Гиркин – Добрая и Светлая Сказка о Принцессе-Лани (страница 6)
— «Как ты можешь такое говорить!» — возмутилась Принцесса-Лань: «Мой Гийом храбрее и благороднее сотни этих бездельников-рыцарей! Кроме того, он — Выборный Лейтенант городской стражи! Если бы ты видел его в форме и доспехах, ты бы так не говорил! Он очень меня любит и я его тоже люблю больше жизни! Он обязательно придет и победит всех драконов и колдунов, сколько бы их не было!»
— «Ну что же, Энниолла! Раз так, то нам остается только ждать! Но пока твой Гийом не пришел, тебе надо быть очень осторожной — в Лесу таится множество опасностей, а я не смогу тебя все время охранять, ведь весь Лес требует моей постоянной заботы! Если ты выйдешь на открытую поляну, окружающую эту его часть, то на тебя смогут напасть и колдунья со своими приспешниками, и просто дикие звери! А если ты заберешься на вон тот высокий холм, верхушка которого видна между веток, то Черный Дракон проглотит тебя — там его логово!»
Пока Принцесса-Лань осваивается в волшебной дубовой роще, куда перенес её Единорог, узнаёт ранее незнакомый вкус трав, цветов и листьев, учится пользоваться своими по-новому острыми слухом и обонянием, перенесемся обратно на равнину в Княжеский Замок, где недавно поселилось Беспросветное Горе, но куда уже спешит невидимыми эфирными тропами Святая Надежда…
В Тронном Зале замка, чьи стены украшены древними трофеями, гербами, схемами Генеалогических Древ и гобеленами, изображающими подвиги предков и знаменательные события династии, собрался Большой Княжеский Совет. Сам князь, сидя на дубовом резном троне, склонил голову на руку, локоть которой уперт в подлокотник величественного сидения. На его суровом и добром лице лежит глубокая тоска, морщины собрались на лбу и вокруг глаз, потухший взгляд устремлен в пустоту. Сидящие или стоящие перед ним (согласно рангу и привилегиям) придворные советники тоже выглядят несчастными и совершенно потерянными, а старик-волшебник, заботливо усаженный в кресло в дальнем углу, так просто приглушенно рыдает, уткнувшись лицом в расшитую бисером подушечку-думку. Лишь один человек выглядит спокойным — расположившийся на низком стульчике по правую руку от князя Артефакт листает развернутый перед ним на лёгком деревянном пюпитре объемистый фолиант, время от времени протягивая пальцы за гусиным пером, торчащим из серебряной чернильницы, которую держит на подносе стоящий за спиной паж. Мудрец то и дело что-то записывает в пергаменный свиток, лежащий на коленях… Вот он перевернул очередную страницу, поднес к глазу увеличивающий кристалл и внимательно прочел строки, затейливым почерком выведенные под миниатюрой, изображающей огромный дуб и сражающихся под ним единорога и черного дракона, а потом поднял глаза на князя и громко произнес:
— «Ваше Высочество! У нас есть надежда! В Книге Предсказаний я нашел строки, которые очень похожи на сложившуюся у нас ситуацию и они явно написаны магической рукой!»
— «Читай! Я весь внимание!» — немедленно откликнулся Андигон и устремил пронзительный взгляд на мудреца.
Артефакт замолк…
— «Читай дальше!» — нетерпеливо вымолвил Князь, но старик-учитель только развел руками:
— «Это всё, мой лорд! Предсказания никогда не бывают полностью ясными и подробными! Но Вы утешьтесь — здесь есть явное указание, что принцесса жива и её можно спасти!»
— «Можно спасти!? Это великолепно, но почему всего лишь «можно»!? Почему ты не сказал — «она будет спасена»!?
— «Ваше Высочество! Чтобы любое предсказание сбылось, требуются воля и усилия людей! Без них, без их веры и трудов, любые строки и слова мертвы! Только люди, преодолевая себя, могут совершать настоящие чудеса!» — склонил голову Артефакт.
В это время двери зала открываются и на пороге появляется мажордом со своей булавой, которую, по преданию, лично вырезал из волшебного ореандрового дерева Первый Троллейнвиргский Князь и вручил Первому Мажордому с магическим заклятием:
Нынешний мажордом — совсем еще подросток (должность передается по наследству), гордо выступил вперед и, трижды грохнув окованным «башмаком» своего драгоценного посоха по каменному полу, ломающимся, но торжественным голосом возвестил:
— «Брат-кнехт Имперского Военного Ордена благородный Сьер Орланд из Орланда к Его Сиятельству с вестями!» — после чего сделал шаг в сторону, поклонился Князю и еще раз с явным удовольствием грохнул булавой.
— «Пусть войдет!»
— «Благородный брат-кнехт! Его Высочество зовет Вас!» (грохот булавы).
Все глаза направлены на двери. В зале — мертвая тишина… так тихо, что слышно жужжание мухи, пойманной пауком в слуховом окошке под самым потолком зала… И вот, в этой настороженной тишине, звонко стуча каблуками, в зал входит рослый воин в длинном светло-сером плаще, капюшон которого откинут на спину. Полуоткрытый полированный шлем без султана (кнехтам он еще не положен) — на согнутой в локте левой руке. Вытянутое бледное лицо словно надвое поделено идущим наискось — от виска к подбородку — извилистым шрамом, под серыми уверенными глазами — темные тени. Рот твердый и надменный. В общем — классический облик относительно молодого, но уже опытного патрульного… Чуть слышно звенят под тканью одежд кольчуга и кольца ножен меча — согласно древним привилегиям, рыцари и воины Ордена имеют право входить с оружием куда угодно, кроме спальной Императора (данное ограничение ввел прапрадед ныне правящего Суверена, после того, как тогдашний Парт Орг Ордена приколол его предшественника к стойке балдахина над ложем, словно кролика или куропатку. Кажется, между Великими Мужами возникла тогда мелкая ссора по поводу неудачной заморской экспедиции, в которой Парт Орг долго и напрасно ожидал обещанных подкреплений, но каким-то образом все же умудрился вернуться с остатками войска и взял штурмом Имперскую Столицу, устроив во дворце настоящую бойню…).
Не доходя трех шагов до трона, воин резко останавливается, щелкает каблуками и вскидывает правую руку в приветствии:
— «Южного Командорства Посланец приветствует Князя Андигона!»
Князь, продолжая сидеть, учтиво склоняет голову — статус посланца не предусматривает другого церемониала:
— «Князь Троллейнвирга приветствует благородного Сьера и ждет принесенной им вести!»
Орланд из Орланда кивает головой, оборачивается к дверям и командует: «Внесите!»
Двое оруженосцев в коротких серых плащах, без доспехов, но при длинных кинжалах, вносят плоский ящичек из темного дерева, без церемоний приближаются и, раскрыв футляр, достают оттуда отполированное серебряное зеркало. Орланд делает рукой сложный жест и оно свободно повисает в воздухе напротив князя. После этого брат-кнехт отступает на шаг и, обернувшись к Андигону, по-военному четко произносит:
— «Ваше Высочество может говорить с Командором и его штабом!»
Зеркало начинает излучать мягкий белый свет, в котором князь и приблизившиеся по его мановению доверенные советники (Артефакт, Начальник Гвардии и все еще шмыгающий носом Волшебник) видят небольшое обшарпанное помещение — скорее даже келью, неоштукатуренные стены которой сложены из плохо отшлифованных крупных гранитных блоков. Посредине — грубо сколоченный стол, на котором расстелена искусно выполненная цветная схема Южного Королевства, а около стола на простых деревянных табуретах расположились двое сумрачного вида пожилых мужчин в потертых темно-серых одеждах без каких-либо украшений. Старший из них — совершенно седой, словно пронзающий насквозь взглядом почти абсолютно черных глаз (белки едва видны), обращается к Андигону попросту, игнорируя этикет:
— «Твой Король лично попросил Парт Орга помочь отыскать твою дочь, князь! Мы выполнили распоряжение! Смотри!» — рука Южного Командора (князь его сразу узнал — видел как-то на церемонии при дворе) вынула из-под одежд короткий жезл (Старик-Волшебник только вдохнул от восхищения — такая мощь исходила от данного магического предмета) и указала им на карту, занявшую все поле зеркала, а потом начавшую разворачиваться за его пределы. Карта стремительно росла, становилась рельефной — на ней проступали горы, леса, города и селения, появлялись и растягивались во все стороны ниточки дорог, по которым тянулись явственно видимые крохотные повозки, всадники и человечки. А жезл нависает сверху и короткими энергичными движениями «стягивает» поверхность куда-то в сторону, пока все видимое пространство не занимает одно сплошное море волнующихся на ветру древесных крон. Кончик жезла касается поверхности и деревья — могучие дубы — растут в размерах, поднимаясь на высокий холм, увенчанный изъязвленной непогодами черной скалой, на которой, сам огромный, как та скала — размером с трехэтажный дом, расположился жуткий Черный Дракон. Князю до мельчайших подробностей видны единственная змеиная голова на не слишком длинной, но и не короткой шее, огромная пасть, усеянная острыми зубами, могучие полуразвернутые кожистые крылья, три пары когтистых лап и длинный хвост с остро отточенным зазубренным копьем-клинком на кончике. Почувствовав внимание к себе, дракон резко вздрагивает и приподнимает страшную голову — он ищет взглядом причину беспокойства и, вдруг, находит тех, кто его потревожил — он смотрит князю прямо в глаза! Пасть чудища медленно раскрывается, в ней начинает клокотать и закипать жидкий огонь… — Андигон и его советники цепенеют от этого взгляда — они застывают на месте, не в силах ни сдвинуться, ни оторвать глаз от страшного зрелища, но тут кончик жезла вовремя «листает» поверхность, переводя её в сторону — дракон исчезает. Потом карта мутнеет и пропадает — перед князем снова келья с хмурыми Орденскими Иерархами. После минутного молчания Андигон собирается с силами и спрашивает: