Игорь Гергенрёдер – Поиск-85: Приключения. Фантастика (страница 15)
Решать Королькову, собственно, было нечего. Перед командировкой Борису Самойловичу намекнули, что должность заместителя начальника отдела снабжения у него в кармане. И разом, из-за какой-то шлюхи, перечеркнуть карьеру — было бы величайшей глупостью.
— Кто вы? — спросил он. — Что я должен сделать? Но только один раз! Категорически предупреждаю. Только один раз!
— Это уже деловой разговор, — сказал мужчина. — Разумеется, только одна маленькая услуга, а затем вы свободны от всяких обязательств. Я возвращаю вам все фото и — ауфвидерзейн!
Собрав в учреждении, куда он прибыл в командировку, некоторые интересующие Отто сведения, Корольков получил взамен фотопленку со своими «шалостями» и спешно отбыл в Нижнеуральск.
Дома он изредка вспоминал об этом происшествии с сожалением и омерзением, но постепенно все забылось.
Однако ему напомнили. Подсевший к нему в сквере человек раскрутил перед носом ошеломленного Королькова точно такой же ролик пленки, сообщил, что Отто передает пламенный привет и просит выполнить еще одну маленькую просьбу: собрать сведения о плановых заданиях по металлургическому комбинату. Вместе с приветом от Отто незнакомый человек, назвавшийся Ильей Семеновичем, вручил Королькову деньги на текущие расходы и сказал, что отныне Борису Самойловичу придется иметь дело только с ним.
Борис Самойлович понял, что сел крепко, но зато можно неплохо заработать. Со своей новой ролью он быстро свыкся и с усмешкой вспоминал недалекое время, когда мечтал о продвижении по службе. Сейчас он получал в месяц денег не меньше, чем некоторые из руководства комбината. Правда, тратить деньги приходилось с умом, и Борис Самойлович, бывая в командировках, осторожно скупал в ювелирных магазинах золото и ценные вещи.
Когда началась война, Борис Самойлович сообразил, что цена его поднялась. Корольков не знал, что перед войной он попал в поле зрения милиции как скупщик золота, но каким-то чутьем уловил опасность и приобретательство бросил. А затем, желая укрепить свое положение, внес в Фонд обороны часть своих «трудовых сбережений»…
Получив сигнал Мылова, что квитанция у того на руках, Борис Самойлович после службы зашел в вестибюль горбольницы, потолкался там немного и незаметно чиркнул карандашом крестик на подоконнике. Это означало, что он нуждается во встрече. Другого способа оповещения у Королькова не было. Он даже не знал, где обитает и служит таинственный Илья Семенович. Илья Семенович понимал толк в конспирации и держал Королькова в неведении относительно своего местонахождения. Это, конечно, обижало Бориса Самойловича, но приходилось мириться: видимо, так было необходимо.
Встреча состоялась, как обычно, в десять вечера, на конечной остановке трамвая. Трамвай ходил нерегулярно, народу на остановке собиралось порядочно, и можно было беседовать, не привлекая внимания.
— Брать чемодан будем только тогда, когда убедимся в полной безопасности, — бросил Илья Семенович, задумчиво водя сломанным прутиком по земле. — За Валетом после пушек нет хвоста?
— Пока все благополучно. Как вы и приказывали, несколько раз ходил за ним на почту, а вчера «проводил» до дому.
— Советская контрразведка имеет большой опыт и недооценивать ее — значит ставить под угрозу осуществление всей операции. Поэтому я проверю Валета сам.
Корольков пожал плечами и обиженно засопел.
— Не огорчайтесь, мой друг, — заметил Илья Семенович. — Несмотря на то, что вы работаете на нас, вы все же не профессионал.
Глава 13
«Совершенно секретно. Начальнику управления НКВД области. По нашим сведениям, на территории вашей области активизирует деятельность особый отдел абвера. За истекший месяц при переходе линии фронта задержано девять агентов. По предварительным и неуточненным данным противник получает информацию о растущем объеме производства Нижнеуральского металлургического комбината и завода почтовый ящик двадцать девять. Срочно усильте проверку всех сомнительных лиц, легально прибывающих в область, и примите необходимые меры. Болотников».
Струнин положил депешу на стол и глянул на комиссара. Тот стоял перед большой картой области и сосредоточенно о чем-то размышлял. Во всей фигуре чувствовалась усталость.
«Комиссару, конечно, нелегко, — подумал Струнин. — Эшелоны с эвакуированными все еще прибывают. Эвакоприемные пункты переполнены. Безусловно, среди тысяч лишившихся хлеба и крова людей растворились замаскированные агенты врага. И обнаружить их, обезвредить очень и очень непросто…»
— Могу тебе еще кое-что сообщить по секрету, — не оборачиваясь, сказал Иван Васильевич. — Радомского, как знающего немецкий, у нас отзывают. Приказано в десятидневный срок отправить в Москву, а уж оттуда — по назначению. На большой риск пойдет человек…
В дверь кабинета заглянул адъютант и сообщил:
— Вас Москва вызывает, товарищ комиссар.
Гоняев разрешил Струнину идти, поднял трубку и узнал приглушенный расстоянием знакомый голос комиссара второго ранга Болотникова из Главного управления.
— Здравствуй, Иван Васильевич. Как дела в области?
Гоняев коротко доложил.
— Что-то вы, по-моему, с Нижнеуральском долго возитесь. Доказательства для трибунала собираете? — заявил Болотников, и тон, каким это было сказано, не понравился Ивану Васильевичу.
— Товарищ комиссар госбезопасности второго ранга, я не первый год в органах и действую так, как считаю нужным. Дело близится к завершению.
— Да ты не кипятись, — примирительно бросил Болотников. — Сам понимаешь, какая на фронте обстановка.
— Понял, — хмуро буркнул Гоняев. — Принимаю меры.
— Тогда у меня все. Будь здоров, Иван Васильевич.
Гоняев опустил трубку и несколько минут находился в раздумье. Надо быть очень осторожным, чтобы не обрушить меч на невинную голову. Но главное — не упустить тех, кто работает на врага.
В зашифрованной записке, полученной Корольковым от Ильи Семеновича, говорилось:
«Наблюдения за Валетом не обнаружено, груз следует перевезти сюда. Валету выявить на заводе узлы, авария которых прекратит выпуск продукции на длительный срок. То же самое проделайте на комбинате. Удар должен быть нанесен одновременно. Срок операции — день пуска нового цеха».
Поезд остановился на четвертом пути. Мылов, сделав вид, что уснул, выждал, пока вагон опустеет, и только потом спрыгнул. На перроне было немного людей. Какой-то мужик предложил Виктору сменять на горсть махры протертые до дыр детские валенки.
— Некурящий, — буркнул Мылов и зашагал в сторону перекидного моста, быстро взбежал по деревянным ступенькам и затопал по прогибающемуся настилу. Отсюда, с моста, была видна панорама огромного, в сотнях заводских труб, города, и он, окутанный темно-сизой дымкой, был величественно суров, как сознающий свою мощь богатырь.
В полдень Струнину позвонил с вокзала Дымов и доложил:
— «Гость» получил багаж, купил билет до Нижнеуральска на томский поезд и отбыл по расписанию в одиннадцать тридцать две.
— Все идет по плану, — ответил капитан. — Будем ждать сообщений из Нижнеуральска. Мы их предупредим.
Полуторка на прощание обдала выхлопными газами и, трясясь на ухабах проселка, покатила в сторону колхоза. Мылов откашлялся, подхватил чемодан и юркнул в лес. Дома такой груз хранить было опасно.
Мылов извлек из кармана связку ключей и стал подбирать ключ. Открыв чемодан, осторожно освободил от крепления крышку второго дна и потянул на себя. Та легко снялась, и Виктор увидел забитые непонятными коробками и длинными ампулами ячейки с зажимами. Разобравшись в найденной инструкции, Мылов часть коробок и ампул завернул в тряпку, обвязал бечевкой и аккуратно положил сверток в авоську. Затем забросал чемодан валежником и отметил место. Солнце садилось.
Прислонив к сосне мотоцикл, Вотинцев с напарником стояли на лесной опушке и раздумывали, что предпринять дальше.
— В массив за ним не полезешь, может засечь, — огорченно произнес оперативник, но Сергей жестом остановил его.
— Изобразим хлебнувшего самогону механизатора, — сказал Вотинцев, оседлывая «козла». — Заеду в лес, будто на свидание…
Он дал газ и, затянув песню, покатил по тропинке, осторожно поглядывая в сторону леса.
Мылов появился из-за деревьев неожиданно и поднял руку. В другой он держал сверток.
— Чего надо? — с недовольством спросил Сергей, затормозив и встав ногами на землю.
— Подвези, друг, до города, — попросил Мылов. — Ногу стер.
— Хе, — пьяненько усмехнулся лейтенант. — А ОРУД? Не видишь — я малость выпимши.
— Какая сейчас милиция?! Не мирное время, — махнул рукой Виктор. — Подвези. Я заплачу. Тридцатку.
Вотинцев взял протянутую купюру и спрятал в карман.
— А что? За эту красненькую мне бабка Серафима еще стакашек плеснет. Садись, паря, не томи лошадей.
Мылов с готовностью забрался на седло и ухватился за Сергея свободной рукой.
— Ты только не ори громко, — посоветовал он. — Мало ли что…
— Душа песни просит, — возмутился Вотинцев и, отпустив сцепление, допел куплет: — «У него колеса сзади и ужасно тихий ход».
Мотоцикл зигзагами вырулил на проселок, и Вотинцев, едва сдерживая улыбку, повел его по направлению к городу.
На следующий день Мылов позвонил Борису Самойловичу на работу и сообщил, что все в ажуре. Корольков, подумав, назначил ему встречу в саду имени Павлика Морозова. Надо было обсудить кое-какие детали.