Игорь Гергенрёдер – Поиск-85: Приключения. Фантастика (страница 10)

До войны Вадим работал инженером в Харькове. В армию его не взяли из-за плоскостопия, и Вадим записался в народное ополчение, но повоевал недолго. Отряд ополченцев немцы смяли танками. Однако плен и неудавшийся побег не сломили парня. Встав после побоев на ноги, он первым делом исследовал ограждение лагеря и расписание караула.

— Рвать надо отсюда, — как-то подмигнул он Коробову. — Охрана-то совсем с жиру заплыла. Обидно от таких кулей не уйти.

Андрей Иванович поначалу сделал вид, что не понял, о чем идет речь. Лагерная жизнь научила осторожности: недавно провокатор выдал группу, готовящую побег, и немцы расстреляли всех до единого.

Однако Вадим больше этой темы не касался и, по всей видимости, готовился бежать в одиночку. И Коробов решил по душам поговорить с Вадимом и, быть может, даже намекнуть ему о существовании в лагере подпольного комитета.

Но все сложилось по-другому. Через пару дней человек двадцать пленных подняли с нар в три часа утра и посадили в кузов машины. В этой группе оказались и Коробов с Вадимом. В ожидании самого худшего все углубились в себя и сосредоточенно молчали, вцепившись в сиденья из досок. Ужасно трясло. Ехали долго и остановились у скрытой в лесном массиве железной дороги. Перегон дыбился обломками рельсов и шпал. Вдоль разбитого полотна озабоченно сновали немецкие ремонтники.

— Завтра ветка должна арбайтен, — объявил пленным длинный, как спица, капитан инженерных войск. — Нет спать, нет есть. Арбайт!

Немцы уже подвезли рельсы и шпалы. Подгоняемые охранниками, пленные принялись вяло разбирать путь, видимо, исковерканный партизанским толом.

Коробова и Вадима фельдфебель из охраны поставил на подноску шпал. Шпалы были тяжеленные, и к вечеру Андрей Иванович совсем выдохся. Застучало в висках, сдавило сердце, и он, безвольно выпустив из рук шпалу, осел на землю. Сначала охранник этого не заметил, и Коробов успел немного отдышаться.

— Вставайте, Андрей Иванович, — зная повадки конвойных, заторопил обеспокоенный Вадим. — Я помогу вам.

— Сейчас, сейчас, — ответил Коробов, делая попытку встать на ноги, но было уже поздно. Конвоир стянул с плеча автомат и, словно нехотя, переваливаясь на коротеньких ногах, направился к ним. Немец имел четкую инструкцию на этот счет: «Уклоняющихся от работ на благо германского рейха — расстреливать без суда и следствия».

Глава 8

Чекисты обошли город вдоль и поперек, но безрезультатно. Однако Струнин не давал команды на прекращение поисков. Капитан был уверен, что рано или поздно визитера кто-нибудь узнает. И не ошибся.

«Милиционера» опознала худенькая близорукая телефонистка пятого почтового отделения.

— Очень похож на одного клиента, — сказала она, выбрав из пачки фотографий разных людей снимок Мылова.

Младший лейтенант госбезопасности Дымов сразу же позвонил Радомскому, и тот немедленно приехал в отделение вместе со Струниным. При виде озабоченных военных девушка заметно смутилась.

— Это очень важно, Клава, — назвав себя, сказал Струнин, внимательно разглядывая телефонистку. Он хотел удостовериться, что девушка ничего не выдумывает. — Объясните, пожалуйста, почему вы запомнили именно этого человека?

— Очень просто, он был недавно, с неделю, — сильно покраснев, ответила телефонистка. — Видный такой из себя, любезный: подарил мне кусок туалетного мыла. В обертке. И фамилия у него Мылов…

Капитан улыбнулся, и девушка повела себя посмелее.

— Ему требовалось срочно переговорить… Да, точно, с Нижнеуральском! — продолжала она. — А линия была занята. Поскольку этот человек был в милицейской форме и заявил, что у него дело государственной важности, я прервала предыдущий разговор и дала линию ему.

— Копия вызова у вас сохранилась? — поинтересовался капитан.

— Да, конечно, у нас строгий учет, — сказала она, торопливо доставая стопку квитанций. — Сейчас отыщу.

Учет, действительно, был надлежащий, и через несколько минут Струнин держал квитанцию на телефонный разговор с Нижнеуральском.

— Срочно установить, кому в Нижнеуральске принадлежит этот номер! — приказал капитан Дымову, а сам вновь обратился к телефонистке:

— Может быть, Клава, вы случайно слышали, о чем он говорил по телефону? На этот раз речь идет о деле действительно государственной важности, и нас интересует любая мелочь.

— Сейчас, сейчас, — заволновалась телефонистка, — одну секундочку. В этот день обещали грозу, и была плохая слышимость. А нам слышно, когда в кабине говорят громко. Он несколько раз повторил, что вышлет квитанцию заказным до востребования.

— На чье имя? — нетерпеливо спросил Радомский.

— Имя? — виновато переспросила она. — Имени я не слышала. Это все.

— Спасибо, Клава. — Струнин протянул ей руку. — Вы и так нам очень помогли.

Телефонистка недоверчиво на него посмотрела и опять вспыхнула от смущения.

Когда чекисты садились в машину, вернулся Дымов и доложил, что Мылов вызывал коммутатор Нижнеуральского металлургического комбината. Коммутатор имеет двести сорок внутренних номеров.

Струнин кивнул и велел шоферу трогать. Дымов остался в отделении оформить показания телефонистки.

Несколько минут они ехали молча. Над городом прошел короткий проливной дождь, и из-под колес «эмки» летели брызги. Струнин глядел на потоки воды, расползающиеся по ветровому стеклу, и думал о том, что ниточка, наконец, нашлась. Надо за нее только правильно потянуть…

— Чемодан был сдан «милиционером» в камеру хранения накануне визита к Шарикову, — не поворачивая головы, произнес капитан; он размышлял вслух. — И разговор с Нижнеуральском состоялся в тот же день. Следовательно, времени у нас почти не остается.

— Так-то оно так, — отозвался Алексей с заднего сиденья. — Но вот я пока в толк не возьму: если «милиционер» собирался выслать заказным эту квитанцию, то… не себе же самому? Ведь чемодан, кроме Мылова, никто получить, не может. Документ нужен. Химия здесь какая-то!

— Подожди, лейтенант, не кипятись. Здесь, видимо, весь и фокус. Выходит, в Нижнеуральске есть еще один Мылов. Похоже, это запасной вариант, когда спрятать груз было негде. Один сдал — двойник получил. Доверить взрывчатку Шарикову агент не решился.

— Почему же визитер сам его туда не отвез?

— Пока сказать трудно. Возможно, элементарная перестраховка. Не исключено, что у «милиционера», помимо доставки груза, было и другое, основное задание.

— Что-то уж больно все просто, — разочарованно протянул Радомский. — Они же нам сами все карты раскрыли..

— Кто же мог знать, что «милиционер» так глупо нарвется на пулю, — жестко усмехнулся Струнин. — А простота, Алеша, здесь только кажущаяся. Приедем — срочно свяжись с Вотинцевым; пусть выяснит, существует ли в Нижнеуральске некто Мылов Виктор Степанович.

«Эмка» подкатила к подъезду, и водитель вопросительно глянул на Струнина, ожидая дальнейших распоряжений.

— Заправь машину, Петя, — сказал тот. — Утром в Нижнеуральск поедем. И посмотри ты ее, ради бога, а то скрипит, как колесница. За версту слышно.

Водитель обиженно потянул носом: разве он виноват в том, что все новые машины в действующую армию отправили, а его на старье посадили.

— Не смотреть, а списывать ее надо, — оскорбленно буркнул Петя. — Двести тысяч наездили. Мотаемся по области из конца в конец.

Едва Струнин вошел к себе, как сержант Румянцев приоткрыл дверь кабинета:

— Разрешите, товарищ капитан?

— Входи, Саша, — поднял голову Струнин. — Как здоровье? Нога не болит?

— Здоровье в норме, товарищ капитан, — ответил Румянцев и протянул Струнину рапорт. — Прошу не отказать в моей просьбе.

Струнин посмотрел на него несколько удивленно.

— Давай глянем, что ты там интересного придумал, — сказал он и бегло прочитал листок, исписанный старательным почерком.

— Понятно, — протянул Струнин. — Значит, на фронт рвешься?! Хвалю и одобряю. Могу даже для сравнения показать тебе свой рапорт. На, взгляни.

Румянцев послушно взял рапорт Струнина и увидел в уголке категорическую резолюцию начальника управления.

— Ясно, — пожал плечами сержант. — Вы здесь нужнее. У вас опыт.

— Ничего тебе, вижу, не ясно, — мягко произнес Струнин. Как ты не поймешь, что раз блицкриг у Гитлера не получился, абвер очень активно целится на Урал и Сибирь. Исход войны решает промышленность. И немцы сделают все, чтобы помешать нам, хотя на Германию сейчас работают заводы всей Европы. Кто будет противостоять абверу, если нас и так-то здесь оставили меньше меньшего? А ты рапорт подаешь… — в сердцах закончил Струнин.

— Не получается у меня, товарищ капитан, — уныло произнес Румянцев. — Не способен я у вас работать. Призвания нету.

— Вот это ты зря. Такого матерого врага обезвредил, а говоришь, не получается?!

— Так это ж не я, — вновь в деталях вспомнив недавнее происшествие, тягостно вздохнул Румянцев. — Вахтер его… А я в это время на земле сидел.

— Не прибедняйся! — сказал капитан. — Чекист из тебя получится. А рапорт возьми на память. И на досуге подумай над моими словами.

Румянцев понял, что вопрос решен и возражать Струнину бесполезно.

— Разрешите идти, товарищ капитан?

— Погоди, — сказал Струнин. — С этим обходчиком что-нибудь прояснилось?

— Пока ничего конкретного, товарищ капитан.

…Путевой обходчик Федченко когда-то был связным в банде Пилюгина, отбыл за это наказание и, казалось, навсегда решительно порвал с прошлым. Однако этой весной в управление НКВД поступило сообщение одного деповского рабочего, заядлого охотника: он случайно обнаружил в лесу вполне пригодную для жилья землянку. Проверка показала, что землянка действительно существует и находится в семистах метрах от будки путевого обходчика Федченко. А тот время от времени наведывается к землянке и просматривает, насколько та укрыта от постороннего взгляда. Это пока было все, чем располагали чекисты. Конечно, проще всего было допросить Федченко и установить, для каких целей предназначен этот бункер вблизи железнодорожного полотна, или перевести на другой участок дороги. Но замена обходчика могла сразу насторожить его сообщников, если таковые имелись: Федченко всегда добросовестно выходил из будки и глазел на проносящиеся мимо поезда. Вполне возможно, что кто-нибудь тоже в этот момент глядел на него из окна вагона, дабы удостовериться, на месте ли Серафим Федченко.