Игорь Гатин – Лихие 90-е (страница 36)

Загорелый и похудевший Ромка занимался на турнике, когда диктор сухо зачитал это сообщение. Нехитрый подсчёт подсказал ему что сегодня он в одночасье лишился пятидесяти тысяч долларов. Ромка присел на детскую скамеечку. Он не умел относиться к таким событиям спокойно, как Мишка, например, и тяжёлым взглядом проводил блестящую новенькую ауди – это его ауди только что уехала от него и скрылась за поворотом…

Также он не умел относиться к игре на бирже профессионально, как старший трейдер Макс, например, – когда он позвонил в офис из ближайшего таксофона, тот посоветовал продавать пакет немедленно, потому что, по мнению экспертов, падение только начиналось, и они свой пакет уже вовсю сливали, фиксируя «лосей» – от английского lose, то есть «потерять». Ромка отказался продавать, сказав, что эксперты ни черта не смыслят, иначе были бы миллионерами, а не экспертами, и он принял решение «крепчать». «Это можно», – ответил Макс и, кажется, пожал плечами – по телефону не видно. И Ромка тупо и эмоционально «крепчал» всё оставшееся время отдыха, за которое рынок просел ещё на десять процентов, а его пакет похудел уже на сто тысяч зелёных. Надо ли говорить, что ни море, ни солнце его не радовали, а заодно он испортил отдых Юльке, то и дело срываясь на ней по поводу и без…

Постоянная раздражительность и плохое настроение стали сказываться на самочувствии, и когда он случайно померил давление, оказалось сто пятьдесят на девяносто – ни хрена себе! К врачам обращаться наотрез отказался, решив, что излечится бегом, и начал бегать по семь километров в самую жару – как когда-то в армии. Самочувствие не улучшалось, и, вернувшись в Москву, он зашёл в районную поликлинику, где ему снова измерили давление – сто восемьдесят на сто… Его хотели госпитализировать, но он сбежал…

Честно говоря, Ромка ужасно испугался и растерялся – его невеликие познания в медицине подсказывали, что с таким давлением не живут. А если живут, то недолго. Самое правильное было сдаться врачам, но ему было страшно и стыдно. Страшно услышать какой-нибудь ужасный диагноз, стыдно, что он, спортсмен, страдает таким неприличным недугом, словно старая бабка…

В итоге он ничего никому не сказал и принялся лечиться китайской дыхательной гимнастикой тайцзи-цюань, выполняя её по часу, а то и больше ежедневно. Помогало слабо. Теперь он чувствовал себя плохо постоянно, стал ужасно нервным, и находиться с ним рядом было невыносимо.

В начале осени рынок постепенно восстановился, и в какой-то день Ромка наконец вышел в ноль, а потом и в лёгкий плюс, потому что акции Мосэнерго и РАО ЕЭС выросли по понятным лишь для них самих причинам. Ромка решил, что он чемпион, стратегия правильная, и не сделал никаких стратегических выводов. Самочувствие не улучшалось, но он как-то притерпелся. Притерпелись и окружающие…

Майк купил огромное здание рядом с банком – бывшее заводоуправление. Купил дёшево, кулуарно договорившись с кем надо. Он опять рисковал, потому что платил вперёд и без расписок. Ромка его отговаривал, но Мишка не послушался и опять выиграл. Здание было в несколько раз больше, чем особняк банка, и компания уже была в несколько раз больше, чем материнский банк. Предправления отказывался продавать долю в компании, хотя Мишка с присущей ему широтой предлагал дороже, чем она стоила. Когда-то в дореволюционной России некоторые стремительно разбогатевшие крепостные так же пытались выкупить себя и семью у менее богатого барина, но не всегда это удавалось…

Теперь Ромка, можно сказать, купался в лучах Мишкиной славы. Он по-прежнему запросто заглядывал в его кабинет в любое время, минуя очередь из ожидающих аудиенции, чмокал секретаршу в щёку, жал руки охране, ему все улыбались, и он скрывался за дверью. Завидев Ромку, Мишка быстренько выпроваживал очередного посетителя, бросал в селектор: «Я занят…» – и они принимались болтать о чём ни попадя – в основном Мишка хвастался очередными головокружительными достижениями, а Ромка с интересом слушал. Нередко они покидали кабинет через потайной выход, спускались в бар на отдельном лифте и там бухали в закрытом кабинете или в общем зале с народом – в зависимости от времени суток. Даже не верилось, что ещё совсем недавно вечно голодный и худой тогда Мишка регулярно наведывался к Ромке пожрать и Женька варил ему десяток сосисок в алюминиевой кастрюльке на перемотанной изолентой электроплитке. Ел Мишка всегда много…

Ромка вспоминал: «Вот они ещё студентами едут встречать Новый год в Будапешт по линии какой-то религиозной организации, выступавшей приглашающей стороной. Понятно, что религия служила лишь поводом, и молодёжь, собравшаяся со всей Европы, гуляла и отрывалась на полную катушку. Мишка являлся организатором поездки с российской стороны и старшим группы. А чтобы отбить поездку, он набрал с собой банок с чёрной икрой на продажу. Но вот незадача, на таможне в Чопе икру не пропустили – её не отобрали, поскольку был период анархии и беззакония, просто запретили к вывозу – или едешь без икры (а, значит, она остаётся таможенникам), или остаёшься дома с икрой… Ромка уже прошёл таможню, когда увидел расстроенного Мишку, не желающего расставаться с банками, куда вложил все сбережения, по ту линию границы. Недолго думая, он перемахнул металлическое ограждение, олицетворяющее собой границу, забрал у Мишки пакет с икрой и перемахнул ограждение обратно. В суматохе и столпотворении пропускного пункта его выходка осталась незамеченной, и счастливый Мишка налегке миновал таможню… Уже через пару дней он отплатил Ромке той же монетой. На центральной площади Будапешта шумел рождественский базар. Ромка с Женькой отделились от своей компании и бродили по рядам, глазея вокруг. На отшибе они заметили несколько соотечественников, торгующих разложенной на складных столиках советской атрибутикой. Торговля шла бойко, молодые европейцы из западных стран со смехом примеряли солдатские шапки с кокардами, рассматривали вымпелы и медали. Пьяненькому Ромке попала вожжа под хвост, и он наехал на ближайшего продавца:

– Ты что, гад, Родину продаёшь?! – И потянул со столика большое красное знамя. – Меня, может, под ним в пионеры принимали!

«Гад» заёрзал жопой и вцепился в знамя. Какое-то время продолжалась отвратительная склока, и Ромка всё больше заводился, поскольку оппоненты, несмотря на численное преимущество, предпочитали вербальное противостояние, а ничто так не провоцирует ответную агрессию, как трусость… Всё изменилось, когда в эпицентре скандала появилось трое кавказцев – у «продавцов Родины», оказывается, имелась крыша. Тут уже Ромка готов был включить заднюю, но мешала пацанская гордость…

К счастью, на шум нарисовались друзья во главе с Майком. Мишка выглядел устрашающе – крупный, рослый кабан уверенно за сто кило, в офицерской шинели без погон и офицерских же сапогах (он так щеголял после службы в армии офицером-двухгодичником), в огромной меховой шапке, напоминающей папаху, но, главное, абсолютно решительный – ему было всё равно, кто перед ним и сколько их… С Мишкой был ещё интеллигентный Саша Кравцов, чемпион Хабаровского края по карате, как-то на Ромкиных глазах выбивший ногой дубовую сталинскую дверь в общаге, и маленький юркий аспирант Али, кажется, из Адыгеи. Кавказцы предпочли выйти из ситуации мирно, заявив, что если Ромка действительно узнал знамя, под которым его принимали в пионеры, то может его забирать на здоровье. Кумачовое полотнище с надписью «Челябинский тракторный завод. Переходящее красное знамя» тут же исчезло у Ромки за пазухой, после чего он схватил со стола ещё пионерский горн с вымпелом, развернулся и быстрым шагом стал удаляться с места происшествия без лишних разговоров. Но прыткий торговец громко заверещал, в прыжке вцепился в сверкающий на солнце горн и распластался пузом на снегу, не выпуская горна из рук. Ромка протащил его несколько метров по снегу, но потом отпустил горн, потому что было тяжело. За сценой с любопытством наблюдали европейские зрители, комментируя на разных языках, что это разборка русских бандитов, и указывали пальцами на самого крупного, то есть на Майка, шёпотом повторяя: «Godfather»…

Знамя Ромка тут же продал восхищённым датчанам за сто долларов, хотя у «продавцов Родины» оно стоило сорок с торгом… Вырученные деньги совместно и весело пропили. Кажется, это было совсем недавно…

Ромке льстило, когда он слышал за спиной шёпот новых сотрудников: «А кто это?» И ответ: «Это Романов…» – и всё… У него имелся магнитный пропуск-вездеход с фотографией и фамилией – без должности, но с проходом повсюду, включая самые интимные места компании – трейдинг, службу безопасности, бэк-офис, – любой замок загорался зелёным, когда он подносил к нему свою карточку. Второй такой пропуск, точнее, первый был только у Мишки…

Кстати, Женька, защитивший к тому времени кандидатскую диссертацию и работавший в НИИ урологии младшим научным сотрудником, получил специально для него придуманную должность главного врача Мишкиной империи. Было это так… Они пили пиво в баре компании из замороженных предварительно, как Мишка любил, кружек. После третьей или четвёртой находящийся в эйфории Ромка вдруг заявил: