Игорь Гатин – Батарея, подъем (страница 5)
– Дневальный!
– Я!
– Дежурного ко мне!
– Есть! Дежурный по батарее, на выход! – истошно орёт дневальный.
Какая-то мысль, казалось, была упущена. Так, профилактически отдрючить Рахманова, докопавшись до любого пустяка, чтобы тот с чувством, с толком, с расстановкой отдрючил весь взвод, чтоб служба мёдом не казалась. Нет, это правильно, но не то. Вере надо сапоги купить зимние, в старых искусственный мех свалялся, не греют ни хрена. А морозы стоят такие, что она до электрички добегает и плачет от холода. Сапоги – легко сказать, а где их купишь? Это ж в Москву надо – и там искать, по магазинам бегать, редкий выходной убить. Нет, пусть уж сама, а он лучше с Варечкой посидит. При мысли о дочке внутри потеплело: он удивительным образом любил этот маленький комочек, проецируя на него тот небольшой запас нежности, что непонятно как сохранился в душе, практически не знавшей детства. Нет, тоже не то. Не сейчас. План занятий по специальности со взводом написать на месяц – этим он завтра займётся, время ещё есть. Подготовка взвода к первому караулу, отобрать караульных и, главное, разводящих, чтоб у тех устав от зубов отскакивал. Да было бы из кого выбирать! Разводящими, без вариантов, Сейфуль-Мулюков и Арутюнян – они с высшим образованием оба, тёртые ребята – и, наверное, Романов… Вот, вспомнил, о чём думал! Романов, спасибо тебе за конспекты, но кто же их будет так грамотно писать, когда ты выпустишься, голубь мой, и улетишь в войска через три месяца? Нет, пожалуй, надо его оставлять замком вместо Рахманова, который как раз дембельнётся… Лучше бы, конечно, Пашу Сейфуль-Мулюкова – вот у кого молодые по струнке ходить будут! Двадцать семь лет – старше меня самого! Факультет физвоспитания ташкентского педа. И чего в армию попёрся – год отбегать не мог, что ли, до двадцати восьми? Но не суть, телосложение и характер стальные, чемпион Узбекистана по карате, с ним уже сейчас сержанты предпочитают не связываться. Даже Осокин, который сам из Ташкента, уважительно рассказывал, что поставил как-то Пашку в наряд и приказал центральный проход мыть, чтобы спесь сбить в самом начале. Так тот весь проход в поперечном шпагате отдраил. И, пока мыл, вся батарея по краешку ходила, чтобы не натоптать… Но Романов тоже ничего – твёрдый, чувствуется в нём стержень, хоть и восемнадцать только стукнуло. Кстати, и этот мог не служить – его же со второго курса МГУ призвали, а там военная кафедра. И как он в армии оказался? Идеалист, что ли? Случаются такие идиоты, насмотрятся фильмов патриотических и рвутся родину защищать. Сам таким был когда-то. Но это даже хорошо: из идеалистов, если дурь выбить, очень даже циничные зверюги получаются. Надо будет ещё раз его анкету глянуть, а потом поговорить за жизнь, вытащить на откровенность – сопляк ещё, расколется. А потом решать. Старший лейтенант Сдобнов почувствовал себя старым и мудрым в свои двадцать пять, и ему стало даже немного не по себе от груза лет…
Курсант Романов готовился к первому в жизни караулу. Важность предстоящего события подтверждал хотя бы тот факт, что несение караульной службы являлось выполнением боевой задачи в мирное время. Подготовка заключалась в основном в заучивании наизусть многих параграфов устава гарнизонной и караульной службы. Готовился весь взвод, хотя было известно, что попадут в караул не больше половины курсантов. Остальные отправятся в наряд на кухню. И второе представлялось куда более выгодным мероприятием. Одно дело – четыре раза по два часа на морозе отстоять, да плюс дорога от караулки до поста и обратно, да половина из этого ночью – сутки практически без сна. И совсем другое дело – картошку чистить на кухне и миски с котлами мыть: еды вокруг завались, тепло, светло и устав учить не надо. Ну подъём чуть пораньше, но потом в столовке можно где-нибудь замыкаться и покемарить. Некоторые, самые прозорливые, в основном южане, неожиданно подзабыли русский язык, и память их начала подводить. Хотя учить действительно приходилось много, и для тех, кто не привык к умственной деятельности, задача казалась непосильной. Сдобнов и Рахманов явно нервничали и постоянно подчёркивали, что караул – это почётно и если всё пройдёт без накладок, то всех ждут поощрения. Правда, в чём они будут выражаться, не уточняли. И Ромка справедливо рассудил, что насчёт поощрений – лапша на уши. А вот если случится залет, то мало не покажется. В своей логике он исходил из того, что видов наказаний знал уже с десяток – это только официальных, по уставу, а вот поощрений – ни одного. Нет, они, конечно, были, чисто теоретически, но сталкиваться за полтора месяца службы не приходилось. Удивляло, что спрашивали и дрючили в основном одних и тех же, и его в том числе. Других же почти не трогали, хотя они и двух предложений наизусть повторить не могли. Складывалось впечатление, что состав караула уже известен заранее. Впрочем, Ромку это не особенно заботило. Радовало, что стало меньше строевой на плацу, а подготовка проходила в тёплом классе. Память у него была великолепная, и он с ходу выучил обязанности часового. Старший сержант Рахманов не поверил своим ушам, когда курсант Романов уже на второй день подготовки продекламировал ему ни разу не сбившись: «172. Часовой обязан:
– бдительно охранять и стойко оборонять свой пост;
– нести службу бодро, ничем не отвлекаться, не выпускать из рук оружия и никому не отдавать его, включая и лиц, которым он подчинён;
– продвигаясь по указанному маршруту, внимательно осматривать подступы к посту и ограждение, а также проверять исправность средств сигнализации;
– не оставлять поста, пока не будет сменён или снят, хотя бы жизни его угрожала опасность; самовольное оставление поста является воинским преступлением;
– при выполнении задачи на посту иметь оружие заряженным по правилам, указанным в ст. 109, и всегда готовым к действию:
– не допускать к посту ближе расстояния, указанного в табеле постам и обозначенного на местности, никого, кроме начальника караула, помощника начальника караула, своего разводящего и лиц, которых они сопровождают, а также дежурного по караулам (по воинской части) в случае, указанном в ст. 170;
– знать маршруты и график движения транспортных средств караула, а также их опознавательные знаки и сигналы;
– уметь применять находящиеся на посту средства пожаротушения;
– отдавать воинскую честь, как указано в ст. 182;
– вызывать начальника караула при обнаружении какой-либо неисправности в ограждении объекта (на посту) и при всякого рода нарушениях порядка вблизи своего поста или на соседнем посту;
– услышав лай караульной собаки, немедленно сообщить об этом установленным сигналом в караульное помещение.
173. Часовой на посту должен иметь оружие с примкнутым штыком (автомат со складывающимся прикладом без штык-ножа, штык-нож в ножнах на поясном ремне): в ночное время – в положении изготовки для стрельбы стоя; в дневное время – в положении “на ремень” или в положении изготовки для стрельбы стоя (приложение 9); на внутренних постах и на посту у Боевого Знамени автоматы с деревянным прикладом – в положении “на ремень", со складывающимся прикладом – “на грудь”, карабин – у ноги; крышка сумки со снаряжённым магазином (обоймами) должна быть застёгнутой.
В случае тушения пожара или борьбы со стихийным бедствием часовому разрешается иметь оружие в положении “за спину”.
174. Часовому запрещается: спать, сидеть, прислоняться к чему-либо, писать, читать, петь, разговаривать, есть, пить, курить, отправлять естественные надобности, принимать от кого бы то ни было и передавать кому бы то ни было какие-либо предметы, досылать без необходимости патрон в патронник.
Часовой должен отвечать на вопросы только начальника караула, его помощника, своего разводящего и лиц, прибывших для проверки.
175. Часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект.
176. Всех лиц, приближающихся к посту или к запретной границе, обозначенной указателями, кроме начальника караула, помощника начальника караула, своего разводящего и лиц, сопровождаемых ими, часовой останавливает окриком “Стой, назад" или “Стой, обойти вправо (влево)”.
При невыполнении приближающимся к посту или к запретной границе этого требования часовой предупреждает нарушителя окриком “Стой, стрелять буду” и немедленно вызывает начальника караула или разводящего.
Если нарушитель не выполнит этого требования, часовой досылает патрон в патронник и производит предупредительный выстрел вверх. При невыполнении нарушителем и этого требования и попытке его проникнуть на пост (пересечь запретную границу) или обращении в бегство после такой попытки часовой применяет по нему оружие.
177. В условиях плохой видимости, когда с расстояния, указанного в табеле постам, нельзя рассмотреть приближающихся к посту или к запретной границе, часовой останавливает их окриком “Стой, кто идёт?”. Если ответа не последовало, то часовой предупреждает: ‘Стой, стрелять буду” – и задерживает нарушителя. О задержанном нарушителе часовой установленным сигналом сообщает в караульное помещение и, не ослабляя внимания, продолжает охранять порученный ему объект и следит за поведением нарушителя.