Игорь Галилеев – На струнах души… Сборник рассказов (страница 4)
Мама к афганцу подошла, обняла:
– Спасибо вам за все…
– Что вы! Это Ромке спасибо – новую надежду мне дал. – И, видя непонимание в его глазах, добавил: – Потом все поймешь, когда подрастешь немного… Только вот что же теперь с Байкалом делать будешь? Может, мне отдашь, доверишь друга своего?
А Байкал будто понял, что о нем речь идет. К Ромке подошел, пальцы лизнул, мол, разреши… Затем у ноги афганца сел, уши прижал, прямо в глаза Ромкины смотрит.
Ромка сквозь слезы улыбнулся:
– Он сам уже тебя выбрал. Только обещай, что не бросишь, что характерами сойдетесь…
– Как же я его бросить смогу? У нас теперь ног на двоих даже больше, чем полагается, будет. Обещаю, братец, честное афганское – я же говорил уже: своих не бросаем…
Ромка долго смотрел в заднее стекло «Москвича», шею выворачивал. Байкал было за машиной побежал, но на углу дома остановился, к парню у подъезда вернулся. Уже на повороте Ромка увидел, что они вместе домой пошли – две нашедших друг друга души, для которых одиночество теперь стало прошлым.
НЕЖНОСТЬ
Рассказ
В тот год апрель в средней полосе России выдался фантастическим – снег уже сошёл, дневное небо было невероятной синевы, а солнце грело так, что кое-где набухли почки, готовые того и гляди лопнуть зеленью.
Не знаю – как у современной молодёжи, но у нас, нашего поколения, главным признаком наступления весны считалось появление на улицах девушек в колготках – в прозрачных, а не в каких-то там гамашах! И, конечно же, в юбочках коленей совсем не прикрывающих! Девчонки, улыбающиеся вроде бы скромно, но игриво поглядывающие из-под ресничек, были как те первые цветы, протягивающие свои лепестки к солнышку в поисках тепла и ласки, всегда готовые откликнуться трепетным флюидом.
Ах, что это за время! Сколько шалостей и глупостей оно подразумевает! И сколько разбитых девичьих сердечек оно оставляет после себя…
Мой отпуск выпал на второй весенний месяц. И хорошо, что так. Ведь летний отпуск из года в год одинаков, однообразен, несмотря на смену мест его проведения.
На тот момент за моими плечами уже был опыт брака. И примерно с год к новым отношениям я не стремился – устал от эмоций и необходимости кому-то что-то объяснять и доказывать. Поэтому поехал на море один.
Апрельский поезд веселым, в отличие от погоды за окном, не был – моими попутчиками в купе оказались две пожилые женщины, которые ехали в Крым на санаторное лечение. Расположились они на нижних местах. Впрочем, верхняя полка в поезде мне нравится больше – читать-спать-мечтать можно сколько душе угодно. И никто при этом не мешает и не отвлекает.
Но не в тот раз – бабушки, к моему сожалению, оказались очень общительными.
– Молодой человек, – обратилась ко мне та, что была в адидасовском спортивном костюме синего цвета, поглядев на меня поверх очков в металлической оправе в форме лежащих на боку капелек. – Вам никогда не говорили, что у вас ступни красивые?
От неожиданности книга с романом Пикуля выпала из моих из рук.
– Нет, не говорили, – какую эмоцию при этом – сожаление или радость – нужно бы изобразить на лице соответственно ситуации, я ещё не понял.
Вторая женщина, та, что была в джемпере с оленями, встала со своего места и с прищуром принялась рассматривать мои ноги.
– Да, Люсенька, пожалуй, я с тобой соглашусь, – при таком анатомическом изучении, если бы я мог, то втянул бы ноги в себя. Как черепашка. Стало не очень уютно. Поэтому, прикрыв себя простынкой, сделал вид, что снова погрузился в чтение.
Собственно, за сутки с лишним дороги это и был самый запоминающийся момент – остальное её время прошло в вялых женских обсуждениях семей своих дочерей, их мужей-неудачников и сюжета какого-то сериала, недавно с треском прошедшего на одном из центральных каналов; и в счастливой дреме, которая периодически вселяла меня в тело гайдаевского киногероя, которому прораб на стройке рассказывал о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра…
К финалу путешествия я стал готовиться после того, как за окном остался солнечный в обрамлении пальм Джанкой.
Из Симферополя в Ялту ехал на такси, приоткрыв окно и принюхиваясь к запахам – вбирал их в себя и сохранял в памяти…
Крым прекрасен! И в миллионный раз я радуюсь тому, что он у нас есть…
Гостиница располагалась на Екатеринской, недалеко от моря. Заселился быстро, и номер порадовал прохладой и комфортом. А так как близился вечер, перекусить решил на набережной.
…Мне нравится готовиться к поездке на полуостров, нравится быть соучастником переплетения времен, представляя узнавание в прогуливающихся по набережной прохожих Чехова, Куприна или даже Есенина… А так как мои фантазии подобные встречи подразумевают, то и наряды для них я всегда выбираю соответствующие. Чтобы стыдно не было, если, не дай бог, они меня в шортах увидят…
В этот раз я взял с собой белые льняные брюки, белого же цвета рубашку и плетеную с неширокими полями шляпу. Тоже, разумеется, белого цвета.
К вечеру стало немного прохладно, но последние ускользающие за морской горизонт лучи солнца ласковым теплом откликнулись на мою приветственную улыбку. Прохожих было не много – в основном пожилые пары и семьи с детьми.
Для ужина я выбрал уличное полупустое кафе внизу Черноморского переулка. Есть, в общем-то, не хотелось, поэтому заказал только два эклера и кофе. Присев за столик, из за которого было видно море, я, наконец, выдохнул: вот оно, ощущение счастья отпуска, предполагающего беззаботность и праздность, которая, между прочим, подразумевает и беззастенчивое разглядывание прогуливающихся по набережной отдыхающих.
– Вам, наверное, скучно? – именно в тот момент, когда я откусил сразу половину пирожного, спросил меня девичий голос за спиной.
Это оказалась совсем еще юная девушка, расположившаяся за соседним столиком. На вид ей лет семнадцать, а детскости внешнему облику добавляли изображения кота Тома в обнимку с мышонком Джерри на груди розового цвета толстовки.
И еще глаза…
Огромные, ярко синего цвета, распахнутые с любознательностью только что появившегося на свет человечка.
Пока я подбирал ответ, пытаясь проглотить эклер, девушка сказала:
– А я вас узнала. Хотя вы в очках и даже в шляпе…
И улыбнулась…
– Да? Странно… Ведь я самый обычный человек и узнавать меня не за что…
При этом я вспомнил своих попутчиц в купе, восхитившихся моими «красивыми ступнями», и спрятал ноги под плетеное кресло. В остальном, собственно, ничем особенным из миллионов других людей на планете я не выделяюсь.
Дело в том, что я – врач хирургического отделения в своей областной детской больнице. И узнать любого из нас, моих коллег, в принципе затруднительно – ведь пациенты видят нас в основном в масках и медицинских халатах…
– Ага, понимаю – хотите остаться инкогнито… – Девушка взяла свою чашку с кофе и, не спрашивая разрешения, села за мой столик. – Понимаю, налетят зеваки, автографы будут выпрашивать, фотографии делать, на шею начнут вешаться. Маскируетесь, значит. Понимаю. – И уже шёпотом:
– Не бойтесь, я никому не скажу…
Ладно, думаю, это, наверное, игра такая – буду соответствовать. Тем более что почувствовать себя «звездой» хотя бы с десяток минут – ну очень приятно.
– Хорошо, – говорю, – раскусила ты меня: я он и есть. Только ты на самом деле не говори об этом никому, уж очень я устал от всей этой славы и почестей…
И вздохнул для убедительности.
– Договорились! – Девушка даже в ладоши хлопнула и спросила неожиданно: – А можно я с вами по набережной погуляю?
И видя мое смущение, добавила:
– Вы не бойтесь, вы сейчас так одеты, что вас узнать почти невозможно. Если я не скажу… А я не скажу – обещала же! Чтобы вас узнать, вас любить надо. Как я…
И глаза спрятала, покраснев.
Вот тут уже интересно стало – что же «я» такого хорошего сделал, что «меня» подростки заочно любить начали. Ведь моя внешность далеко не выдающаяся – по крайней мере, на Брэда или Криштиану я даже издали в сумерках не похож. Поэтому спросил об этом у своей собеседницы:
– Интересно, за что же ты меня любишь?
Прежде, чем ответить, она встала и потянула меня за руку – пришлось подчиниться, и уже через несколько секунд мы оказались в слабом потоке гуляющих курортников.
– Хм, – она еще раз пристально посмотрела на меня, – сложно сказать… Вы какой-то родной. Как будто я с вами всю жизнь вместе прожила. И глаза у вас очень добрые и…
– Что «и»?
– Я вас именно вот таким в своих мечтах представляла… Бывает, обниму подушку, прижмусь что есть сил и мечтаю о настоящей, как сейчас, встрече с вами…
Остановилась. И вдруг порывисто так, неожиданно обняла меня и щекой к груди прижалась.
– И вот, – продолжает, – меня небо услышало: смотрю на вас, и глазам своим не верю. Значит, правда это, что мечты сбываются.
…Да уж… Теперь точно нельзя говорить о том, что я не тот, о ком она во снах грезила – со сбывшимися мечтами, как с хрусталем, очень аккуратным надо быть.
Так и стояли в тени часовни Новомученников – она: прижавшись ко мне; я: опустив руки и не понимая – что делать дальше, – глядя на исчезающее где-то за Ливадией солнце…
…Чуть позже пошли просто гулять по Ялте – не торопясь, наслаждаясь прохладой вечера. Девушка говорила без умолку и за время прогулки рассказала мне, наверное, всю свою жизнь.