Игорь Галилеев – Морские рассказы. Сборник (страница 2)

Вот именно в эту секунду я сравнил себя с маленьким мальчиком, окоченевшим от январского мороза в своей Пензе, который кормит орехами мертвую белку в надежде, что та оживет – вроде всё бьёшься за что-то, пытаешься людям что-то о добре разъяснить, а тут вот вам, пожалуйста, – вот она, самая искренняя правда о нужности людям и целостности большой души, доброго дыхания которой, способного растопить замерзшее стекло нутра, порой нам так не хватает…

Прощаясь, я крепко пожал Армену руку и пожелал удачи, на что он ответил:

– Приэзжайте, дарагие! Я вас обязательно встрэчу!..

РЕМБАТ

Оказавшись за пределами вокзала, мы тут же увидели высокого парня приятной наружности, махавшего нам рукой от машины на стоянке. Это и был наш встречающий Александр.

Знаете, я белой завистью завидую людям, способным с первых минут знакомства стать «своими», то есть, расположить к себе. Саня как раз из такой категории.

Как только мы – на всякий случай – уточнили, что он тот самый, кто доставит нас в Вишневку и расположились в салоне автомобиля, предварительно уложив вещи в багажник, Александр начал рассказывать о недавней погоде, советовать – где и что посмотреть, куда сходить и даже вспоминать истории из своей жизни. Несмотря на то, что практически сразу же пришло состояние усталости «путешественника», которое наступает исключительно тогда, когда понимаешь, что дорога со всеми связанными с ней волнениями осталась позади, принимать пассивное участие в ненавязчивой беседе было приятно. Собственно, Александр ответов не ожидал, понимая, что никакой другой, кроме положительной, реакции от нас он не увидит.

Так и случилось! Поэтому рассказ нашего первого «вишневого» знакомого я привожу практически без изменений. А начался он с моего вопроса, возникшего вполне логично после наблюдения за его замечательным вождением по извивающейся серпантином дороге:

– Саша, хорошего водителя сразу видно. Ты где так водить научился?

– Можно сказать, что моим автоинструктором армия стала. В лице одного генерала… Косвенно, конечно. Кроме всего прочего, он же меня и в двигателях разбираться научил, – Александр что-то своё вспомнив, улыбнулся. Затем продолжил:

– А случилось вот что…

…Вообще-то я хотел остаться здесь, на родине, в Краснодарском крае, служить. Но в последний момент передумал – решил для себя, что служба самой настоящей школой жизни должна быть! А какая «школа» с мамькиными пирожками, которая рядом живёт, получится? Никакая! В общем, сижу как-то на ступеньках сборного пункта от военкомата, курю, и тут слышу: «такая-то группа призывников, в автобус, ша-агом марш»! Думаю, а что, они ведь всё равно друг друга ни в лицо, ни по фамилиям пока не знают, и за ними шмыг в ведомственный транспорт. Сижу, пейзажам в окошке любуюсь, улыбаюсь, думаю, как же здорово я всех перехитрил.

О том, что наша группа в глухую тайгу отправляется, узнал только в поезде…

Когда прибыли к месту назначения – после поезда около суток на больших грузовиках везли, затем день на вездеходах, немного расстроился – кроме леса вокруг нет ничего: на большой поляне одинокая казарма, рядом с ней корпус столовой (там же кино раз в две недели показывали), и чуть в отдалении выделяющееся своим сравнительно крупным размером одноэтажное строение автомобильных боксов. Как оказалось, это была часть, в которую со всего округа свозили «убитую» полуразобранную технику для возможного восстановления.

Но во всём и всегда надо видеть позитив. Вот и мы, новобранцы, с первых же дней стали потихонечку в тайгу по грибы и орехи ходить. Разумеется, с разрешения офицеров. Собственно, их только два было – командир ремонтного батальона в звании капитана, и его заместитель – молодой лейтёха по фамилии Лютиков. В первый же день «Лютик», построив новоприбывших на ступеньках столовой, заменяющих плац, объявил:

– Товарищи солдаты! Я понимаю, что у вас принято своим командирам клички давать. Так вот, некоторые здесь исходя из моей фамилии, – ещё раз представился, – предпочитают меня неким цветочком называть. Однако для вас, первогодок, я являюсь самым что ни на есть «Лютым»! Кто сомневается, докажу по ходу службы. Всем ясно?

– Так точно! – закричали мы хором. Однако, забегая вперёд, скажу, что никто из нас, новеньких, никогда и ни разу так и не назвал лейтенанта требуемым им самим прозвищем – его характер и несущественная с нами разница в возрасте, а также физическая хлипкость, ни на грамм не внушали даже мало-мальского опасения.

Я почему про воинские звания вам так подробно рассказываю? Чтобы понятнее было, чтобы суть произошедшего точнее дошла.

С этими самыми званиями я ещё по гражданке был знаком – мой дядька (сейчас на пенсии уже) когда-то прапором служил. Правда, в форме я его ни разу не видел. Но о том, что у прапорщиков две звёздочки вдоль погон парами стоят, от него знаю точно.

Служба здесь мне нравилась ещё и потому, что начальство не донимало, то есть, со штаба дивизии, или ещё откуда, командиров, считай, почти ни разу не видел. Да и какой, простите, дурак, добровольно согласится сутки с лишним по ухабам просеки трястись? Мало таких.

Но один всё-таки нашёлся…

Наши солдатские будни проходили, можно сказать, по собственному усмотрению – кто- то ради собственного удовольствия в технике ковырялся, кто-то за ягодами и мелким зверьком ходил, и так далее. При всём этом время летело настолько быстро, что десять месяцев службы из двенадцати положенных одним махом пролетели!

Надо сказать, что технику я с детства любил. И здесь из гаража не вылазил. Тем более что из ненужных запчастей мы своими руками гусеничный вездеход собственной конструкции собрали. Скоро первые испытания должны были случиться.

Нет, конечно же, были и положенные наряды. В той же столовой, например, или на КПП, который мне нравился больше из-за возможности книжку почитать и выспаться без меры.

Хорошо тот вечер помню: таёжный сентябрь вообще, если его хоть раз кто-то увидел, на всю жизнь в памяти остаётся – хвоя и листья на деревьях приобретают тёмно-зелёный оттенок, сама чащоба напитывается не только запахами, но и звуками, которых раньше вроде бы не слышал, а ощущение скорого дембеля заставляет дышать полной грудью, наполняя нутро необъяснимым счастьем и предвкушением смеси чего-то нового с уже настоявшимся доармейским прожитым.

Я мог, наверное, часами, оперевшись спиной о стойку шлагбаума контрольно-пропускного пункта, строить планы на будущее, мечтать о взрослой жизни и, разумеется, представлять свою дорогу домой.

Именно в тот момент, когда в моих мыслях я выходил из вагона на адлерском вокзале, вдруг увидел прыгающий в темноте свет автомобильных фар. Помню, что подумалось, мол, какую нечистую силу в наши края занесло. Однако поднялся с пушистого ковра травы, форму поправил, ремень на пояс подтянул. Через несколько минут между деревьев показался разукрашенный под камуфляж «уазик», который, резко затормозив, остановился прямо передо мной. С полминуты из него никто не выходил, затем распахнулась передняя пассажирская дверца и наружу буквально вывалился толстенький, лицом похожий на хомяка мужик в форме, но без головного убора.

Вначале «хомяк» отдышался, затем спросил неподходящим к фигуре тоненьким голосом:

– Как служба, боец?

Прежде чем ответить, я в погоны всмотрелся. Мои «гражданские» знания званий, полученные от служивого дядьки, пригодились: две звёздочки на каждом из погон сообщили мне, что это прапорщик. Тут же всплыло воспоминание: не так давно командир рембата жаловался, что, мол, нам бы в часть очень пригодился бы какой-нибудь технарь, который разъяснит, как надо некоторые самоходки ремонтировать, чтобы в следующий раз получился не «семирукий пятикрыл», а настоящая боевая единица.

Вспомнив это, я улыбнулся, что называется, до ушей:

– Здрастьте! – говорю. – А мы вас давно ждём!

И руку для пожатия протягиваю.

«Прапор» в первую секунду немного опешил. Но руку пожал.

– Так вас что же, предупредили, выходит, что я еду? – спрашивает.

– Да какой там! – продолжаю улыбаться. – У нас телефонная связь ещё на прошлой неделе из строя вышла, живём как на необитаемом острове. Но про вас постоянно думаем, так как уж сильно вы нужны нам.

«Хомяк» в моё лицо повнимательнее посмотрел:

– Зачем?

– Как «зачем»? За год, считай, из пятнадцати единиц техники, что в боксах у нас стоит, мы только одну собрать смогли. Сейчас вот думаем, что именно получилось – то ли вездеход, то ли луноход…

«Прапорщик» лоб почесал.

– Ладно, – говорит, – веди с командиром знакомить, придумаем чего-нибудь.

– Не могу я сейчас, – отвечаю, – все в столовой кино смотрят, сеанс только через час закончится.

– Какое ещё кино? – насупился мужик.

– А у нас одно кино, вот уже два месяца его смотрим – «Пуля для генерала». Это вестерн такой. Итальянский…

«Хомяк» хмыкнул:

– Надо же, «пуля», – затем посерьёзнел. – Ладно, веди тогда в кинозал ваш, вместе фильму смотреть будем.

Я поднял шлагбаум и пропустил «уазик» на территорию части. Затем вместе с «прапорщиком» направился в сторону столовой, попутно рассказывая о подробностях нашей здесь жизни:

– Вы не подумайте, вам у нас понравится – природа хорошая, грибов, ягод, орехов много. Правда, в офицерской комнате только две койки всего – для командира и его заместителя, – но ничего, пока с нами, солдатами, поспите. Если храпеть, конечно, не будете, а то…