Игорь Гагин – Мне приснилось детство (страница 13)

– Сашка, Игорёк пришёл! Хватит ерунду всякую смотреть! – взывает Александр Сергеевич.

Тут же телевизор заслоняет долговязая фигура и появляется высокий худощавый парень. Нос с горбинкой, смеющиеся серые глаза, светлые, конкретно выгоревшие, волосы. Это и есть мой двоюродный дядя, Александр Александрович. Ему шестнадцать будет только в январе, получается, что племянник, то есть я, старше дяди больше чем на полгода. Ничего удивительного, если учесть, что его двоюродный брат и мой дядя Серёжа Николашин, младше меня на двенадцать лет.

Вышли на улицу, устроившись на лавочке под размашистой ветлой, которая больше полстолетия растет напротив Сашкиного дома. Пошли расспросы за жизнь: про «как дела на личном фронте», «куда собираешься податься после школы» и так далее. Полились свежие и не очень анекдоты. Вокруг нас постепенно собиралась местная молодежь. В подкравшейся темноте помигивали огоньки папирос, раздавались матюки, смех. Кто-то попросил рассказать про Брянск, и я начал плести истории про брянских бандюганов. Байки эти были позаимствованы из рассказов моего приятителя Сашки Караваева, который буквально пару недель назад, сидя на скамейке у моего подъезда, вдохновенно втюхивал их ахающим и охающим девчонкам. Сегодня его страшилки очень даже пригодились. Тут ещё, в придачу, вдохновившись необычностью ситуации, приплёл что-то от себя. Из темноты слышались голоса каких-то девчонок, что означало присутствие женского пола. А это ещё больше раззадоривало моё воображение.

*****

Следующий день выдался жарким. После выполнения общественно-полезного поручения по тасканию из колонки воды для полива огурцов, присел на ступеньках веранды, где, изнывая, страдал Серёжа. Брательник без устали ныл, требуя, чтобы мы поехали куда-нибудь купаться и непременно взяли его с собой. Батя наотрез отказался, сославшись на дела, а дел в деревне всегда невпроворот: двор подправить, дров нарубить, новую яму под погреб наметить, воды в бочку для поливки натаскать. Я всё утро этим и занимался. Берёшь два ведра и до колонки, метров сто. Напор не сильный, поэтому ведра наполняются относительно долго. За это время успеешь ворон и уток посчитать, да на щиплющих травку гусей поглазеть. Потом назад, с двумя полными ёмкостями по десять литров каждая, а так как ходил босиком, силу воли вырабатывая, получалось не быстро. Опрокидываешь содержимое вёдер в бочку и назад. Ступни нежные, так как босиком ходить этим летом ещё не приходилось. Вот и идешь осторожно, чтобы на камешек не наступить, а если наступил, не шлепнуться от пронзительной боли.

Серёга спокойно посидеть не давал, через каждые две-три минуты включая занудное: «Ну, поедем купаться! Ну, поедем купаться». Одного его бабушка не отпускала, да и некуда. Всего лишь четыре года назад в Шишкино было несколько приличных рукотворных прудов, в которых можно было нормально освежиться. Не считаю те, что созданы на радость водоплавающим питомцам, типа уток и гусей. Школьный пруд, в котором я когда-то собственными штанишками карасей ловил, заилился; другой, безымянный, располагавшийся недалеко от конюшни, обмелел катастрофически, лягушкам по колено. Бывший шикарный пруд на дне оврага, куда мы постоянно бегали в недалеком прошлом, теперь только в воспоминаниях. Остался Зубовский пруд, но туда надо было идти через два леса и одно поле. Далековато без привычки.

Подвалила ватага пацанов возраста Серёжки и чуть постарше.

– Пошли купаться?! – кричали они, призывая Серёгу двинуть с ними на Зубовский пруд. Бабушка его в такую даль, без сопровождения старших, отпускать наотрез отказывалась. Тогда он вцепился в меня, как клещ, пришлось направить его к бабуле, которая в это самое время занималась на огороде огурцами.

– Беги к бабуле, скажи, что ты со мной на пруд идёшь.

Он моментально исчез, отсутствовал минут пять и нарисовался счастливый и сияющий.

– Отпустила! – завопил он, обращаясь к своим друзьям. – Ура! Но только с ним!

На крыльцо вышел отец, дал ценные указания, и мы всей компанией направились в сторону Сельмага. Здесь, у колонки, дорога разбегалась в разные стороны: направо – на деревню и налево, к крайнему дому у оврага. Спустились вниз, перешагнули через никогда не пересыхающую, тянущуюся по дну траншею, и поднялись на другую сторону по круто уходящей вверх тропинке, которая сразу ныряла под кроны переплетённых ветвей орешника. Дальше дорога пробивалась через чащу, под ногами сухие листья и веточки, топорщащиеся из-под земли древесные корни.

Тропинка к Зубово вела через широколиственный лес, пересекала картофельное поле, снова ныряла под древесные своды. Здесь было относительно прохладно, щебетали птички, гулко разносились ребячьи голоса. Мальчишки, чувствуя приближение водоёма, невольно ускорили шаг. Пруд встретил нас приятной прохладой, с противоположного берега слышались весёлые голоса местных девчонок. Раздеваясь на ходу, с воплями и матюками, шишкинская ребятня посыпалась в воду.

Двое сидят на высоком, поросшем притоптанной травой берегу. Одного я узнал – это Коля Колдаков, во втором, сколько не пыжился, никого из своих бывших знакомых признать не получилось.

– Купаться пришёл? – спрашивает очевидное Колдак.

– А зачем ещё в такую даль тащиться?

– Это верно! Ну-ну, давай, ныряй, а мы посмотрим.

Колдак, с усмешкой на губах, следит, как я, оскальзываясь, спускаюсь к воде. По всей видимости, ожидает, что я шлёпнусь и на заднице скачусь в водоём. Попутно, вставляя через слово невербальную лексику, что-то рассказывает своему приятелю. Не шлёпнулся, хоть было по-настоящему скользко. Пацаны, вылезая из пруда, основательно размочили землю, превратив откос в настоящий каток. Вода прохладная и мутная, дно илистое. Проплыв до середины, возвращаюсь назад и вылезаю на берег, устраиваясь рядом со своими вещами. Гомон стоит не шуточный. Серёжа, дорвавшийся до воды, самозабвенно бултыхается у берега, не рискуя заплывать на глубину, но и вылезать не торопится, хотя губы уже посинели и трясутся.

– Серый, хватит, заболеешь! – обращаюсь к нему, стопроцентно уверенный, что не послушает. Так, больше для профилактики, чтобы помнил.

– Не заболею! Я долго так могу! – вибрирующим голосом сообщает мальчишка.

Ещё двое выходят из-за деревьев и решительно направляются к нам. Высокий и светлоголовый – Сашка Чапай, рядом чернявый, едва достающий макушкой до его плеча. Так это же Серёга Мальцон! Вот это неожиданная встреча!

– Здорово, Игорёк, – весело приветствует меня Сашка, на ходу расстёгивая ремень на брюках.

– Привет, братаны! Серёга, а мне сказали ты уехал?

– Так приехали сегодня! – улыбается Мальцон. Мы с ним, как сокрушалась бабушка, очень похожи: оба чернявые, с одинаково вьющимися волосами, брови на переносице чуть сросшиеся, глаза серые. Кажись, в одну породу пошли: Гагинскую.

– Вот, бл@т! – выпалил Сашка.

– Где? – Серёга приложил ладонь ко лбу, вглядываясь в нечто, находящееся на противоположном берегу.

– Да не там, а здесь! Плавки, чёрт их раздери! – говорит Сашка, изучая что-то внизу своего живота.

– А что с ними?

– Раскорячиваются, а это не культурно.

Все дружно заржали.

– Айда купаться, – Сашка подмигнул мне и ринулся в воду, Мальцон за ним. Я решил не отставать, тем более, что за это время уже обсох и похоже, даже начал перегреваться.

Накупавшись вдоволь, сидели на травке и говорили о всякой всячине, вспоминали события четырехлетней давности. Такое ощущение, что всё, что было – это вообще было не с нами. Взахлеб начинали с афоризма «а понишь?», а дальше масса историй про детские шалости и случившиеся с нами тогда приключения.

– Ну что, может домой? Жрать что-то охото! – предлагает Мальцон часа через полтора.

– Туда ж идтить, – лениво потянулся Сашка, – но надоть.

Серёжу вытаскивать из пруда не пришлось, так как его приятели тоже засобирались в обратную дорогу. Пацаны убежали вперёд, в мы втроем следовали за ними в небольшом отдалении. Прошагали почти полпути и уже пересекали картофельное поле, как впереди замелькали цветастые девичьи халатики. Девочки, петляя вместе с тропинкой, шли нам навстречу. Я, близоруко прищурившись, пытался их идентифицировать с теми, кого знал.

– Маринка, Галька и Муха, – облегчил мои страдания Сашка.

– Что ещё за Муха?

– Да так, Светка Панова. Ты её точно не знаешь.

– Просто интересно.

Шедшие впереди мальчишки, ведомые Игорьком Селивановым, отступили с тропинки. Пропуская девушек, Кукуня пробасил что-то задиристо-приветственное, на что тут же последовал звонкий смех. Игорёк Селиванов был парнем здоровым, крутоплечим, с басовитым голосом. Когда я спросил Сашку, а почему его кдичут «Кукуней», он, усмехнувшись, ответил:

– Такого бугая в лесу встретишь, обосрёси! Кукуня, он и есть Кукуня.

Девчонки поравнялись с нами, а мы, пропуская, сошли с тропинки в заросли картофеля.

– Что, уже назад? – поинтересовалась Маринка.

– Да вроде назад, – неуверенно сказал Сашка.

– Пошли с нами, что в деревне делать? – заманчиво пригласила Светка-Муха.

Галя, устремив взгляд на свои босоножки, молчала прошествовала мимо.

– А что, может, вернёмся? – толкнул меня в бок Сашка. – В деревне действительно делать нечего.

– А как же насчёт «поесть»?

– Так терпимо ещё.

– Пойдём, раз зовут! – Мальцон, не ожидая нашего согласия, повернул за девчонками, которые уже подходили к кромке леса.