Игорь Фёдоров – Иллюзия одиночества (страница 7)

Ах да! Серебряные Руды – это шахтёрский посёлок. Самый, что не на есть северо-восток нашего края, ассоциирующийся с захолустьем, где медведи ходят по улицам, во дворах стоят языческие истуканы, а Интернет провели только в прошлом году, да и то мимо. Люди, живущие там, не отрицают, что это действительно захолустье и на все издёвки отвечают с юмором. Кстати, медведи действительно иногда заглядывают в окна, смотрят, как люди пьют чай. На них даже собаки не лают.

Пик расцвета посёлка пришёлся на шестидесятые годы, когда в этих краях нашли серебряную руду, богатую по содержанию, но, как после оказалось, скудную по запасам. Министерством геологии было принято решение срочно осваивать территорию. Вместе с геологами приехали комсомольцы. С энтузиазмом и песнями, с поистине комсомольским усердием, они принялись прокладывать дороги, осваивать целину и создавать семьи. И край стал процветать, надежды были радужными, перспективы многообещающими. Но внезапно серебро закончилось. Эксплуатационные запасы оказались гораздо ниже прогнозных, такое бывает. Целина тоже не оправдала ожиданий, короткое лето не способствовало хорошему урожаю, а дожди здесь льют, как им вздумается, или заливают всё или их нет. И самое главное – возобновилась стройка БАМа и комсомольцы поспешили туда, где их неиссякаемая энергия была нужнее. В полупустом посёлке остались только геологи, осваивающие остатки серебра и несколько уже обжившихся семей – сереброрудчан, которых в шутку стали называть бессребрениками.

Какое-то время жизнь в посёлке была вполне сносной – что-то добывалось, что-то плодилось, что-то колосилось. Но вот девяностые годы прошлись по этим местам бульдозером. Тем, кому угораздило родиться в это время, не пришлось ходить в школу. И первоклассники и выпускники посещали один дом с единственным преподавателем. По этой причине дети не изучали географию, химию и литературу. Оценки были, а предметов нет. Как думаете, согласилась бы Валя променять свою роскошную базу отдыха на этот бесперспективный посёлок с красивым названием? Нет, конечно. И слава Богу, что не здесь моя родина.

Почему я соврал Вале? Так получилось.

Всю информацию о Рудах я узнал от университетского товарища, с кем вместе обучался и соседствовал в общежитии.

– В Рудах может выжить только тот, кто там родился, – преисполненный гордостью говорил он за стаканом пива, – остальные ломаются. Вот тебе там точно делать нечего.

Ну что я могу сказать на это? Аминь!

Я постучался в массажный кабинет, который являлся, по сути, стоящим в дальнем закутке вагончиком для дорожных рабочих, но с отличной отделкой как снаружи, так и внутри. Одна из причин моего прибытия здесь был именно массаж спины, поэтому я заранее спросил администратора гостиницы, иначе пришлось бы изрядно поблуждать по базе, расспрашивая таких же, как я, отдыхающих.

– Войдите, – отозвался тихий измученный голос.

За столом сидел тот самый дед, по крайней мере на нём была примечательная морская фуражка, надвинутая на глаза. И он не столько сидел, сколько полулежал, откинувшись на спинку стула. Вид у него был далеко не рабочий. Я не нарколог, но могу точно сказать, что массажист был пьян в дугарину.

Он посмотрел на меня мутными глазами.

– Проблемы?

Я положил на стол квитанцию и заключение врача. Дед поднёс бумаги к лицу и прищурился.

– Та-ак, ротация позвоночника… понятно, мануальная терапия… а тут что… пишут, как курица лапой…

– При ходьбе проблем нет, а вот когда сижу или нагибаюсь, там что-то как-то…

– Тянет?

– Ага.

Дед посмотрел на меня, как тяжелоатлет на штангу, которую сегодня поднимать не намерен.

– Слушай, давай завтра, – он отложил бумаги и тут же забыл о них.

В принципе я бы не доверил свою спину пьяному специалисту, даже с многолетней практикой и с десятком сертификатов, что висели на стене кабинета в рамочках.

– Вчера неправильно отпраздновал день рожденья.

– Поздравляю.

– Да не свой, – он положил фуражку на стол и вздохнул, – не рассчитал сил, сам понимаешь.

– Понимаю, как никто другой, – постарался я скрыть сарказм, – сам, бывает, вхожу в «пике».

– Так может?

И тут на столе появилась бутылка, а сам дед расцвёл ярче июньской сирени. Он смотрел на меня с такой надеждой, что было бы просто бесчеловечно отказать. Мы же не фашисты, в конце концов.

– Только по чуть-чуть, – предупредил я, – мой отдых не предусматривает налитые до краёв стаканы.

– О чём, речь! Мне и самому нельзя.

– Пью через раз.

– Верное решение, напарник.

Я даже не заметил, как на столе появились две стопки, и пришёл к выводу, что дед профи не только в массажном деле.

– Леонидыч, – представился дед.

Ха! Оказывается Леонидыч и дед с фуражкой, одно и тоже лицо. Ну и работники здесь, ошалеть можно. На работе пьют, играют в карты на путёвки, бьют морды отдыхающим, даже если это было обосновано… Надеюсь, вчера действительно было день рожденья и загулы здесь не являются чем-то бесконечно постоянным. Сам-то я не любитель выпивать, ещё в школе понял, что это кривая дорожка. Но мне сегодня за руль не садиться, а друзей заводить надо.

– Саня.

– Ну, Саня… – тут он внимательно посмотрел на меня, – а мы раньше не встречались?

– Исключено, я на массаже впервые.

– Ладно. Ну, Саня!

Мы исполнили ритуал застольного знакомства, и пока Леонидыч готовился выплеснуть на голову случайному слушателю тонну ненужных воспоминаний об армии и первых трёх жёнах, я спросил:

– Валентина отзывалась о вас как о хорошем специалисте.

– Кто? Ах, Валька. Ну, она врать не будет.

– Что-то она сегодня грустная.

– Валька? Значит грустно ей.

– Она здесь всю жизнь?

Я вырыл для мысленного потока Леонидыча хороший широкий канал. Теперь перед его глазами стояла исключительно невесёлая история девушки с озера. Всё, что он хотел мне поведать, было благополучно забыто. Вот теперь я готов стать внимательным слушателем и при наличии ручки и тетради вёл бы конспект.

Леонидыч достал из ящика сигареты и на правах хозяина закурил.

– Не желаешь? – он указал на пачку.

– Только-только бросил, – соврал я.

Я, вообще, часто вру.

– Угу, – кивнул Леонидыч.

Он всё ещё не наполнил стопки, видимо разговор будет долгим.

– Валька, понимаешь… она как птица в клетке. Кормят хорошо, а свободы нет. То есть, свобода есть, а перспектив никаких.

– Мечтает улететь?

– Это единственная возможность для неё. Вот ты откуда будешь?

– Из Москвы!

– Ух ты! А тут что забыл?

– Приехал к родне. Дядя, брат отца, приобрёл путёвку, а поехать не смог. Так как я всех успел достать своим занудством, семейным советом решили послать меня. И спину подлечить заодно.

– Занесло, однако. Вот меня однажды…

– Валентина мечтает улететь, – напомнил я.

– Да, свобода.

Леонидыч наполнил стопку и вопросительно посмотрел на меня.

– Пропускаю.

– Хочет на свободу, – он выпил, не морщась, – но никто не спешит открыть клетку.

– Нет желающих?

– А кому она нужна? Нет, Валька невеста, что надо. И умная, и фигура отличная. Видел её в купальнике?

– Нет.