Игорь Фарбаржевич – Любовь и вечная жизнь Афанасия Барабанова (страница 1)

Игорь Фарбаржевич

ЛЮБОВЬ И ВЕЧНАЯ ЖИЗНЬ АФАНАСИЯ БАРАБАНОВА

Книга первая

ОСОБНЯК В КАРАМЕЛЬНОМ ПЕРЕУЛКЕ

Роман в шести частях о забытом русском Сказочнике

Памяти всех неправедно забытых талантов

ПРЕДУВЕДОМЛЕНИЕ АВТОРА

Мой дар убог, и голос мой негромок, Но я живу, и на земле моё Кому-нибудь любезно бытиё: Его найдёт далёкий мой потомок В моих стихах; как знать, душа моя Окажется с душой его в сношеньи, И как нашёл я друга в поколеньи, Читателя найду в потомстве я. …Я вызову любое из столетий, Войду в него и дом построю в нём.

Каждый пишет, что он слышит,

Каждый слышит, как он дышит.

Как он дышит, так и пишет,

Не стараясь угодить…

Многое, о чём пойдёт речь, выдумка!

Согласно жанру романа.

Не выдуман лишь главный герой – забытый русский сказочник, которого укрыло крылом Время, а быть может, и Сам Господь, не выдавая его будущим годам и поколениям, то есть нам с вами.

Точно так же, почти на век, скрыли годы могучего гения, одного из прародителей современной музыки – Иоганна Себастьяна Баха.

Когда Господь кого-то любит, то прячет до поры, до времени – чтобы потом, в Нужный Срок, предъявить его миру, сбережённого от наветов и сплетен, с чистой душой и добрым сердцем.

Несколько лет тому назад, работая в зарубежных архивах «Российской Библиотеки Русской Провинции», я наткнулся на рукописи неизвестного мне автора, жившего в первой трети 19 века. Это были «Сказки, рассказки и небыли» Афанасия Барабанова.

Истории показались настолько современными – по сюжету и стилю (на фоне подобных произведений той эпохи), что сразу же захотелось узнать подробней об этом писателе. Я стал искать о нём сведения, но нигде не смог найти и следа – в том числе, в Российской Государственной Библиотеке (бывшей «Ленинке»). Странное ощущение испытал я: сочинения человека, написанные пером на бумаге, лежали передо мной, а о нём самом не было ни строки!

Вскоре об этой странной находке я рассказал моему приятелю из Германии, профессору-лингвисту Отто Крацеру. Каково же было моё удивление, когда он сказал, что не только слышал об Афанасии Васильевиче Барабанове, но и хорошо знает его биографию (в воспоминаниях издателя Карла Штернера, а также гусарского поручика в отставке Павла Львовича Агафонова), однако нигде не может найти его сочинения.

И вот, объединившись, мы решили когда-нибудь выпустить книгу – как в России, так и Германии – о жизни забытого русского сказочника, включая его удивительные истории.

Профессор Крацер сделал перевод «Сказок, рассказок и небылей» на русский язык, я же рискнул написать роман о жизни А. Барабанова, в жанре «фантастического реализма», не называя, при этом, самого Автора – русским или немецким писателем – ибо всё талантливое на свете принадлежит всему человечеству. Как Пушкин, Гофман или Бах…

Погиб Афанасий Барабанов случайно и нелепо, совсем молодым – в 1836 году, 25 лет от роду.

ПРОЛОГ

Там русский дух… там Русью пахнет!

– Ва-ась! – раздался со второго этажа старинного двухэтажного дома № 2 нетерпеливый девичий голос: – Ва-а-ся!.. Спишь, что ли?!..

Голос принадлежал девушке-подростку лет четырнадцати, с тонкой спортивной фигурой, рыжими растрёпанными волосами, разбросанными по узким загорелым плечам, с «фенечкой» на левом запястье. Высунувшись из окна по пояс, она обратила своё миловидное веснусчатое лицо к раскрытому балкону соседа.

Было 20 мая – преддверье жаркого лета. Во дворе на верёвках сушилось чьё-то бельё, жужжали мухи, жуки и пчёлы, пищали комары, гудели шмели, стрекотали кузнечики. В ветках деревьев скандалили утренние воробьи, в небе щебетали ласточки, цветастая бабочка бесшумно присела на анютины глазки, что росли на цветочной клумбе.

Из раскрытого окна «дворницкой», что располагалась под всем домом № 2, где жил дворник всего большого двора в десять многоэтажек – Семён Фёдорович, о котором мы ещё расскажем много чего интересного, молодой голос Окуджавы выводил:

…Исторический роман Сочинял я понемногу, Пробиваясь, как в туман, От пролога к эпилогу. Каждый пишет, что он слышит, Каждый слышит, как он дышит, Как он дышит – так и пишет, Не стараясь угодить. Так природа захотела. Почему – не наше дело, Для чего – не нам судить…

А на старой вишне, рядом с домом, чутко дремал дворовый Мудрый Ворон.

«И что она нашла в этом Васе?… – разморённый жарой размышлял он про себя. – Обыкновенный молодой человек шестнадцати лет. Ну, высокий… Ну, голубоглазый… Ну, блондин… Подумаешь, отличник Гуманитарной гимназии!.. Да мало ли, кто хорошо учится! Собирается, видите ли, стать издателем! Скажите, пожалуйста! Смирдин! Брокгауз и Эфрон!.. – Ворон был очень старый, кого-то когда-то знавал лично. – И самое главное, где деньги возьмёт на эту блажь?… Сейчас, чтоб напечатать дешёвую рекламку, столько денег достать нужно – запыхаешься! А уж издавать книги – это же сколько тысяч потребуется!.. Ни тебе знакомых банкиров, ни богатых друзей… А если б и были, кто даст на эти фантазии хотя бы копейку?!.. М-да! Не повезло Марии. Умная девчонка, с семи лет занимается в Спортивном колледже, а связалась Бог знает с кем!..»

…Вымысел не есть обман, Замысел ещё не точка. Дайте дописать роман До последнего листочка. И пока ещё жива Роза красная в бутылке, Дайте выкрикнуть слова, Что давно лежат в копилке…

Мудрый Ворон прикрыл глаза и собрался было ещё подремать, но «умная Мария» вновь загорланила на весь двор:

– Ва-ась! А, Вась?! Выдь! Сказать чё нужно!..

– Тьфу ты! – Мудрый Ворон, взмахнул крыльями и, уже пожалев, что похвалил Марию, полетел соснуть в чахлых дебрях городского сада.

Сосед Вася – он же Василий Барабанов – вышел, наконец, на балкон. Был Вася высоченного роста, щёки – кровь с молоком, хотя молоко терпеть не мог, со светло-русыми вихрами и в очках.

– Привет, Князева!.. – невозмутимо произнёс он. – Чего орёшь?

– Вась, – затараторила девушка, – ты в полночь свободен?

– Дурацкий вопрос! – не удивился ему Вася. – Естественно, свободен. Потому что сон, Маша, это ночной отпуск от всех дел на свете! А в чём «проблэм»?…

– Нужно сходить на чердак.

Он глянул на неё озадаченно: