Игорь Евтишенков – Тайна трёх сингулярностей. Часть первая. Контакт (страница 5)

– Давай, давай, прыгай! А то заждались уже!

Юля слышала всё это настолько отчётливо, как будто сама стояла под забором. Майкла «приняли». Прямо с рюкзаком. У «принимающей стороны» возникло замешательство. Потребовались понятые. Они стали что-то обсуждать. Товар был слишком крупным. Владельцу рюкзака предложили посидеть под забором в наручниках.

В комнате в это время ситуация накалялась. Послышались удары по стеклу. Сильные. Его хотели разбить. Однако стекло оказалось ударопрочным. Снова задёргалась ручка двери. Но всё оказалось бесполезным. Юля осмотрелась. В голове возникла ясная и понятная мысль: «Уходить. Через окно. С ним». Глаза остановились на тщедушной фигуре Чижика, который трясся у стекла, пытаясь рассмотреть, что происходит в зале.

– Может, открыть? А? Кто там?

– Полиция! А ты – пьяный. Хочешь?

– Нет, нет, что ты! Но мы же не виноваты? – проблеял он, повернувшись к Юле. Объяснять, что делать, времени не было. – Ой, ты чего?! Куда? – на его лице отобразилось изумление. Пришлось тащить бедолагу за руку.

– Ты что, сюда? – больше он не произнёс ни слова. Хмель исчез, и голова теперь стала кружиться от высоты.

– Молчи! Я держу, – послышалось сзади. Две руки крепко сжали его за бёдра и слегка подтолкнули вперёд. В принципе, Чижик мог бы пройти сам, если бы не смотрел вниз, но жёсткая хватка Юли значительно облегчала эту задачу.

Когда впереди показался металлический забор с двусторонними крючьями, Юля наклонилась к светлой шевелюре и прошептала:

– Молчи! Иди спокойно. Ногу разворачивай. Не смотри вниз!

Но Чижик всё равно смотрел. Как он мог не смотреть! Под забором стояли, сбившись в кучу, человек пять. Чуть дальше, в стороне ещё один разговаривал с двумя женщинами и что-то записывал. На тротуаре сидел понурый Майкл. Больше он ничего не запомнил, потому что ноги неожиданно упёрлись в два толстых металлических профиля. Дальше надо было идти, разворачивая стопу поперёк, чтобы носок становился на одну трубу, а пятка – на другую. «Правильно. Приподнимай ногу», услышал он её голос.

На самом деле Юля молчала. Она произнесла эти слова про себя. По реакции Чижика было ясно, что он их услышал. Но у неё тоже не было времени разбираться, что сейчас происходит. Люди внизу были заняты своим делом и не смотрели вверх. Мысль о том, что этим путём может воспользоваться кто-то другой, наверное, не приходила им в голову.

– Слушай, я – всё, – произнесла впереди соломенная шевелюра. Послышался вздох облегчения. Чижик был сам удивлён, что добрался до конца. Они прошли этот забор так ровно и чётко, как будто двигались по асфальту. Он справился. Или, скорее, ему помогли справиться. Юля помогла. Когда до него дошло, что он даже ни разу не покачнулся и всё это время был крепко зажат в тиски между её двух ладошек, бедняга опешил и открыл рот.

– Не всё, – раздалось сзади громкое шипение. – Направо! – эти слова прозвучали как приказ, однако справа забор выглядел совсем по-другому: тонкий, металлический, с витой режущей проволокой наверху. К счастью, Юля пошла первая. – Иди за мной. На землю не слазь!

Через несколько метров они достигли безопасного участка и осторожно сползли по решётке вниз, между крючьев соседнего забора, прямо под колючей проволокой. Ноги удобно опустились на приваренную посередине трубу. Однако до земли всё равно было ещё далеко, и «Мучение двух обезьян», как назвал это про себя Чижик, длилось довольно долго. Он был уверен, что все камеры наружного наблюдения уже давным-давно зафиксировали движение, и теперь в конце забора их ждут собаки или охранники. Однако ничего не произошло. Они благополучно добрались до очередного каменного забора, перелезли через него и оказались в широком переулке недалеко от станции метро.

– Фух, ну ты даёшь…

– Слушай, – перебила его Юля, продолжая пребывать в состоянии непонятного раздвоения. Она заранее знала, какие слова должна будет сказать, даже чувствовала, что они были сформированы в виде мысли в глубине её сознания, но почему-то губы произносили их быстрее. И это было странно. – Мы с тобой незнакомы. Ты понял? Вообще!

– Как это? – для бедного Саши Чижова такое поведение милой и доброй Юлечки, которая всегда и во всём ему помогала и к которой он, если честно, чувствовал определённую симпатию, хотя боялся в этом признаться, было унизительно обидно. Мало того, что он был на пару сантиметров ниже её, а теперь она ещё вела себя так, как будто он подставил её или сдал полицейским.

– Там был рюкзак. У твоего Майкла. С наркотиками, – делая ударение на каждом слове, произнесла Юля. В голове пронеслись картины ухаживания, улыбки, вино, вежливые комплименты, а в конце – удары по стеклу. Это были мысли Чижика. Она вздохнула.

– Но мы же… Я же не приносил его. Рюкзак – не мой, – слезливым тоном запричитал он. – Нет, нет, ты же сама подтвердишь.

– Ты что, дурак?! Стой! Забудь о рюкзаке. Навсегда! Понял? – на костлявое плечо легла маленькая ладошка. Она так сильно сжала его, что Чижик вскрикнул.

– Больно! Ты что! С ума сошла. Ой, как больно! – он скривился и согнулся пополам, схватившись за плечо. Через какое-то время боль отпустила, и бедняга выпрямился. – Там же камеры. Нас всех…

– На камерах ничего нет. Понял? Нас там не было. Ни тебя, ни меня. Слышишь? Забудь. Всё забудь. Ты меня не знаешь, мы там не были. На камерах нас нет.

– Откуда ты знаешь? – опешил Чижик. Юля пожала плечами, прислушиваясь к внутреннему голосу, но ничего не услышала. Она была уверена в том, что говорила. Но почему, ответить не могла. – А ребята? Светка как же? Их же спросят, – логично заметил он.

– Давай сначала с тобой решим. Хорошо? Отвечай за себя. Мы с тобой незнакомы, и точка. Так, виделись в Универе пару раз. Ты понял?

– Да… – без энтузиазма протянул обладатель соломенной шевелюры. На этом они разошлись. И потом долго не виделись. Очень долго…

ГЛАВА 2. КОРЕННЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ

Светлана вернулась в общежитие только утром. Вся в слезах и с кругами под глазами. Её почему-то «записали» в подруги Сергея. А тот причинил немало хлопот полицейским во время задержания. Физических. Плюс выяснилось, что наркотики Майклу передал именно он. Светлану всю ночь допрашивали, но она сначала билась в истерике, не понимая, что от неё хотят, потом отрубилась и несколько часов тупо смотрела перед собой, не реагируя ни на какие вопросы. Заставив где-то расписаться, полицейские отпустили её. В Универе, естественно, сразу всё узнали. Вокруг бедной первокурсницы стали сгущаться тучи.

Юля на следующий день после происшествия пошла на занятия и вела себя как ни в чём не бывало. Однако уже на второй паре она снова почувствовала странное влияние на ход своих мыслей. Какая-то неведомая сила толкала её обратно в общагу. Настойчиво и сильно.

В комнате была одна Светлана. Она лежала на кровати и тяжело дышала. Юля сразу, сходу сказала ей написать заявление на академический отпуск по беременности и популярно объяснила, зачем это надо. Но та уже и так всё знала. Она уже час провисела на телефоне с подружкой из деканата, и «Танечка, милая» дала ей понять, что за наркотики могут вышвырнуть без всяких разговоров. Второй созвон уже происходил в присутствии Юли. Секретарша Таня удивилась такой резкой перемене в поведении Светланы и сразу же поддержала её предложение. Более того, она даже согласилась ей помочь, и через день белокурая подружка Юли, распрощавшись со всеми обитателями общаги, села на поезд и благополучно покинула Москву. Как оказалось позже, это было даже к лучшему.

Проводив её, Юля долго стояла посреди маленькой, похожей на пенал комнаты и пыталась понять, что с ней происходит. Она явно думала, мозг думал, это ощущалось, однако сама она никак не могла понять, о чём. Вскоре всё стало на свои места, и в голове созрело вполне логичное решение: надо уходить. Пока руки быстро собирали вещи и писали заявление коменданту общежития, в голове всё время крутился вопрос, почему она раньше не была такой решительной и сообразительной. Ответа, увы, не было.

Вскоре все вещи были упакованы, оставалось только позвонить в деканат.

Таким образом Юлия Плугова к вечеру «освободила» второе свободное место в этой комнате. Её «побег» не вызвал ни малейшего интереса, потому что москвички часто так поступали. Считалось, что им трудно привыкнуть не только к новому быту, но и более простым, жёстким отношениям со своими сверстницами из других городов.

В это время на Третьей Фрунзенской, в доме на набережной, возле Министерства Обороны, жизнь текла своим чередом. Давно не общающиеся между собой соседи жили за толстыми металлическими дверями в спокойном беспечном одиночестве, и только в одной квартире всё ещё оставалась старая деревянная дверь с высокими створками. Здесь проживал профессор Абрикосов, которому уже давно не было дела до новомодных ремонтов и улучшений. В тот злополучный вечер он один из немногих слушал по телевизору сообщение о столкновении галактик в глубинах Вселенной. А на следующий день всё изменилось.

Дерзкий звонок зазвонил так громко и непривычно заливисто, что заставил его вздрогнуть. Лежавшая на краю стола ручка упала на шелушащийся, пошарпанный паркет, и спавший в кресле кот лениво приоткрыл один глаз, реагируя на непривычный звук. Серей Федорович зажмурился и потёр глаза кулаками. Может, послышалось? Нет, звонок повторился. На этот раз он звучал чуть дольше, чем в первый раз. Кто бы это мог быть? Любопытство учёного взяло верх: он встал и, кряхтя, направился к двери. Внизу спины, возле копчика, снова возникла ноющая боль. Сколько раз он уже давал себе слово вставать со стула раз в час и делать упражнения! «Сейчас надо будет сделать… надо будет обязательно сделать», еле слышно пробормотал он.