Игорь Евтишенков – 2. Субэдэй. Яростное сопротивление (страница 5)

– Это так?

– Я спрашивал духов леса… – заикаясь, протянул шаман. С одной стороны, его самолюбию льстило, что вождь в последнее время так часто обращался к нему за помощью. Но с другой стороны, сейчас от него зависело что-то очень важное, даже страшное, что лишало бедного Дзэтая сил и воли. Он не мог думать, составлять слова, говорить, ощущая только безумное волнение и страх. К счастью, это не отражалось на его лице, которое сохраняло торжественный вид человека, посвящённого в великие тайны.

– И что они сказали? Они говорили о чужаке? – своими вопросами вождь невольно помогал шаману, и тот вдруг почувствовал, что может просто повторять его слова, а там уже будь что будет.

– Да, духи леса говорили о Билбэте. Наши предки говорили о нём, – медленно и важно произнёс он.

– Они говорили о Нурэе? Кому принадлежит его смерть? – настаивал вождь.

– Жизнь и смерть зависят от духов леса, – уклончиво ответил шаман, но потом вспомнил слова чужака и, не думая, повторил их: – Они оставляют жизнь Нурэя себе, а смерть дарят врагу. Туматы не умирают просто так.

Эти слова были очень важными, потому что именно их хотели услышать охотники. И даже старейшины, многие из которых хотели бы ещё спросить шамана о душах предков, вынуждены были промолчать, так как все вокруг стали радостно кричать и славить духов леса.

– Отпусти его! – приказал Баргуджин. Богдан встал и отошёл в сторону, на всякий случай опустив голову на грудь и поглаживая большим пальцем скулу. Привычка. Рука защищала челюсть от неожиданного удара. Однако со стороны противника угроз не наблюдалось. Нурэй с трудом поднялся и, согнувшись, отошёл к краю площадки. – Следующий! – приказал вождь, и на поляну вышел второй охотник. Он вёл себя намного осторожней, однако вскоре его постигла та же участь, что и Нурэя. Бедняга лежал в пыли и хватал ртом воздух. Удар пришёлся в солнечное сплетение, когда он пытался схватить Богдана руками.

Так продолжалось довольно долго, потому что последняя пятёрка охотников, наученная горьким опытом неудачливых предшественников, не спешила нападать и каждый сначала ходил по кругу, пугая Богдана то копьём, то ножом. Это занимало много времени, но заканчивалось всегда одинаково: звучал вопрос «Сдаёшься?», противник, корчась от боли, кивал головой и уходил к своим сородичам.

Когда все тридцать человек признали своё поражение, наступила небольшая пауза. Вождь думал, как начать разговор со старейшинами, чтобы не обидеть охотников. Но его опередил всё тот же Тоэхай.

– Чужак выполнил условие. Но как же он будет учить туматов, если он не охотник? – озадаченно спросил старик.

– Мы не нарушим закон племени, – громко произнёс Баргуджин и снова повернулся к шаману. – Дзэтай, скажи, когда духи разрешают провести обряд посвящения и праздник охоты?

– Через день, – не задумываясь, ответил тот, довольно улыбаясь. Всё прошло как нельзя лучше, вождь общался с ним на равных, в племени больше не смотрели на него косо, как раньше, и теперь можно было немного расслабиться.

– Тогда пусть чужак будет там! Духи племени не будут против. Если он пройдёт все испытания, тогда он станет одним из нас. Так, Тоэхай?

– Да, так.

– Шаман, готовься к обряду! – сурово произнёс вождь.

Глава 2. Друг познаётся в беде

– Шаман, готовься к празднику осени! – сурово произнёс вождь. – Завтра солнце снова поднимется над лесом и опустится над высокими горами. А когда оно взойдёт следующий раз, начнётся обряд посвящения. Это – моё слово! – Баргуджин поднял кулак над головой, что означало завершение совета, и туматы радостно загудели. Обряд проходил раз в году. Во всех родах подрастали юноши, которых должны были принимать в охотники. Все они волновались, потому что оказаться в положении Тэлэка, не получившего татуировку в прошлом году, было ужасно.

Впервые участие в обряде посвящения принимали не все охотники. После долгого обсуждения со старейшинами отобрали десять человек из самых многочисленных семей и отправили их к большому глубокому озеру, чтобы они нашли то место, откуда давным-давно пришли туматы. Ещё двадцать человек ушли на смену дозорных, которые теперь должны были постоянно находиться вдоль дороги, ведущей на юг, в земли уйгуров. Но те, кто ушёл, жалели только о том, что узнают об этом дне чуть позже.

Юноши не спали всю ночь. Стойбище покинули на рассвете. К полудню добрались до большого лагеря в лесу. Здесь было много шалашей из веток, сделанных наподобие гэров, с острым верхом. Полян было несколько, между ними росли кусты и редкие деревья. На самой большой располагался гэр вождя. Ветки были покрыты широкими пластами коры и мха. По краям возвышались куски дёрна, который уже сросся и образовывал защиту от подтекания во время дождя. Охотники стали приводить пустые шалаши в порядок, затыкать дыры и собирать ветки для костров. Больше в этот день ничего не надо было делать. Всем, кроме шамана.

Дзэтай разжёг возле гэра вождя небольшой костёр и начал доставать из мешочков травы и корешки. Затем настала очередь цветной глины и красок, сделанных из листьев растений. Шаман раскрасил лицо, шею и руки, посыпал травами костёр и положил несколько корешков с края, на серые угли, чтоб они не горели, а тлели.

Когда всё было готово, «посредник между живыми и мёртвыми» откинул голову назад и завыл. Его странное песнопение прерывалось бормотанием, лаем, визгами и выкриками, но он продолжал раскачиваться из стороны в сторону, постепенно увеличивая громкость этих звуков.

Богдану сказали, что он может отдохнуть вместе с другими юношами. Охотники в это время должны были сидеть вокруг шамана и слушать его причитания. Вождь внимал призывам Дзэтая, но внутри своего большого шалаша. Там, в одиночестве, его посещали духи предков, и никто не смел мешать их общению.

За долгие годы Баргуджин привык к этому и через какое-то время обычно проваливался в полудрёму, где видел свою семью и всё чаще – отца. Иногда они разговаривали. Но совсем не об охоте и обряде посвящения. В последнее время вопросы отца всё чаще и чаще оставались без ответа, заставляя Баргуджина думать над ними больше и больше.

Следующим утром юношей разбудили до рассвета. Родственники намазали им лица глиной, а шаман разрисовал щёки и лоб странными узорами. Богдану помогал Тускул. У них у единственных не было здесь родственников. Потом всех отвели на поляны. Глина высохла и неприятно стягивала лицо, но, похоже, это не мешало никому, кроме Богдана. Поэтому он потихоньку отодрал несколько кусочков на висках и щеках, после чего присоединился к остальным.

Ребята волновались. Они переминались с ноги на ногу, толкались и вели себя более активно, чем обычно. Но для Богдана это было просто соревнование. Он бросал дротики, как и остальные. Потом, когда раздали копья, точно так же спокойно попал во все мишени. Из лука было стрелять сложнее, однако до цели было всего девять шагов, и он точно попал в большой кусок коры, что являлось основным критерием успеха. Затем надо было пробежать по сопкам и снова бросать короткие копья. Проверяли дыхание и точность.

И вот тут произошла большая неприятность. Тэлэк, спускаясь со склона, случайно наступил на камень и подвернул ногу. Из-за этого он не мог второй раз бросать копья по трём мишеням. Для него это означало полный провал. Парень не мог пройти испытание и, следовательно, должен был расстаться с мечтой стать охотником в этом году, как и в прошлом. Такого позора он бы не пережил. Он хотел выхватить нож у одного из охотников, но тот вовремя среагировал и оттолкнул его.

Положение было критическим. Туматы не знали, как себя вести, и вождь уже собирался сообщить всем о неудаче Тэлэка, как вдруг вперёд вышел Богдан. Он прекрасно знал, что испытывает юноша в этот момент. Победы никогда не бывают без поражений. Поэтому Богдан сочувствовал ему. Он не мог бросить парня в беде только лишь потому, что тот нападал на него и хотел быть лучше и сильнее его в глазах своих соплеменников.

Да, отношения не всегда складываются удачно. Особенно у лидеров. Но помощь в трудной ситуации – это другое дело. К тому же у Богдана вдруг возникла идея, как обхитрить остальных охотников. Они знали, что Тэлэк его недолюбливает и всё время обзывает разными нехорошими словами, сравнивая с самыми недостойными животными, поэтому никто из туматов не ожидал, что тот придёт на помощь. Именно этот поступок сослужил Богдану в будущем добрую службу, когда уверенность в порядочности и надёжности чужака помогли убедить всё племя сделать правильный выбор.

– Подождите! – громко выкрикнул он. – Вождь, можно вопрос? – всё это снова прозвучало дерзко и невежливо, но его никто не остановил.

– Говори, – устало произнёс Баргуджин.

– Один человек кидает копьё в одну мишень. Ну в одну толстую палку, так? – Богдан показал на стволы молодых деревьев толщиной в ладонь.

– Так.

– А если сделать эту палку в два раза тоньше, тогда можно сказать, что в неё кидают два человека, так?

– Как это? – не понял вождь.

– Ну смотри, – Билбэт протянул две палки. – Вот видишь, один кидает в одну палку, другой – в другую. А если взять в два раза тоньше, – он взял ствол потоньше и протянул вождю. – Тогда можно сказать, что одно копьё попадает в две цели. Так?