Игорь Евгеньевич Кулаков – Программист Сталина (страница 84)
Мне, после такого, расставившего всё на свои места объяснения «из первых уст», оставалось только понимающе кивнуть. И принять как за руководство к действию.
Глава 25. Здравствуй, новый, сорок первый…
Застолье с соратниками в честь дня рождения Сталина, справленное в ночь с 21 на 22 декабря, разумеется, было не столь большим по размаху, как прошлогодние, связанные с юбилеем вождя, кремлёвские торжества.
Но общение в узком кругу с партийными товарищами продолжилось новогодним кремлёвским приёмом. С артистами и заслуженными приглашёнными, которое удачно провёл председатель нашего Комитета по делам искусств. При дружеской поддержке товарища Ворошилова, который, после официальной части с подведением итогов года, когда собственно приём перешёл в празднование, очень удачно «поработал» у товарища Храпченко тамадой.
- Из праздника в праздник… - сказал мне с виду довольный Сталин, с которым мы вышли немного в сторонку размять ноги, уже под занавес празднования в Георгиевском зале Кремля.
Видя хорошее настроение Кобы, я пошутил:
- Третий раз отмечать будешь со своими?
Сталин остановился, помолчал, внимательно посмотрел на меня. Даже чуть дольше, что я снова подумал - не самое хорошее настроение у него что ли? Вроде как весёлый был… и тут он произнёс то, что я меньше всего ожидал услышать в ответ.
- А ты знаешь, товарищ Молотов, что Пермь, который мы недавно в честь твоего 50-летия переименовали, долго таковым не останется?
Первое мгновение я даже и не знал, как реагировать. С одной стороны, такой оборот мог свидетельствовать о каких-то больших неприятностях, с другой стороны, обстановка была совсем не та, где оповещают о подобном, улыбка Кобы была весёлой, а не той, которую принято называть кривой.
Я промолчал, сочтя это своеобразным праздничным юмором, выбрав лучшим вариантом поведения - не отвечать на странную подковырку.
И, видимо, вот тут он (как я пришёл к выводу позднее) и неожиданно что-то решил. Только что именно, не сразу стало ясно.
Сталин, тем временем, видя, что я не нашёлся, что и сказать, ответил на мой вопрос.
- Там, тридцать первого, четвёртое празднество будет, Вяче. А ты со мной на третьем поприсутствуешь.
- Кто-то из товарищей военных отдельно будет?
- Увидишь и поймёшь на месте, на «ближней» даче, сам.
Моё предположение было связано с тем, что на всю следующую неделю, в Центральном Доме Красной Армии, было намечено большое совещание у военных. В Москву были приглашены командующие объединениями, члены Военных советов и начальники штабов округов, а также некоторые командиры соединений.
Не зря это так преследовали воспоминания о ноябрьской поездке в Берлин. Уж очень въедливо Коба выспрашивал подробности у меня и товарищей Василевского и Злобина после возвращения. Даже об оттенках интонаций принимающей стороны, о поведении как самого Гитлера, так и Риббентропа. Очевидно, сравнивания наши слова и впечатления из поездки со своими соображениями и предположениями? Вообще, у меня создалось впечатление, что осенью Хозяин определился. Если до этого, весной и летом, у него были сомнения насчёт Гитлера и его планов, которыми он со мной делился, то после возвращения и разговора, выслушав все мои предположения о будущем поведении Германии и о возможных действиях остальных империалистических держав, Сталин, подводя итог обсуждения, твёрдо и уверенно высказался.
- Он нападёт.
Больше тогда он ничего мне не сказал. Но для себя, Хозяин, очевидно всё уже решил.
Если да, то когда произойдёт нападение на СССР? И, по прежнему неясно было, что именно стало причиной того, что сомнения у него развеялись. Явно не из-за результатов моего общения в Берлине с тамошними заправилами. Они лишь что-то добавили в взгляд на ситуацию Сталина…
Действительно, самых высокопоставленных наших командиров РККА я увидел. Видимо, Сталин счёл необходимым поздравить их с наступающим 1941 годом у себя на даче, в узком кругу. Такое предположение хорошо складывалось с крайней уверенностью хозяина в том, что у наших Вооружённых сил скоро будет большое дело. И тяжёлое. Насчёт жадных взглядов на восток покорившего Европу Гитлера, которого подталкивали к нападению на СССР махинации заокеанской и островной плутократии, иллюзий уже не было. Вопрос, похоже, был в том, насколько ещё удастся оттянуть неизбежное.
Кроме самого Сталина, на даче были, как я и предполагал, товарищи военные - Тимошенко, Мерецков, Шапошников. Был Берия, крепко вставший у руля НКВД. И которого, как уже отмечали многие в Политбюро и в ЦК, Сталин последнее время явно выделял.
Вот только компания у них была крайне… необычная.
С крайним удивлением узнал академика Иоффе. И трое других были мне совершенно незнакомы. Один из них - очень высокий такой молодой человек с интересом, и довольно таки бесцеремонно оглядел меня.
Совсем непривычное ощущение. Всё таки, живя в стране, видеть от кого-то взгляд, подобный «ты кто такой?», направленный на члена Политбюро ВКП(б) и председателя СНК, чей портрет присутствует практически в каждой советской организации - заводе, фабрике, школе… подобная мысль казалась мне абсурдом. Но, кажется, мгновением позже этот… детина узнал меня.
Его поведение мне показалось даже слегка неуместным, но я рассудил, что присутствие «або кого» здесь невозможно, а поведение молодого человека я списал на «почудилось». Человек, наверное, в первый раз стольких уважаемых товарищей рядом видит? Сейчас узнаем, кто он, да и двое других неизвестных почему тут.
На столе стоял компактный такой прибор… устройство неизвестного назначения. Притягивавший взгляд своей… хрупкостью, что-ли и непривычно изящными формами. Множество клавиш, напоминающих о печатающих машинках. Его внутренняя половинка мягко светилась.
Какой-то новомодный заграничный… проектор? Американская штучка, наверное…
Ещё когда я входил в зал дачи, я услышал последнюю фразу Шапошникова, по которой понял, что разговор, разумеется, идёт о военных делах.
- …товарищ Жуков, всем присутствовавшим на совещании в открытую заявил о том, что война может вспыхнуть в любую минуту. Это ведь те его слова Баграмяну, что в тот раз были произнесены для него одного при подготовке доклада о «Характере современной наступательной операции»… не поспешил ли ли Георгий Константинович доводить такое до столь широкой аудитории?
Я понял, что они обсуждают выступление Жукова на совещании высшего командного состава РККА. Честно говоря, сразу не обратил внимания насчёт словесного оборота «в тот раз», восприняв его про повторение товарищем генералом армии какого-то своего тезиса, высказывавшегося ранее. Хотя фраза царапнула… какой-то своей неправильностью.
Он действительно высказывал его ранее. Но так и там, где я даже не мог себе нафантазировать.
Видя, что я удобно устроился на стуле, Сталин взял слово и, без предисловий задал, обращаясь ко мне, совсем не тот вопрос, который я мог бы ожидать.
- Товарищ Молотов, доводилось ли вам читать книгу писателя английского… Герберта Уэллса, про приключения путешественника во времени?
Я кивнул, подтверждая знакомство с данным произведением.
Самое интересное, что на лицах никого из присутствующих не мелькнуло и тени удивления от вопроса. Нет, не почудилось мне с впечатлением от выражения лица сидевшего недалеко от меня молодого человека - понял я. Что-то сегодня совсем необычное будет. Но в том момент я лишь пожал плечами, всё более недоумевая от происходящего и воспринимая всё как… некую задуманную Сталиным на Новый Год шутку. Но какую именно? Не зря он про переименованный Пермь в тот раз упомянул. И теперь, про книгу эту фантастическую…
Сидевший рядом нарком Берия пододвинул мне лежавшую перед ним на столе папку.
- Прочтите, товарищ Молотов…
Вглядываюсь в гриф.
«Особая папка».
Я знал об таком и даже был в числе тех, у кого в Политбюро были подобные. В моей, на данный момент было совершенно пусто.
Первая такая ситуация. Да что там такое? И почему так спокойно руководитель НКВД открыто держит папку с подобным грифом? При таком странном составе присутствующих!?
Раскрываю папку и начинаю знакомится с содержимым…
Вникнув в невероятное содержимое докладов - начальника районного отдела внутренних дел, исполняющего обязанности начальника управления по области моего имени и наркома внутренних дел товарища Берии, я поднял глаза на того, кто «с двумя техническими устройствами-накопителями информации» попал к нам в август 1940. Из июня 2018.
Да это он. Не в той, очевидно спортивной одежде, что на фото в докладе, а в привычном нашему времени костюме. И вот почему «товарищ Рожков» так на меня смотрел - увидел новую, видимо известную ему (по книгам?) личность из прошлого!
И ещё я понял, какое устройство стояло на столе. Оно сделано там, в 21 веке и является крайне ценным!
Вот с кем я отмечу новый год. В компании путешественника во времени. Что же, Коба знатно надо мной пошутил. Как никто ещё в жизни… ощущение нереальности происходящего и балагана нахлынуло на меня.
А, может, всё же розыгрыш? И сейчас все засмеются, товарищ Сталин поздравит с наступающим, выпьем по бокалу шампанского и отпустим восвояси… товарищей артистов из какого-то из московских театров?