Игорь Евгеньевич Кулаков – Программист Сталина (страница 66)
Так что, Елена Дмитриевна Модржинская, отправленная недавно «оперативной женой» к Гудимовичу в Варшаву (как и в «иных временах»), уже вряд ли будет столь настойчиво сомневаться в достоверности донесений от Филби и других. Надеюсь, что из Варшавы она также вернётся живой и здоровой, как в «ином времени».
Конечно, мне было любопытно смотреть на собственные фотографии «в возрасте». Да, я знаю сейчас своё «иное будущее», но несколько разговоров за прошедшие недели с потомком и товарищами Курчатовым и Иоффе, роли которых в грядущем я ныне хорошо понимаю, общение естественно коснулось и научных аспектов путешествия во времени. И таких запутанных вещей как причинно-следственные связи и их нарушения в свете попадания в прошлое Никиты Рожкова. Так что общались мы не только по вопросам «второй реализации» «Энормоза».
Но несмотря на материалы потомка, давшие СССР солидную фору в реализации атомного проекта, оперативная работа по новому «Энормозу» планировалась в не меньших масштабах. Просто наши цели были скорректированы и уточнены. Мы должны были знать, в каком состоянии за границей работы по атому. И сравнивать с тем, что было известно Курчатову и Иоффе, развернувших работы на основе тех данных, что нашлись в вычислительно-запоминающем устройстве потомка.
Сейчас в 8-м отделе, при участии Берии, меня, потомка, академика Иоффе, и двух математиков идёт обсуждение использования его устройств и в нашей, чекистской работе. Насколько можно попробовать задействовать компьютеры для целей работы секретно-шифровального отдела и не будет ли при этом ущерба, учитывая малое знакомство потомка с данной темой, для других важных для СССР задач.
Вообще, несмотря на всю сверхсрочную деятельность, чем больше я изучал прочитанное в том, что казалось бы легковесно и «на ходу» было обозвано наркомом «твоей биографией», я понимал, что для страны в «той истории» я сделал намного больше, чем мне удалось в личной жизни.
Уверен, что для страны я буду работать ещё крепче в «этот раз», особенно учитывая, что узнал многое из «иного будущего», но также должен и постараться, чтобы женитьба на Лилии, осталась в моей жизни последней и удачной, попыткой построить личное счастье.
Взгляд, используя как старую литературную, так переосмысленную в эпоху компьютерных игр, терминологию, «от третьего лица»…
Забегая несколько вперёд, и отодвинув немного в сторону мысли действующих лиц, стоит заметить, что в одном случае, влияние потомка и сведений от него сыграло радикально в личной судьбе пожалуй, самого ценного советского агента внутри страшного инструмента Третьего Рейха - гестапо, в лучшую, «от иной истории», сторону.
Практически так же, как и в истории Рожкова, лишь с небольшой задержкой в несколько дней, вызванных в чём-то суматошным осмыслением того, что приволок попаданец, Берия отправил в Берлинскую резидентуру указание насчёт самого ценного агента «Брайтенбаха».
Оно практически полностью повторяло то, что было в «другом времени» но в нём было добавлено несколько слов, повернувших жизнь Лемана, бывшего, отчасти, тем, с кого мог бы быть списан фон Штирлиц, знай Семенов об агенте A/201, позже «Брайтенбахе».
Разумеется, любые аналогии условны - Вилли Леман был немцем и его сотрудничество с СССР носило, в первую очередь, меркантильный характер, в отличие от литературного персонажа, чьи идеологические воззрения определялись, так сказать, «по месту рождения» и «сознательно выбранной стезе», но тем не менее…
К тексту послания были добавлено следующее, которое было дословно доведено, во исполнение указания Москвы, связником Борисом Журавлёвым до самого адресата:
- К вашим словам очень внимательно прислушиваются в месте назначения. И, чтобы не происходило в мире, вас особо просят не рисковать…
Причинами, побудившими Берию, под влиянием сведений от потомка, оформить личную фразу в адрес ценнейшего агента в такой форме, было то, что по настоящему оценено СССР в «иной истории» намного позже и о чём сообщал агент «Брайтенбах» - стратегическое решение, принятое Гитлером о нападении на СССР, сведения об этапах и приказах происходящего, и ценнейшие сведения по вооружению, военной промышленности и те сведения об ракетных исследованиях, из которых, как стало ясно, вышла ФАУ-1, и то, что заставило ещё Тухачевского подстегнуть ракетные исследования.
К сожалению, судьба разведсетей НКВД и РУ Генштаба РККА оказалась немногим счастливее той, что была в «ином ходе истории». «Красная Капелла» работала, сообщая важные сведения, и, хотя некоторые моменты были учтены - решены были проблемы с коротковолновыми передатчиками, война есть война и на стороне противника работали настоящие профессионалы…
Сама суть разведывательной деятельности несла в себе множество опасностей. Прошедшие стороной случаи в «ином ходе истории», зацепили их в этом. Иной ход войны по прежнему требовал уточнений и поисков и если предвоенную подготовку РККА и разработки военной техники, используя знания из будущего, ещё можно было как-то направить в более выгодное для СССР русло, то на то, что происходило в «этой Вселенной» после 22 июня 1941 года, содержимое книг и наличие компьютеров влияло в частностях от слова «никак». История медленно, но верно уходила на другой путь. Каждый год после 1940 - го, спасая миллионы одних и убивая сотни тысяч других.
Декабрь 1940. Берлин.
Руководитель Абвер-1 Ганс Пикенброк и один из его подчинённых.
- Есть любопытные сведения из Москвы. Наш агент, проанализировавший известные ему из двух источников разговоры в наркомате НКВД, сообщает - в структуре ОГПУ, ныне ГУГБ, появился новый, 8-й отдел. В его официальное название входит термин - «информационный». В личном составе якобы много молодых сотрудников.
- В НКВД снова преобразования? Впрочем, у нас та же ситуация, сами же знаете, про наших… коллег из Главного управления имперской безопасности. Вы, Курт, кроме номера, и наименования, можете ещё что-то добавить?
Заинтересованный начальник, вежливо по отношению к пожилому, опытному специалисту, давно заработавшему в его глазах уважение, махнул рукой на мягкий стул.
Сотрудник Абвер-1, лучше начальства знавший основной язык коммунистической державы, присев, продолжил:
- Могу предположить, что они - показавшие себя функционеры из комсомола, прошедшие ускоренную подготовку. Обычный для большевиков способ решения кадровых проблем. Смущает предельная секретность. Пока нет никаких сведений, что вкладывается в значение «информационный». Я бы не придавал пока особого значения сведениям, но есть крайне важное дополнение - отмечены визиты военных в НКВД в этот отдел.
- Значит «информационный» и очередное пополнение проверенными кадрами из коммунистической молодёжной организации… - Пикенброк вспомнил, как произносится по русски слово и выговорил вслух -… из комсомола. Почему вы так выделяете слова о визитах военных?
- Есть сведения совсем из другого места, которые, на мой взгляд, могут быть связаны с данным отделом. Пару недель назад одному нашему агенту в Галиции, в которой большевики продолжают закрепляться, но где нам по прежнему достаточно легко работать с агентурой, удалось отснять у арендовавшего у агента жильё комбрига Красной Армии почти треть страниц из, похоже, совсем недавно отпечатанной секретной, как и всё у большевиков, брошюры их Генштаба по нашим вооружённым силам. Мы максимально быстро и внимательно перевели и изучили доставшиеся нам материалы и были неприятно поражены степенью осведомлённости разведки большевиков и уровнем подробностей. Большевики знают непозволительно много о нас. Все штаты, даже самые новые, для них не секрет. Они осведомлены например, о различиях в структуре и оснащении разных волн формирования наших пехотных дивизий, там много замечаний в отношении тактики вермахта.
- Неприятно. Вы полагаете, что между этими двумя событиями есть связь? Новый отдел… занят анализом? Но откуда среди молодых коммунистических активистов и функционеров их комсомола способные на подобные выводы? У них должно быть за спинами что-то наподобие работы в царском генеральном штабе для таких выводов и хорошие источники. Ладно, Курт, благодарю вас, вы, как всегда бесподобны. Конечно, наличие подобной брошюры - тревожный факт, но тут, полагаю, надо дождаться появления новых сведений, которые рано или поздно будут. Скорее всего, собрали воедино и верно проанализировали разные сведения - болтовню в ненужных местах кого-то из наших офицеров, и другие источники. Возможно, что-то им передали лягушатники или лаймиз? Постарайтесь хоть что-то узнать ещё…
Глава 22. Ракетно-ядерные грёзы уроженца Гори.
Для меня вся эта непостижимая уму и, казалось бы, полностью невозможная по научным законам история началась 30 августа 1940 года в Ленинграде. Я, тогда старший научный сотрудник Радиевого института АН СССР и заведующий циклотронной лабораторией, заведующий физическим отделом (по совместительству) ЛФТИ, профессор И.В. Курчатов, немного недобрав сна по причине вчерашней вечерней встречи с друзьями в нашей квартире на Лесном проспекте, по пути в радиевый институт, раздумывал, что успею выполнить из намеченного на пятничный день. Мои мысли тогда всё возвращались и отправленному с товарищами в Президиум АН СССР письму о использовании энергии урана. Но я никак не мог тогда предвидеть того, что узнаю в ближайшие дни о последствиях этого письма.