Игорь Евдокимов – Зловещие маски Корсакова (страница 10)

Увлекшись раздумьями, он не сразу заметил человека, сидящего на корточках у самой кромки воды. Корсаков помотал головой, отгоняя прочь мрачные мысли, и присмотрелся. Растрепанная копна каштановых с проседью волос быстро подсказала, с кем Владимир имеет дело.

– Доброе утро, Вильям Янович! – крикнул он.

– Ой! – Беккер вздрогнул и комично плюхнулся на пятую точку. – Владимир Николаевич, вы меня напугали!

– Прошу прощения, – сочувственно улыбнулся Корсаков, подошел поближе и подал ученому руку.

– Так, значит, мне не почудилась хлопнувшая дверь, – констатировал Беккер. – Не спится?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Владимир. – А вы чего так рано встали? Снилось что-нибудь неприятное?

– Неприятное? – переспросил Вильям Янович. – Да, пожалуй, нет. А что? Вас мучили кошмары?

– Нет, – быстро ответил Корсаков. – Так, к слову пришлось. Что вы делаете в такую рань у озера?

– О, это отличный вопрос! – Беккер чуть не подпрыгнул от возбуждения. – Понимаете, мне не давал покоя рассказ Софьи. Ну, тот, что про странный цветок, найденный на берегу. Я решил прогуляться вдоль озера – и вот, полюбуйтесь! Мне, кажется, улыбнулась удача!

Он отстранился, давая Владимиру разглядеть диковинное растение, болтающееся в воде у самого берега. Корсаков подошел поближе и похлопал себя по карманам в поисках очков для чтения, но быстро вспомнил, что они остались во флигеле. Пришлось присесть у кромки воды и прищуриться.

Растение действительно выглядело незнакомо. Если это и был цветок, то прятался он в отвратительного вида луковице, выпустившей вокруг себя тонкие и гибкие щупальца-корни. Возможно, дело было в мерном покачивании озерной воды, но Корсакову показалось, что отростки шевелятся, как живые.

– Что-то не похоже на красивый цветок, – скептически протянул Владимир.

– О, думаю, он распустится, когда солнце окончательно встанет, – махнул рукой Беккер. – Но это и не важно. Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

– Не припомню, – признался Корсаков. – Хотя, если подумать, он немного напоминает по виду корни цикуты[7].

– Заметили? Да, мне тоже пришла в голову эта мысль. Возможно, поэтому Николай Александрович сказал, что растение… как там его… баг… бог… – Беккер весь сморщился, пытаясь вспомнить понравившееся слово, но все-таки сдался и закончил: – ядовитым. А вы неплохо разбираетесь в ботанике, Владимир Николаевич!

– Нет, что вы, только в ядах немного, – усмехнулся Корсаков.

– К слову, о ядах! – обрадовался Беккер. – Я вижу, вы в перчатках. Не могли бы мне помочь?

Он указал на стоящее рядом ведерко, наполовину наполненное водой.

– Софья, конечно, сказала, что брала цветок голыми руками без последствий, но, пожалуй, не будем рисковать, да? – извиняющимся голосом продолжил Вильям Янович.

За годы трудов Корсакову довелось столкнуться со множеством малоаппетитных явлений – тела жертв, вскрытия, вивисекции. Некоторые операции приходилось проводить самостоятельно. Но Владимир все равно содрогнулся от отвращения, когда подцепил в воде мерзкое растение и плюхнул его в ведерко Беккера.

– Замечательно! – Вильям Янович, похоже, его брезгливости не разделял и был счастлив, как ребенок, которому подарили новую игрушку.

Они вернулись в усадьбу по тропинке вдоль берега, разведанной Беккером. Дорожка вывела их к сосновой аллее, причалу и лестнице. Часы Корсаков оставил в комнате, но по положению солнца предположил, что время близится к семи утра.

Уже подходя к флигелю, они увидели знакомый силуэт в синей форме. Постольский стоял на крыльце и мило беседовал с Софьей. Заметив гостей, девушка покраснела и поспешно ретировалась обратно в дом, а Постольский нервно поправил ворот мундира.

– А ты, как я погляжу, успешно налаживаешь связи с туземцами, – ехидно заметил Корсаков.

Павел зарделся почище служанки, но от необходимости отвечать его спас появившийся Федор.

– Господа, Наталья Аркадьевна нездорова и просит прощения, что не может присоединиться к вам за завтраком. Где вам будет удобно откушать? Могу предложить столовую либо же веранду.

Корсаков переглянулся со спутниками и ответил за всех:

– Погода сегодня чудесная. Давайте на веранде.

Беккер, которому явно не терпелось приступить к изучению находки, поспешно проглотил два яйца всмятку и скрылся во флигеле. Корсаков заранее одолжил ему саквояж с походной лабораторией, за что профессор оказался весьма признателен:

– Вы просто спасли меня, Владимир Николаевич! Я уж было собирался препарировать растение столовыми приборами.

На веранде остались только Корсаков и Постольский. Стол перед ними просто ломился от еды. Усилиями Марфы Алексеевны и еще одного слуги, паренька в белых перчатках, из кухни на веранду перекочевали каша, котлеты, яйца (всмятку, а также в виде омлета и болтуньи), пироги (с мясом и ягодами), а еще сыр, холодное мясо, масло, мед и прочие угощения. Вопреки обыкновению, Владимир пил крепкий чай – он разумно полагал, что кофе старая кухарка варить не умеет, а потому не рискнул притрагиваться к любимому напитку, к тому же щедро разбавленному молоком с пенкой.

Особое внимание Марфа Алексеевна уделила Постольскому. На его тарелку перекочевало столько еды, что выросшая гора наполовину скрыла его от сидящего напротив Корсакова.

Когда Павел попытался остановить неиссякаемый фонтан щедрости, кухарка укорила его, будто неразумное дитя:

– Эвон чего удумал! Ты на себя-то глянь! Худющий же, аж смотреть страшно, сердце кровью обливается. Ты не спорь, а кушай. Иначе как будешь службу государеву нести да изуверов ловить?

После чего Марфа Алексеевна предприняла попытку заткнуть поручику рот, воспользовавшись пирожком вместо кляпа. Когда Постольский насилу отбился, а кухарка со слугой оставили их в одиночестве, Корсаков не выдержал и поддел приятеля.

– Слушай, похоже, все женщины в усадьбе находят тебя неотразимым. Умоляю, поделись: в чем секрет твоей привлекательности? – спросил он, с лукавой улыбкой перекатывая монету меж пальцев.

Реакция Павла удивила его. Владимир привык к неопытности поручика и его постоянному смущению. Однако, вместо того чтобы еще сильнее покраснеть и замкнуться, Павел откинулся на спинку летнего кресла и спросил сам:

– А что, думаешь, тебе бы пригодился?

Корсаков несколько опешил, а Постольский продолжил:

– Слушай, я признаю, что до твоих знаний мне очень и очень далеко. Более того, я благодарен, что ты со мной ими делишься. Но, прошу, постарайся сдерживаться со своими шуточками. Если же тебя действительно интересует, как начать нравиться окружающим, то для начала перестань ходить со столь высокомерным видом и отпускать колкости. Думаю, поможет.

Сказав это, Павел спокойно отпил чай и принялся ждать ответа. В повисшей тишине звякнула упавшая на стол монета. Корсаков понял, что во время тирады Постольского он застыл с открытым ртом, застигнутый врасплох внезапной отповедью. Пришлось напомнить себе, что Павел прошел военное училище и с обидными шуточками «старших» знаком отнюдь не понаслышке. Более того, будущий поручик посмел пойти наперекор традиционному «цуку», даже зная, что это может означать конец его еще не начавшейся карьеры.

Корсаков устыдился – он вновь повел себя как вредный подросток, обидев приятеля. И если раньше в таких случаях ему на помощь приходил брат, как никто другой умевший сгладить неловкость в общении с окружающими, то теперь ему приходилось разбираться с последствиями своей несдержанности самостоятельно.

– Кхм, я… постараюсь, – ответил он, не найдя в себе сил извиниться.

– Буду признателен, – отозвался Павел. – Что же до Софьи… В общем, я довольно много узнал о том, как слуги относятся к произошедшему.

– И как же? – спросил Владимир, благодарный за возможность сменить тему.

– Они напуганы. Так же, как и хозяйка. За Наталью Аркадьевну все очень переживают. Коростылева они любили, но в последнее время, как говорят, он сильно переменился.

– Они сказали, каким образом?

– Софья подтвердила, что он стал очень много времени проводить один, в кабинете. И она тоже слышала, как Николай Александрович говорит сам с собой, хотя слов разобрать не смогла. Что же до озера, то о нем и впрямь всегда ходили недобрые слухи, но вот в деревне и усадьбе все было спокойно, молва их мистическими свойствами не наделяла. Но после пропавших рыбаков и зарева над водой местные начали беспокоиться. Некоторые слуги уже хотели уволиться, хотя идти им здесь особо некуда. Если бы не Федор, то ситуация была бы хуже. Дисциплина у него здесь железная. Он хоть и камердинер, но, по сути, занимается всей усадьбой – выслушивает управляющего, раздает указания. С одной стороны, за это его уважают. С другой – пошли шепотки, что он слишком много на себя берет. Будто сам барином стал.

– Интересно, – задумчиво протянул Корсаков. – Давай-ка после завтрака переместимся в кабинет. Думаю, Коростылев должен был оставить хоть какие-то записи о том, что его так волновало в последнее время.

– Считаешь, что происходящее не дело рук человеческих?

– Пока не знаю, но творящееся здесь мне очень напоминает один случай, с которым я недавно столкнулся… – начал было Корсаков, но замолчал, глядя, как из дверей усадьбы вышел Федор и быстрым шагом направился к ним.

– Владимир Николаевич, хозяйка просит вас незамедлительно подняться к ней, – сказал камердинер. Он старался выглядеть невозмутимо, но Корсаков видел, что слуга обеспокоен.