Игорь Екимов – Интуиция, дедукция и железный кулак (страница 26)

Максим запер входную дверь изнутри на засов и стал готовить ужин. Силачёв наблюдал за лесом через бинокль, но, когда до него донеслись вкусные запахи с кухни, он решил поесть и сам. Вытащив из пакета сдвоенный бутерброд (хлеб, масло и копчёная колбаса), он разломил его надвое и стал есть одну половину. Максим зашёл в комнату, увидел жующего Силачёва и сказал, что может поделиться ужином.

— Спасибо, но это ни к чему, — ответил Михаил Николаевич. — Существует вероятность, что скоро мне предстоит много драться и бегать. В таких условиях обжираться нельзя.

Он оказался прав — и даже не подозревал, насколько. Впрочем, не будем забегать слишком далеко вперёд.

Максим приготовил себе жареную картошку с двумя котлетами и пришёл есть в эту же комнату. Михаил Николаевич продолжал сидеть у окна и внимательно смотреть в бинокль, немного сдвинув занавеску.

— Вы знаете, — сказал Максим, — вы мне сейчас напомнили одну смешную историю, которая произошла со мной в самом конце школы. Ну, это я про то, что обжираться нельзя. Был у нас зачёт по физкультуре, который состоял из трёх частей: подтягивания, бег на сто метров и бег на три километра. И всё это должно было начаться в одиннадцать часов. Приходим мы в школу к одиннадцати, а нам и говорят: нет, начнём всё в двенадцать часов. Те, кто жил рядом, пошли обратно домой, в том числе и я. А нервы-то пошаливают, ну, сами понимаете, это ж соревнование спортивное. Ну и чтобы нервы не шалили, решил я дома съесть или выпить что-нибудь вкусненькое…

— А-а! Понимаю, — заулыбался Силачёв, не отрываясь от бинокля.

— Нет, не то, чтобы я чего-нибудь объелся! — продолжил Максим. — Такого не было. Я только выпил одну чашку чаю, и всё. Но этого оказалось достаточно. Сначала мы подтягивались и бегали на сто метров. Я получил пятёрку и там, и там. Но вот когда мы побежали на три километра, у меня начались проблемы: я просто не выдержал общего темпа, а потом ещё и печень прихватило. Или селезёнку, не помню уже. Короче, живот заболел с какой-то стороны. Пришлось время от времени переходить на шаг. А я вообще бегать на средние дистанции не люблю, потому что не очень знаю, как там бежать. На коротких дистанциях — просто разгоняешься изо всех сил и не сбавляешь скорости до финиша, на длинных — бежишь трусцой, а средние — ни то, ни сё. Не нравятся они мне! Короче говоря, за эти три километра получил я двойку.

— Ну, в общем-то, это мелочь, — сказал Силачёв. — Подумаешь, одна двойка!

— Мелочь, а неприятно. Самое смешное, что перед этим зачётом один из учителей сказал: «Общая оценка будет средней из трёх, но если кто-то где-то получит двойку — ему уже выше тройки не поставим, даже если будет пять — пять — два». А я подумал: это у какого же идиота будет пять — пять — два? И сам эти оценки и получил.

Силачёв засмеялся. Максим принялся за еду. Тем временем в лесу, насколько можно было видеть через бинокль, пока никто не появлялся. Михаил Николаевич посмотрел время на экране мобильника.

— Скажите, а за кем вы наблюдаете? — полюбопытствовал Максим.

— Я сейчас не могу рассказывать об этом во всех подробностях, — ответил сыщик, — это тайна следствия. В общем, я жду появления… нехороших парней.

— А почему вы решили, что они появятся?

— Так я их сам спровоцировал. Теперь они будут ждать меня в определённом месте. Вероятно, они попытаются меня убрать.

— И вы так спокойно об этом говорите?!

— А чего там беспокоиться, у меня всё продумано. Преступники меня не найдут, потому что я у вас сижу. Как только я их увижу через бинокль, я просто вызову милицию, и всего делов. Хотя, если их будет немного, то и сам справлюсь. То есть задержу их — а потом, опять же, вызову милицию.

— А может, лучше заранее вызвать милицию? — предложил Максим. — Если ещё не поздно?

— Не думаю. Если заранее вызвать милицию, то приедут несколько человек, а тогда преступники могут их заметить и удрать. Ищи их потом. К тому же я не на сто процентов уверен, что они сегодня придут. Если я вызову милицию, а они не придут, то это получится ложный вызов. А это мне совсем ни к чему: не хочу портить отношения с майором Ореховым.

Максим доел ужин и ушёл мыть посуду. Силачёв продолжал наблюдение, но пока безрезультатно. Немного погодя Максим вернулся в комнату с журналом и ручкой, снова сел за стол и начал читать, иногда что-то вписывая в журнал.

Некоторое время в комнате царило молчание: каждый занимался своим делом. И вдруг Михаил Николаевич заметил кое-что интересное.

По лесу двигалась группа из нескольких человек. Они приближались к посёлку, одновременно перемещаясь слева направо относительно местонахождения Силачёва. Они были ещё далеко и часто пропадали за деревьями, но когда сыщику удалось разглядеть их получше, он понял: это именно те парни, которых он ждёт. Потому что все они были вооружены бейсбольными битами, а на голове у каждого имелась чёрная шапочка, целиком закрывавшая лицо, с прорезями для глаз.

«Один… два… три… четыре… пять, — пересчитал их сыщик. — Огнестрельного оружия ни у кого не видно. Задержать самому или вызвать милицию? Учитывая, что у меня есть травматический пистолет — пожалуй, сам справлюсь».

— Михаил Николаевич, — спросил его Максим, — а вы не подскажете, как называется район компактного проживания индейцев в Соединённых Штатах Америки?

— «Красный пояс», — с ходу брякнул Силачёв первое, что пришло в голову. Сейчас ему было совсем не до этого!

— Да нет, я же кроссворд разгадываю! Ответ должен состоять из одного слова. Слово из десяти букв.

— Тогда… не знаю.

«Итак, Владимир не только связан с преступниками, но и клюнул на мою провокацию! Впрочем, было бы странно, если б он не клюнул — я сыграл-то весьма убедительно. Надеюсь, мне не придётся рассказывать о его похождениях Петру Андреевичу — «языки» сами всё расскажут».

— А, вспомнил: резервация! — шумно обрадовался Максим.

— Да погодите вы! — отмахнулся Силачёв, соображая, как действовать дальше.

«Выхожу из дома, сразу перелезаю через забор — и в лес. Нет, так не пойдёт: а вдруг я Максима подставлю? Может, у кого-то из преступников потом ещё хватит наглости ему отомстить, мало ли. Тогда так: НЕЗАМЕТНО выхожу из дома, иду по главной улице до конца, обхожу дом Татьяны Сергеевны и уже оттуда нападаю на противника. Вот это другое дело!»

Тем временем преступники подошли поближе (теперь их и без бинокля было видно) и рассредоточились. Трое из них ушли далеко вправо и скрылись за забором Татьяны Сергеевны, а двое остались в поле зрения сыщика. Они спрятались за деревьями. Но поскольку они ждали появления Силачёва из-за угла забора Татьяны Сергеевны, то спрятались так, что сыщик отсюда видел их в профиль.

— Во бараны… во бараны! — вслух произнёс Силачёв, посмеиваясь. — Максим! Гляньте-ка.

Максим подошёл к нему.

— Только аккуратно, занавеску не двигайте. Гляньте в бинокль, чтоб лучше было видно.

Силачёв отодвинулся в сторону, уступая ему место. Максим взял бинокль.

— Видите вот этих двух парней, которые стоят боком к нам?

— Одного вижу. А, вон ещё один.

— Сейчас их не будет, — самодовольно заявил сыщик. — Я сам ими займусь, без всякой милиции. То есть сначала задержу их, а потом уже ментов вызову.

— А это не очень опасно?

— Да ну-у! Чего там опасного? Пять человек всего.

— Пять?!

— Да, ещё трое за этим забором стоят, их отсюда не видно.

— И вы собираетесь напасть на них в одиночку?!!

— Конечно, а что такого? Сейчас я им дам прикурить.

— Но, может, мне всё же вызвать милицию, если дело пойдёт как-то не так?

— Вызывайте, — кивнул Силачёв. — Если увидите, что дело идёт как-то не так — вызывайте. Но, в принципе, я не очень представляю, как это дело может пойти «не так». Их всего пятеро и у них нет огнестрельного оружия. Лёгкая добыча для меня.

Он положил на стол бинокль.

— Единственное, что — я хотел бы оставить у вас бинокль. А то он, пожалуй, будет мне мешать.

— Хорошо.

— А, да, и ещё мой продовольственный запас, теперь он мне не понадобится. Можете съесть сами, можете выбросить. Всё, я пошёл. Только постарайтесь пока не смотреть в окно. Преступникам, наверно, не понравится, если они увидят, что вы подсматриваете за ними. Уж не знаю, что они тогда сделают.

Оставив на столе пакет с едой, Михаил Николаевич направился к двери и, по традиции сформулировав в голове мысль: «Здесь никого нет!», вышел на улицу.

Дело представлялось несложным — ведь Силачёв был вооружён травматическим пистолетом, о чём преступники знать не могли. Впрочем, если бы он находился в пиковой физической форме (то есть в возрасте от двадцати лет до сорока), он бы рискнул напасть на этих пятерых, даже будучи безоружным. Сейчас, конечно, уже нет.

Пистолет у него был марки «Макарыч», девятизарядный, с резиновыми пулями, да ещё изготовленный по индивидуальному заказу. Восемь патронов в обойме, один в стволе. Проходя мимо дома Татьяны Сергеевны, сыщик прямо в кармане куртки снял его с предохранителя, но доставать пока не стал. Затем поправил свою защитную кепку. По главной улице он дошёл до конца, повернул налево и двинулся вдоль четырёхметрового забора. Противников ещё не было видно.

Оказавшись в лесу, Михаил Николаевич удвоил бдительность: даже если противники не устроили засаду здесь, то они точно ждали его за ближайшим поворотом. Дойдя до угла забора, он снова повернул налево.