Игорь Додонов – Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков (страница 19)

Ожидаемый Ставкой ВГК план наступления на Харьков был ей утверждён директивой № 30022 от 23.01.1943 года:

«23 января 1943 г.

00 ч. 30 мин.

1. Представленный вами план операции в части, касающейся Харькова, утверждён Ставкой Верховного Главнокомандования.

2. Операцию эту впредь именовать «Звезда».

3. Начало операции – согласно предоставленному плану 28.01.

ВАСИЛЬЕВ

(условная фамилия И.В. Сталина – И.Д.)»

[37; 33].

Кстати, о названии операции – «Звезда». В этом названии нет ничего идеологического, как можно было бы подумать. К.С. Москаленко поясняет в своих воспоминаниях:

«План наступательной операции, получивший условное название «Звезда»… Своим названием… был обязан тому, что намечал концентрический удар на Харьков по сходящимся направлениям» [29; 416 – 417].

Т.е. удары, которые должны были наносить советские войска, представляли собой как бы лучи звезды. Центром же этих лучей, точкой их схождения был Харьков.

Поговорим теперь о наряде сил, которыми Воронежский фронт должен был наступать и взять Белгород и Харьков. Разговор этот необходим в связи с тем, что фактический наряд сил был несколько отличен от запланированного докладом в Ставку ВГК № 00179/оп от 21 января и утверждённого ею 23-го числа. Одна из причин такого отличия выше уже называлась – советское командование несколько «импровизировало» в связи с затяжкой окончания Воронежско-Касторненской операции. Вторая причина заключалась в проведении наступления на брянском направлении, в результате планирования которого войскам Брянского фронта были поставлены иные задачи.

Главное отличие факта от плана заключалось в том, что 60-я армия И.Д. Черняховского на Харьков не наступала, а должна была наступать на Курск. Как помним, доклад № 00179/оп предполагал, что в направлении Курска будет действовать 38-я армия. При этом цель взятия города ей не ставилась, она должна была лишь обеспечить Белгородско-Харьковскую операцию со стороны Курска (см. выше). А задачу взятия Курска, судя по всему, должны были решить войска Брянского фронта: «б) одновременно нанести удар левым крылом Брянского фронта в общем направлении на Курск с выходом на линию Курск, Обоянь» [37; 275]. Но, с одной стороны, войска 38-й армии к 1 февраля физически не могли обеспечить прикрытие наступления на Харьков со стороны курского направления, поскольку решением командования фронта именно на них возлагалась задача ликвидации окружённой в ходе Воронежско-Касторненской операции группировки противника. Кстати, в ходе боевых действий с окруженцами соединения 38-й армии оказались южнее 60-й армии, хотя накануне операции более северной была как раз 38-я армия. С другой стороны, войска Брянского фронта задействовались в наступлении на брянском направлении. Поэтому-то именно 60-й армии И.Д. Черняховского было поручено наносить удар на Курск (как говорится, ей сам бог велел; веление это обрело земное выражение в директиве Ставки ВГК № 30030 от 26.01.1943 года [37; 40]).

Для овладения Курском генерал-майор И.Д. Черняховский создал две ударные группировки. Одна, в составе двух стрелковых дивизий и танковой бригады, должна была наступать на город с севера, вторая, в составе одной стрелковой дивизии, обходила его с юга [21; 113].

Таким образом, для наступления на Харьков с северо-востока с целью его охвата с северо-запада и запада предназначалась теперь всего одна армия – 40-я К.С. Москаленко. Правда, в неё из 60-й армии были переданы две стрелковые дивизии – 303-я и 100-я. Кроме них в состав 40-й армии к 1 февраля входили 25-я гвардейская, 107, 183, 305, 309-я и 340-я стрелковые дивизии, 129-я стрелковая и 4, 6-я и 8-я лыжные бригады. Средством усиления армии были 4-й танковый корпус, отдельные танковые бригады (96-я и 116-я), три отдельных танковых полка, 10-я артиллерийская дивизия, 4-я дивизия РС и 5-я дивизия ПВО [29; 418 – 419; 420].

В целом по стрелковым и танковым соединениям, наступающим на Харьков с северо-востока, советская группировка уменьшилась по сравнению с первоначальной (плановой): по сд – на три (с одиннадцати до восьми), по сбр – на две (с двух до нуля), по отбр – на одну (с трёх до двух). Зато в составе 40-й армии стали действовать три отдельных танковых полка, наличие которых, по плану от 21 января 1943 года, в её составе не предполагалось. Т.е. группировка получилась всё-таки менее сильной.

К этому надо прибавить ещё и то, что в связи с ликвидацией немецких войск, окружённых в ходе Воронежско-Касторненской операции, не все соединения 40-й армии смогли принять участие в наступлении на Харьков с самого его начала. Выше этот вопрос затрагивался, но всё-таки напомню и скажу дополнительно: 25-я гвардейская, 107, 303-я стрелковые дивизии, 129-я стрелковая, 96-я танковая бригады и 4-й танковый корпус продолжали действия по ликвидации окружённой группировки противника. В итоге, как пишет К.С. Москаленко, «107-я и 25-я гвардейская стрелковые дивизии… лишь 5 – 6 февраля получили возможность присоединиться к остальным силам армии, наступавшим уже на харьковском направлении.

4-й танковый корпус смог сделать это ещё позднее – 8 февраля» [29; 419].

Надо отметить, что указанные К.С. Москаленко даты присоединения 25-й гв. сд, 107-й сд и 4-го тк к остальным силам армии несколько условны и означают либо получение ими приказа на соединение с наступающими на Харьков войсками 40-й армии, либо их выступление, согласно этому приказу, либо, в лучшем случае, присоединение к наступающим каких-то частей данных соединений, но не соединений целиком. Так, Н.Г. Штыков, командир 73-го гвардейского стрелкового полка 25-й гвардейской стрелковой дивизии, даёт такую хронологию вступления его полка в бои на харьковском направлении:

– Поздно вечером 5 февраля получение полком приказа на выдвижение из Горшечного за остальными силами армии, в направлении Белгорода, в районе которого надлежит быть только 10 февраля.

– 6 и 7 февраля полк, продвигаясь в заданном направлении, вёл бои с отдельными группами прорывающихся из окружения немцев.

– 9 февраля, находясь в посёлке Скородном, отбитом им у немцев, полк получил пополнение.

– Утром 11 февраля полк прошёл через освобождённый уже Белгород (город освободили ещё 9 февраля) и в этот же день вступил в бой за посёлок Дергачи [49; 62].

Н.Г. Штыков, однако, специально подчёркивает, что его полк составлял второй эшелон 25-й гв. сд [49; 62], но и первый её эшелон (78-й и 81-й гвардейские стрелковые полки) в бою за Белгород, судя по всему, участия не принимал. Во всяком случае, К.С. Москаленко говорит о взятии Белгорода частями 183, 309-й и 340-й стрелковых дивизий и сводным танковым отрядом полковника Романова. Прибывавшие 6 и 7 февраля части 25-й гвардейской и 107-й стрелковых дивизий, а также 4-го танкового корпуса направлялись им на усиление правого фланга армии, собственно и ведшего наступление на белгородском направлении. Но к 8-му числу, когда начинался штурм Белгорода, правофланговая ударная группировка ещё не была в полном составе [29; 422]. Т.е. 25-я гв. сд, 107-я сд и 4-й тк прибыли не полностью. Потому-то и не участвовали они в штурме Белгорода.

Словом, ударный «кулак» 40-й армии был слабее, чем предполагалось даже скорректированным планом «Звезда».

Накануне Белгородско-Харьковской наступательной операции 18-й отдельный стрелковый корпус был преобразован в 69-ю армию. На тот момент в неё входили три стрелковые дивизии (161, 180-я и 270-я), одна стрелковая бригада (37-я), одна отдельная танковая бригада (173-я) и одна истребительная дивизия, т.е. дивизия противотанковой артиллерии (1-я) [22; 19]. Будучи преобразован в армию, 18-й ск был усилен танками (одной отбр) и противотанковой артиллерией (одной ид), но не дополучил стрелковую бригаду, которая должна была находиться в его составе по плану от 21 января 1943 года.

Не упомянуть о 38-й армии нельзя. Даже первоначальным планом (доклад № 00179/оп от 21.01.1943 года) она не предназначалась для удара на Харьков, а выполняла задачи обеспечения операции с севера, со стороны Курска. Фактически, как уже отмечалось, она оказалась задействованной в ликвидации окружённой в результате Воронежско-Касторненской операции немецкой группировки. Т.е. тоже обеспечивала наступление на Харьков и даже с севера, но не от курской группировки противника, а от внезапного прорыва во фланг и тыл наступающим на Харьков войскам окружённых соединений немцев. Ну, а с 18 февраля, после взятия Обояни, продвигаясь на запад, обеспечила прикрытие войск 40-й армии со стороны Суджи и Сум.

В боевой состав 38-й армии, согласно распоряжению Ф.И. Голикова от 28 января 1943 года, назначались: 167, 206, 232, 237, 240-я стрелковые дивизии и 253-я стрелковая бригада. 232-я сд и 253-я сбр передавались из 60-й армии. Средствами усиления армии были 14, 150-я и 180-я танковые бригады и три полка РГК [19; 372], [20; 10]. В соответствии с тем, что 38-я армия в одиночку должна была заниматься уничтожением окружённого противника, не допускать его прорыва из кольца, её значительно усилили (плюс с первоначальным планом: одна сд, одна сбр, три отбр, три полка РГК).

Однако наиболее мощным фигурантом зимнего 1943 года сражения за Харьков с советской стороны стала 3-я танковая армия генерал-лейтенанта П.С. Рыбалко. В неё входили: два танковых корпуса – 12-й (командир – генерал-майор М.И. Зинкович) и 15-й (командир – генерал-майор В.И. Копцов), 179-я отдельная танковая бригада (командир – полковник Ф.Н. Рудкин), 48-я гвардейская стрелковая дивизия (командир – генерал-майор Н.М. Маковчук), 62-я гвардейская стрелковая дивизия (командир – генерал-майор Г.М. Зайцев), 184-я стрелковая дивизия (командир – полковник С.Т. Койда), 160-я стрелковая дивизия (командир – полковник М.П. Серюгин) и 111-я стрелковая дивизия (командир – полковник С.П. Хотев). В оперативном подчинении штаба 3-й танковой армии также находился 6-й гвардейский кавалерийский корпус генерал-майора С.В. Соколова (в составе двух кавдивизий и одной танковой бригады), предназначенный для обеспечения операции с юга [19; 372 – 373], [20; 10].