Игорь Додонов – Трудные дороги освобождения. Третья битва за Харьков (страница 13)

21 января в Ставку ВГК были представлены последние уточнения по плану операции. «В них предусматривалось, – пишет А.М. Василевский, – по завершении операции к 30 января развернуть на реке Оскол, от Старого Оскола до Уразово, основные силы фронта (Воронежского – И.Д.) и нанести ими три удара по сходящимся направлениям на Харьков. Армии правого крыла фронта с реки Тим должны были нанести удар на Курск, обеспечивая проведение Харьковской операции с севера» [7; 306]. Фактически данные уточнения представляли собой план новой наступательной операции. Подробнее разговор об этом плане пойдёт в следующей главе.

Ставка согласилась с данными предложениями [7; 306].

Воронежско-Касторненская операция началась 24 января с наступления 40-й армии К.С. Москаленко. Снова К.С. Москаленко наступал первым. Но если в Острогожско-Россошанской наступательной операции первенство 40-й армии в начале наступления было импровизированным, то теперь более ранний её удар предусматривался планом.

Своеобразной традицией операций зимы 1942 – 1943 годов стала плохая погода, затруднявшая артиллерийскую подготовку и поддержку наступления советских войск с воздуха. Выше говорилось о чрезвычайно тяжёлых погодных условиях при проведении Острогожско-Россошанской операции. Не стала исключением и Воронежско-Касторненская наступательная операция.

Утром 24 января 1943 года, т.е. в день начала наступления 40-й армии, поднялась сильнейшая метель. Дороги занесло. При этом стоял ещё и довольно сильный мороз – 20 градусов по Цельсию. Но главное – крайне ограниченной стала видимость. В таких условиях эффективность артподготовки была очень низкой. Поэтому в надежде на то, что метель утихнет, артиллерийскую подготовку с предрассветных часов перенесли на 12 часов дня. Однако и к полудню метель не прекратилась. Независимо от погоды было решено начать артподготовку в 12.30. Она продолжалась, согласно плану, 30 минут, но её результат был незначителен [29; 408], [40; 4].

От авиационной подготовки в условиях сильной метели вообще пришлось отказаться.

Всё это осложнило действия нашей пехоты и танков. Пехота во время артподготовки приблизилась к позициям противника на 300 – 350 метров. После её окончания пехотинцы при поддержке танков тут же атаковали врага, но были встречены плотным ружейно-пулемётным и артиллерийским огнём. По всему фронту наступления 40-й армии разгорелся ожесточённый бой. Уже спустя час на ряде участков войскам 40-й армии удалось вклиниться в оборону противника, однако они тут же вынуждены были отражать сильнейшие контратаки. В итоге к концу дня стрелковые соединения армии на отдельных участках продвинулись на глубину от 3 до 6 км в расположение немцев. На некоторых участках продвижения не было совсем – пехотные части вели бой, не продвинувшись и сотни метров от своих исходных позиций [29; 408], [19; 356 – 357], [40; 4].

Наиболее успешными 24 января оказались действия 4-го танкового корпуса генерала А.Г. Кравченко. Вот что о наступлении корпуса рассказывает К.С. Москаленко:

«Ещё успешнее действовал 4-й танковый корпус. Он сломил сопротивление частей 68-й немецкой пехотной дивизии, за два часа с боем продвинулся на 6 – 8 км и овладел районом Лебяжье. Далее ему предстояло наступать на Архангельское. Большие снежные заносы вынудили генерала А.Г. Кравченко выбрать кратчайший путь – через населённые пункты Старомеловое и Новомеловое.

Условия наступления были и здесь крайне тяжёлыми. Попытки двигаться вне дорог с целью обхода населённых пунктов, приспособленных противником к круговой обороне, ни к чему не привели. Танки застревали в глубоком снегу, буксовали и расходовали большое количество горючего. Дороги были также во многих местах занесены снегом.

Несмотря на все трудности, корпус, посадив мотострелковую бригаду на танки, вышел к Новомеловому и Старомеловому, продвинувшись за день на 16 км. С наступлением темноты он освободил эти населённые пункты. Потери его при этом были весьма значительными, так как из-за снежных заносов бригады вводились в бой поочерёдно и вынуждены были действовать только вдоль дороги.

Двигаться дальше к Горшечному кратчайшим путём не удалось. Разведка, посланная вечером в направлении населённого пункта Нижне-Гнилое, обнаружила там противотанковый опорный пункт. Противник готовился к отражению удара. Генералу Кравченко предстояло либо идти в лоб на врага, либо искать иного маршрута. Он предпочёл последнее» [29; 408 – 409].

Замечу, что дневное продвижение в 16 км для танкового соединения – это маловато. По плану операции, 4-й танковый корпус должен был преодолеть в первый день операции 35 км [19; 356 – 357], [40; 4]. Причины отставания от графика К.С. Москаленко указаны – тяжёлые погодные условия и труднопроходимая, вследствие последних, для танков и техники вообще местность. Эти обстоятельства лишали танковые силы свободы манёвра, заставляли действовать только вдоль дорог, тоже труднопроходимых, атаковать в лоб узлы вражеской обороны.

Кстати, о немецкой обороне на южном фасе Воронежского выступа. Всё познаётся в сравнении. И в сравнении с восточным и северным фасами выступа, как уже отмечалось выше, оборона на южном была значительно слабее, т.к. участок обороны этот был для 2-й немецкой армии новым, занимался спешно, и времени хорошо на нём закрепиться у немцев попросту не было. Об этом в один голос свидетельствуют все мемуаристы (и наши, и немецкие) и все современные историки.

Однако предостерегаю читателя от того, чтобы вообразить, что стояли немцы во чистом поле, на ровном снегу или сидели в абы как выдолбленных в мёрзлой земле мелких (по колено) траншейках и палили из стрелкового оружия по армаде двигавшихся на них советских танков. Типпельскирх о немецкой обороне юго-западнее Воронежа в 20-х числах января 1943 года пишет следующее:

«Эта дивизия (имеется в виду одна из двух венгерских дивизий 3-го армейского корпуса 2-й венгерской армии, отступивших в полосу действия 2-й немецкой армии – И.Д.) вместе с немецкими частями, которые 2-я армия бросила для защиты своего угрожаемого южного фланга в район юго-западнее Воронежа, оказала, наконец, сильное сопротивление, так что здесь после введения других немецких сил была создана довольно прочная оборона, которую войска удерживали целую неделю. Но главную опасность для 2-й армии представляло русское наступление, развивавшееся гораздо дальше к западу. Русские безостановочно продвигались там вперёд с целью охвата и, очевидно, хотели захватить Горшечное, узел дорог в 80 км западнее Воронежа. Одновременно можно было догадаться, что русские готовили удар из района Ливны, Елец в направлении на Касторное против северного фланга 2-й армии» [44; 360].

Итак, немцы не могли создать на южном фасе Воронежской дуги одинаково сильной, глубоко эшелонированной на всех участках обороны. Наиболее надёжной она была ближе к Воронежу. При удалении на юго-запад её прочность снижалась, что вполне естественно, принимая во внимание, что немцам всё дальше и дальше приходилось перебрасывать войска от мест их первоначальной дислокации, да и необходимыми резервами для создания прочной обороны при подобном удлинении линии фронта они не обладали.

В такой обстановке немцы пошли по следующему пути – за сплошной (относительно слабой) полосой обороны в населённых пунктах ими были созданы противотанковые опорные пункты, приспособленные к круговой обороне. В условиях сильно пересечённой местности, по которой проходило наступление 40-й армии, к которым добавлялись высота снежного покрова и тяжёлые погодные условия, русским войскам не оставалось ничего другого, как наступать вдоль дорог. А дороги эти лежали через населённые пункты, в которых и окопались немецкие гарнизоны. Волей-неволей взятие почти каждого такого узла сопротивления превращалось в лобовой штурм и сопровождалось значительными потерями.

На примере действий танкового корпуса А.Г. Кравченко 24 января видно, что в этот день корпусу пришлось брать два опорных пункта немцев – в Новомеловом и Старомеловом. Дальше танкистов ждал сильный узел сопротивления в Нижне-Гнилом, от штурма которого, принимая во внимание его укреплённость, А.Г. Кравченко вообще решил отказаться.

Словом, не надо недооценивать оборону немцев на южном фасе Воронежского выступа. При всей своей сравнительной с северным и восточным фасом слабости она доставляла наступающим советским войскам много проблем.

На следующий день, 25 января, командир 4-го танкового корпуса А.Г. Кравченко принял удачное решение. Проанализировав данные вновь посланной разведки, А.Г. Кравченко решил двигаться не на Нижне-Гнилое, а на населённый пункт Болото, в котором также был опорный пункт немцев, но укреплённый сравнительно слабее.

«Утром 25 января» корпус «перешёл в наступление на Болото, уничтожил там вражеский гарнизон и подошёл к Горшечному с той стороны, откуда противник вообще не ожидал наступления. Фашисты были захвачены врасплох. Это способствовало тому, что вражеская оборона была быстро смята. Танковый корпус с ходу ворвался в Горшечное и овладел им» [29; 409].

В дальнейшем, согласно плану, 4-й танковый корпус должен был продвигаться на Касторное. Однако в корпусе закончилось горючее – сказался его перерасход из-за снежных заносов. Последнее обстоятельство привело также к тому, что безнадёжно отстали тылы, включая автоцистерны с горючим, застрявшие на заснеженных дорогах. Танковый корпус встал в Горшечном. Продолжение операции было возможно только после дозаправки.