Игорь Демин – Тени старого мира (страница 9)
— Поэтому я и работал всегда один, понимаешь? Я не умею думать… За других.
Охотница срезала у Зои второй рукав, и перевязала ей плечо.
— Чего ты накинулась? — шепнула ей на ухо девчонка. — Иди успокой его. А то сейчас заплачет.
— Ты сама-то как? — Рина злилась и не торопилась прислушиваться к словам подруги.
— Не спрашивай, — Зоя с трудом сдерживала стоны, — А то заплачу я. А я ненавижу плакать.
Босой к этому времени сложил волков кучкой у края площадки, отрубал кинжалом им крылья и швырял тела вниз по одному, стараясь попасть в крутящихся внизу святителей. Рина подошла к нему и положила руку на плечо.
— Не переживай за нас. Мы с тобой не потому, что ты умеешь думать.
Босой удивленно оглянулся, и Рина наспех поправилась.
— В смысле, думать за других.
— Чет ты, по-моему, еще хуже сделала… — сквозь боль хихикнула за ее спиной Зоя.
— Почему они больше не нападают? — Рина сделала вид, что не услышала.
Босой тоже был рад забыть о неловкости.
— Патриарху нужна паства. Он не готов положить здесь всю стаю. Думаю, он сейчас решает, что делать, отступать или драться дальше.
— А мы что решаем? Нам же нужен именно патриарх?
Рина окинула окрестности взглядом, пытаясь рассмотреть за скалами прячущуюся фигуру.
— Не там смотришь. Он за тучами.
Думать за других и вправду было непросто, но теперь уже и не особенно нужно. Стая исчерпала свой атакующий потенциал, и все же патриарх не отводил ее, явно на что-то надеясь. Скорее всего, на свои собственные силы. И медлил с атакой только потому, что прикидывал, насколько новые еще невиданные им враги опасны.
Босой представил, как он парит в небесах. Безэмоциональный, как и любое чудище, бездумный, знающий только одно — как охранять границы логовища.
Нет, он не сомневался, драться или нет. Лишь силился понять, почему его крылатые воины гибнут один за другим, а мелкие и слабые на вид враги остаются невредимыми?
Сейчас он сообразит поднять всех святителей в небо одновременно, и исход битвы будет предрешен. Вот сейчас. Немедленно.
В голову Босого словно вошел раскаленный гвоздь. Он почувствовал горящую ненависть патриарха и одновременно понял, где он находится, в какой из туч. Почувствовал и бросил в ту сторону мысленный вызов. Он не надеялся ни смутить короля логовища, ни тем более напугать его. Лишь вызывал на бой до того, как он бросит в атаку все свое воинство. Как призвал когда-то криком мерцальщика в подземных тоннелях.
Патриарх принял вызов. Уверенно, напоказ, он выплыл из тучи и полетел в сторону каменного столба, медленно, почти лениво.
Он действительно был хорош и не зря звался патриархом. Его огромная фигура была покрыта коротким серебристым мехом, а голову, больше похожую на человеческую, украшал длинный изогнутый клюв. Крылья, размахом не меньше трех метров, двигались медленно и величественно.
Босой с трудом заставил себя не любоваться и думать только о том, какими особыми атаками может обладать такого рода монстр. Быстрый рывок? Ошеломляющий удар крыльями? Электрический удар? Огненное дыхание? Или вот это обезоруживающее величие, заставляющее призреть опасность и замереть с открытым ртом — и есть его основное умение?
Если бы патриарх не дергался время от времени, как будто его кто-то толкал в грудь, ловчий не смог бы отвести от него взгляд. Но монстра подергивало, и это позволяло собраться с мыслями.
С места Босой сходить не стал, чтобы оставаться похожим на очумевшую от восхищения жертву, но как только патриарх приблизился, сжег одним махом остаток выносливости.
Монстр не ожидал атаки. Босой запрыгнул на него, обнял руками и ногами, прижался головой к плечу, чтобы держаться подальше от клюва, и ударил ножом по основанию крыла. Возможно монстр и смог бы что-то противопоставить человеку в небе, но сложно летать без крыльев.
Они упали вместе, Босой и патриарх. И Босой оказался внизу, прижатый массивным телом огромного крылатого волка. И если бы не надетое в последний миг Жабье кольцо, падение наверняка оказалось бы болезненным, а может быть даже и смертельным.
— А, ты, брат, крут, — Сурков померил взглядом расстояние, которое Босой в прыжке преодолел между каменным столбом и патриархом и присвистнул от восхищения, — устоять перед взглядом патриарха не способен никто. Ну, или, как теперь выяснилось, почти никто. Ты как это сделал?
— Почему он не сопротивлялся? — Босой остыл от горячки битвы и только теперь осознал, насколько легко ему удалось убить целого главаря логовища.
— А ты не понял? — Сурков изобразил на лице наигранную досаду. — Обижаешь, брат.
Он присел над телом патриарха и раздвинул в нескольких местах его шерсть. На теле, шее и даже голове зияли пулевые отверстия.
— Почему не сразу в лоб?
— Думаешь, на меня он не действовал? Скажи спасибо, что вообще смог нажать на курок. Семь пуль! Ты видел, как он дергался от попаданий? В прошлый раз я осилил только три и сознание потерял. Хорошо хоть третьей перебил ему крыло, иначе бы братья все полегли.
Снайпер повернулся к подошедшей Зое.
— А ты, девчонка, и правда не промах. Я видел, как ты держалась. Сейчас, подожди-ка, я оформлю тебе сувенир.
Он опустился на корточки перед телом патриарха и взялся на его нижнюю лапу, возле когтей.
— Не советую без перчаток, — тут же одернул его Босой, который уже почувствовал, что от них идет крайне неприятный запах, но еще не успел никого предупредить.
— А? — дернулся Сурков, и из-за этого неловкого движения коснулся пальцем острого края когтя.
Кожа вспучилась быстро багровеющей полосой. Сын Гранитного дернулся, как от резкой сильной боли и опрокинулся на спину.
День 2. Река
Интерфейс легко справлялся с любыми болезнями и ранами, поэтому в форпосте не было госпиталя. Самое больше, что требовалось от медицины — быстро вернуть раненого бойца в строй, прямо на поле боя.
С этим справлялись бойцы с навыком «лечение». Подаренная интерфейсом способность позволяла на интуитивном уровне определить, где нужно надавить, затянуть, перебинтовать и как сшить края раны. Остальное гррахская технология делала сама.
Суркова до форпоста дотащили на носилках из крыльев патриарха. Снайпер лежал на носилках неподвижно, как неуклюжий мешок с мясом. Он едва дышал, кожа его посерела, но сердце билось.
Тащить обездвиженное тело пришлось в ночном промозглом мраке. Как всегда, в горах быстро стемнело, и по карнизу над ущельем отряд пробирался наощупь, едва ли не ползком. Зажжённый факел помогал мало. Ветер и вновь пошедший дождь сбивали пламя, тучи окончательно заволокли поднявшуюся луну, и местами приходилось пробираться в полнейшем мраке, прощупывая руками обрыв.
У каждого в голове билась одна мысль: «Не успеем», — но никто так и не высказал ее вслух.
Сыны Гранитного на ближайшем наблюдательном пункте дали одеяло и доложили в форпост, что отряд возвращается с зачистки с потерями. Они так и сказали — «с потерями», как будто считали Суркова уже мертвым.
На плац встречать группу вышел сам Кремнев. Бегло осмотрев тело снайпера, он бросил:
— Несите ко мне, — и ушел, не оглядываясь.
В кабинете бойца уложили на стол. Кремнев осторожно поднял ему веки и пощупал пульс.
— Яд патриарха? Зачем вы его сюда принесли? У нас нет средств ему помочь. Он на пороге вечности.
— Пока он на земле, — Босой положил палец на вену на шее и, сверившись с часами, посчитал пульс.
Результат его удовлетворил. Состояние Суркова не ухудшалось.