Игорь Демин – Тени старого мира (страница 52)

Теперь еще и подарок от Бурого, лучше всего остального показывающий — мир начал понемногу меняться.

Кремнев подошел ближе и положил Куяну руку на плечо. Не многие тертые жизнью мужики выдержали бы тяжелый взгляд рослого властного подполковника. Братья не шелохнулись и глаза не отвели.

— Пятнадцать дней мы ждем в обычной ситуации. У вас этого времени нет. Впереди нашествие гррахов, а у нас большие потери. Кто-то должен занять места погибших. Нам нужны солдаты. Прямо сейчас.

Братья мелко закивали.

— Бэз эзэр, — ответил Буян.

Буре толкнул брата.

— Мы готовы.

Кремнева готовность братьев незамедлительно вступить в бой с гррахами порадовала, и все же он продолжил:

— Что ж, хорошо. По вам видно, что вы — сыны гордого народа, чьи женщины не разучились рожать бесстрашных воинов. Но прежде, чем принять решение, вы должны кое что узнать. Первое. Обратной дороги не будет. Вы больше никогда не узнаете иной жизни. Не потому, что я запрещаю кому-то уходить. Вы просто не сможете это сделать. Второе. Вы оставляете в прошлом все, что составляло вашу жизнь. Мы не дадим вам нового бога, но молиться прежнему и выполнять обряды — запрещено. Мы не дадим вам новые семьи, но связываться с ними, что-то передать или принимать от них — запрещено. Любые семейные привычки, народные приметы и верования, праздники, даты, способ пошива и ношения портков — все это потеряет всяческий смысл. Вашей жизнью станут наряды, сон, опасные рейды в логовища чудишь, сон, наряды, рейды и лишь изредка — большие сражения с палачами человечества. Гранитный заберет ваше прошлое и не даст ничего взамен, кроме одного: каждый день, каждый час и минуту вы будете служить великой цели.

Проникнувшись моментом, братья стояли навытяжку.

Босой же переваривал услышанное. Ему о столь жестких правилах для Сынов не рассказывал ни Винник, ни Кремнев, да и рядовые бойцы не упоминали о требовании забыть о семьях и традициях, посвятив себя только службе.

Новобранцам вот рассказали сразу, а с ним заигрывали и умалчивали. Все как принято в Гранитном: ни слова лжи и море полуправды.

Понять, почему именно так действовал Кремнев, было не сложно. Босой с его намного более сильным, чем у Сынов, интерфейсом — товар уникальный и штучный. Рисковать им, рассказывая сразу всю правду, подполковник позволить себе не мог.

То, что в первый день стало бы для Босого шоком, сейчас соскальзывало с его сознания, как с дробинки с защитного поля. Слишком много пройдено. Слишком многое он сделал. Слишком много пользы принесли его идеи во время зачисток.

Да и семена Ивы забвения сделали свое дело. Все плохое и страшное вымылось из сознания, все приятное и значимое высветилось. Сам того не осознавая, Босой уже считал себя Сыном Гранитного. А прошлое? На то оно и прошлое, чтобы оставаться позади. Еще бы приняли в гарнизон Рину с Зоей, да дали Босому перед посвящением повидаться с матерью.

— Так вы приняли решение? — еще раз спросил Кремнев.

Братья кивнули.

— Тогда за мной.

Он провел их через весь основной корпус к центральному помещению, всегда почему-то закрытому на мощный механический и хитроумный электронный замки. Босой никогда не видел, чтобы кто-то подходил к этой двери и тем более открывал ее.

Когда замки отщелкнулись, Кремнев остановил жестом всех, кроме новобранцев.

Они вышли наружу не больше, чем через пять минут. Новорожденных Сынов сразу же перехватил и повел на стрельбище майор Погожин. Кремнев ушел в свой кабинет.

Босой же не мог отвести взгляд от закрывшейся двери. Вошли в нее братья-охотники, отчаянно-смелые парни, и все же обычные люди. А вышли полноценные Сыны Гранитного, с интерфейсом, подаренным им кем-то или чем-то.

И не обязательно, как оказалось, ждать упавшего с небес Прометея, тащить его из воды, а потом промывать раны. Можно было прийти к Кремневу, записаться в гарнизон и получить свои, пусть и урезанные, но все же сверхспособности.

Открывавшаяся перспектива завораживала, если бы не два серьезных «но». Из памяти не уходил фантом Кремнева, вытащенный теневиками из самого сильного страха Березкина, а еще фраза Лебедева о том, что никто кроме Босого никогда не сможет покинуть Гранитный.

День 9. Таран

Босой нажал на «Play».

По всей Солнечной системе появлялись световые всполохи. На их месте оставались корабли пришельцев.

В кабине крейсера экраны пилотов приблизились друг к другу и теперь транслировали одну целостную картинку космоса. Маршал Турский напряженно наблюдал за ней.

Данные с искусственных спутников и зондов непрерывно поступали в единую космическую информационную сеть, и происходящее можно было отслеживать в режиме реального времени. Информация внутри сети не просто передавалась на сверхсветовых скоростях, она «существовала» в сети и могла быть мгновенно запрошена с любой точки ее распространения.

— Что это, Саш, сверхсвет или подпространство? — генерал Алексеенко от удивления забыл даже о видимости субординации.

На экранах отображалась вся Солнечная система. Схематично — звезда и планеты. Значками и точками — корабли, станции, зонды и спутники. Местами точки наслаивались друг на друга, и тогда из скопления вели стрелочки с плашками на концах, так, чтобы и без приближения было видно, какие именно корабли находились в этом месте пространства.

Сейчас все выглядели одинаково серо, но стоило одному из объектов проявить активность, как его плашка окрашивалась в соответствующий цвет. Зеленым обозначалось движение, синим — выход кого-то из экипажа в открытый космос. В обучающих материалах Босой читал о еще четырех состояниях: оранжевый — ремонт, белый — подзарядка аккумуляторов, красный — боевое столкновение, черный — гибель — но таких плашек на данный момент на экране не было.

Белыми искорками на экране обозначались кометы и важные для движения кораблей астероиды. Замкнутыми плавными линиями — скопления пыли или газов. Масштабы пространства, втиснутого в ограниченные размеры экранов, не позволяли видеть динамику происходящего, но Босой уже работал в Гранитном с динамическими космическими картами и знал, что если запустить картинку на максимальном ускорении, станет видна пульсация космоса, непрерывное движение его жизни, частью которой стали и человеческие корабли.

Турский движением глаз масштабировал один из дальних районов возле орбиты Нептуна, где находилась международная научная станция. Объект по запросу отобразился на экранах в видеорежиме, так, как его видел оптический комплекс одного из находящихся неподалеку зондов.

Оставшийся на месте световой вспышки корабль пришельцев без промедления ударил «из всех стволов». На месте станции выросло облако плазмы. Оно блеснуло голубоватым огнем и постепенно потухло, разлетаясь по космическому пространству серой однородной пылью.

— Началось, — Алексеенко, скрипя пересохшим горлом, доложил и так для всех очевидное.

Турский масштабировал изображение обратно. Система отметила нахождение в Солнечной уже несколько сотен крупных кораблей противника. Они возникали точно возле мест планетарных поселений, космических станций и скоплений космических кораблей. Особенно много — возле Земли и дислокаций военных эскадрилий.

По экрану побежали световые сигналы. Таблички кораблей покраснели, что означало их вступление в бой с противником. Некоторые из них тут же потухли в черный цвет.

Турский масштабировал место, где сражался флот Североамериканской федерации.

Часть ударных кораблей эскадрильи командование заранее вынесло далеко за пределы дислокации, расположив их поодиночке на расстоянии удара.

Расчёт оказался верен. Одиночные цели интересовали пришельцев гораздо меньше, и у кораблей появился шанс выпустить ракеты.

Маршал запросил картинку в реальном времени, но способные передать данные оптические комплексы гибли один за другим. Система подхватывала оставшиеся, но и они быстро гасли. Пришлось переходить на максимально приближенную схему, но и уже увиденного хватило, чтобы понять, что происходило с североамериканским флотом.

Собранные в единый строй корабли погибли почти все и сразу, не успев дать ни единого залпа. Те же, что стояли на дальнем периметре, отстреливали ракету за ракетой, иногда по десять штук в залпе. Космос заполнился смертельными снарядами и далеко не все из них пришельцам удалось сбить. Человеческие ракеты впивались в борта их кораблей, выгрызая из корпусов целые секции.

Алексеенко уже взял себя в руки и отдавал команды пилотам:

— Мне на экран: расчет повреждений с типами ракет, которые их нанесли, расчет характеристик материалов корабля противника, внутреннего давления, местонахождения орудийных систем, систем поддержки жизнеобеспечения и двигателей.

— Все данные сразу записывай на ковчег, — посоветовал Турский.

Алексеенко быстро взглянул на него, кивнул, и снова уставился на экран.

Два подбитых корабля пришельцев одновременно полыхнули вырвавшимся в космическое пространство кислородом и взорвались, разбрасывая осколки обшивки.

— Попадания RXС-34–5 «Вельзевул», — тут же доложил пилот, — в кормовую часть.

По экрану Алексеенко побежали строчки данных, рассчитанных интеллектом корабельных систем.

— Похоже, у них проблемы с локацией ракет не из металла, — обрадованный догадкой, Алексеенко хлопнул ладонью по столу.