Игорь Демин – Тени старого мира (страница 41)

Тут у взрослой-то тетки ум за разум время от времени заходил. А китаец вчера только должен был выбраться из завихрений пубертата и юношеского максимализма.

Любава взяла из рук помощника объёмный список принятых за сегодняшний день грузов, пробежалась по их секретным индексам, по количеству каждого из наименований. Сделала она это не из желания проверить подчиненного, а только лишь чтобы быть в курсе. Никто кроме нее за наличием материалов и оборудования не проследит. Некому. Отпечатком пальца она завизировала приходник.

— Любава Васильевна, запускать Марину?

Третьей сотрудник лаборатории № 615 работала в полном неведении о том, что в ней происходит, хотя и имела звание лейтенанта службы госбезопасности и, наверняка, служила в отделе контрразведки. Любава и Ксин звали ее просто — Марина, и единственная ее обязанность состояла в поддержке помещений и оборудования в стерильной чистоте. А еще в том, чтобы не задавать вопросов. Ни одного.

Для того, чтобы впустить Марину в любое помещение лаборатории использовался уже не отпечаток пальца, а сканирование сетчатки глаза. Любава подала знак. Ксин поднял к уровню ее глаз планшет. Распознавание заняло не больше секунды. Из ниш над потолками на боксы с экспериментальными образцами опустились короба из несгораемого бронепластика. Мониторы потухли. Провода мониторов, ведущие к серверу, физически отсоединились от сети. Двери в соседние помещения лаборатории № 615 заблокировались. Выход остался только один — в шлюз, а оттуда в тоннели и к главному корпусу Гранитного.

— Пойдем, поедим, Ксин?

— Время обеда, Любава Васильевна. Самое время для приема пищи.

Поднявшись на лифте, они прошли мимо складов, генераторной и залов с промышленным оборудованием. Везде кипела работа. Местами уровень секретности снижался до нуля, но Любаве и в голову не могло прийти задавать рабочим вопросы. Да и времени на досужую болтовню никогда не оставалось.

Она тащила «Журавль-34» одна, а нужно было не только работать с образцами, но и правильно интерпретировать и систематизировать результаты, вести отчетность и, главное, делать выводы и планировать дальнейшие эксперименты. Дело для одного человека неподъёмное, но о расширении штата кураторы из правительства и говорить не хотели. Слишком секретный был проект, и слишком трудно было найти людей, готовых в нем работать. А еще, иногда Любаве казалось, что никто из ее кураторов не заинтересован в результате. Словно все они спят и видят, чтобы «Журавль-34» закрылся, а все данные о нем навсегда исчезли с серверов.

Любава исподтишка взглянула на Ксина. Если бы не этот энергичный вечно улыбающийся китаец, ей работалось бы намного спокойнее. Уж слишком он был бодр и весел, хотя ничего кроме работы в своей жизни не видел. Не было у него ни девушки, ни друзей, только лаборатория, провода и складские документы. Даже происходящее с опытными образцами его словно бы совсем не волновало. Любава вот чем дольше работала над проектом, тем чаще видела кошмары, просыпалась в холодном поту, а потом до обеда ходила смурная. И кофе не помогал. А Ксину хоть бы хны. Как будто, так и надо.

— Любава! Я тут! Идем сюда!

Из-за столика у окна, как сумасшедший размахивал руками Михаил Игнатьевич, заместитель начальника отдела строительства и ремонта. Мужчина столь же ответственный и профессиональный, сколько и импульсивный. Вот какой смысл махать руками, если Любава сама забронировала стол в столовой и указала роботам-официантам, какие блюда на него поставить. Михаил Игнатьевич знал о месте и времени ее обеда, и пришел в назначенный час. А руками машет, как влюбленный юнец. Ксин Ли такого себе никогда не позволял.

— Любава, смотри, что я тебе принес, — Михаил торжественно и потому комично поднес ей небольшой белый цветок.

— Leontopodium nivale? — искренне удивилась Любава. — Только не говори, что ты за ним сам лез на вершину?

— Почти, — Михаил покраснел от смущения, — летал на одноместном вертолете из гарнизонного парка. Забудь, это не важно. Ведь ты так его хотела.

— Что ж, — Любава осторожно коснулась губами щеки мужчины, — это хорошо, что ты выполняешь свои обещания, даже самые безумные. Сейчас это особенно важно.

— Почему? — Михаил все еще улыбался, хотя уже чувствовал, что Любава намного серьёзнее, чем обычно на их встречах, даже за обедом.

— Потому что я беременна.

Обратно в лабораторию № 615 она вернулась с пятнадцатиминутным опозданием, впервые за все время работы в Гранитном. Ксин Ли покорно ждал ее у двери.

Шлюз открылся. Марина уже покинула помещение, короба уже втянулись в потолок, открыв образцы к обзору. Сверившись с планом работ, Любава коснулась панели управления на стеклянном колпаке над нужным столом. Колпак откинулся, открывая лежащую на спине женщину. Лицо ее выглядело расслабленным, ровным и спокойным, тело находилось в беспрерывном контролируемом сне, ноги же были разведены для удобства доступа к детородным органам. Любава провела пальцами по промежности подопытной. Ровная гладкая кожа, для удобства работы лишенная всех волос. Идеальная чистота и стерильность. Простота и при этом — божественная функция по рождению новых людей.

Человечество давно освоило внешнее оплодотворение и выращивание плода «в пробирке». Для проекта «Журавль-34» эта технология не подходила.

Теперь, когда внутри самой Любавы жил зародыш будущего ребенка, она по-другому смотрела на проект. Но он стал не сильнее ужасать. Скорее наоборот, она как никогда чувствовала, что дети не должны расти в пробирке. Лучше такая вот, генномодифицированная, специально выращенная для эксперимента, никогда с рождения не просыпавшаяся, но все-таки мать. Плод будет чувствовать ее, получать от ее организма информацию о том, как расти и развиваться.

Любава вручную опустила внутрь образца аппарат для оплодотворения. Осечки не будет. Все рассчитано идеально. Заполнив данные карточки, она отошла к следующему столу. Этот образец находился на второй недели беременности и необходимо было проконтролировать реакции плода на направленные облучения. В этом году Любаве кровь из носу нужно было вырастить и достать из чрева матерей младенцев с заданными параметрами.

Любава окинула взглядом разделенные стеклянными стенами помещения лаборатории. Сотни образцов на разной стадии беременности лежали на сотнях столов. Не всем из них предстоит родить здоровых детей. У некоторых плод погибал на стадии зародыша. Тогда его изымали и после восстановления организма снова оплодотворяли чрево.

Задыхающемуся от сытости, лености и безответственности миру нужны были новые люди.

***Кремнев провел Босого через Мост, Лужу и склады, в самый дальний угол логовища кошмаров, за станки и уходящие под потолок ряды металлических контейнеров. Там, в одном из неприметных закоулков, пряталась шахта неработающего лифта. Подполковник спрыгнул в нее. Внизу громыхнула крыша лифтовой кабины.

— Прыгай, тут безопасно!

Высота и вправду была небольшая, проще спуститься по лестнице. Но, видимо, в Гранитном считалось хорошим тоном самые секретные места комплекса начисто лишать лестниц и запасных выходов. За лифтом находился просторный накрепко запертый шлюз. Кремнев активировал планшет на стене. Коснулся его пальцем, подставил лицо для сканирования сетчатки.

— Круто, да? — подмигнул он обалдевшему ловчему. — У планшета атомная почти вечная батарейка. Люди умели их делать, но из-за сложности технологии выпускали в ограниченных количествах. А сканирование я могу пройти только потому, что хорошо знал прежнюю хозяйку этого места.

Лаборатория № 615 осталась единственным местом за Мостом, до которого не сумели добраться чудища. Двери открылись. Пахнуло сухим затхлым воздухом с легкой примесью гнили.

Кремнев недовольно повел носом.

— В телах столько медицинской химии, а воздух здесь так сух, что некоторые до сих пор немного подгнивают. Сейчас включится дополнительная вентиляция и ароматизация воздуха.

Босой шагнул за порог шлюза. Вверх, под потолок уползали десятки больших с человеческий рост пластиковых контейнеров, открывая то, над чем люди работали в лаборатории до нашествия гррахов.

— Старый мир бережно хранит свои секреты, — Кремнев прошел вдоль столов с выбеленными временем костями, — о многих из них нам еще предстоит узнать.

Босой подошел к ближайшему столу. Скелет когда-то лежавшего на нем человека скорее всего принадлежал женщине. О чем говорил еще и небольшой скелет возле ее ног. Она была беременна и нерождённый ребенок погиб вместе с ней. Как и со всеми остальными женщинами на десяткам столах вокруг.

— Это инкубатор, — донесся с другой стороны зала голос подполковника, — жуткое место, да? Пошли дальше. Впереди ясли. В следующем зале столы стояли поменьше и занимали не всю площадь комнаты. Часть ее огораживали невысокие тканевые перегородки, разделявшие покрытый мягкими матами пол на множество отсеков. Почти в каждом отсеке лежат детский скелетик.

— Кому это было нужно? — Босой, едва вошел в комнату, встал как вкопанный и не хотел идти дальше. — Что это за место?

— Не только гррахи однажды поняли, что главный тормоз развития человечества — наша физическая оболочка. Она так нежна и уязвима, что люди в их изначальном виде обречены быть навсегда запертыми на родной планете. Ни тебе серьезных исследований космоса, ни экспансии на иные планеты. Нам нужен был прорыв. Прорыв в области, которая во все времена строго табуировалась, а люди, посмевшие на нее покуситься — жестоко наказывались.