Игорь Демин – Тайна предтеч (страница 44)

— Щит, — обрадованно возвестила девушка, — ей богу, настоящий щит! Смотри, их тут несколько!

Они вытащили еще пять штук, но полностью целым оказался только один — самый первый. Державший его человек или стоял позади всех, или умер первый, не успев защититься — остальные же были пробиты и сломаны многочисленными ударами ящериц-воинов.

Босой взял уцелевший щит себе. Соорудив на старых креплениях веревочные лямки, он подвесил щит на руку и несколько раз взмахнул им, загораживаясь от возможного удара. И первая же пришедшая на ум мысль была о том, что стоявшие здесь насмерть люди не особенно-то понимали, как действовать созданным наспех оружием. Почти все принятые ими на щит удары были прямыми, если же его поставить чуть под углом, атакующие будут соскакивать влево, не причиняя особого вреда ни щиту, ни человеку. А еще им можно неслабо так вдарить, особенно если кромкой, да поймав ящерицу во время прыжка на противоходе. Еще бы на кромку наварить шипов…

Один из разбитых щитов разобрали, металл согнули и в отверстия от гвоздей вздели шнурок. После недолгой подгонки по фигуре получилась неплохая защита груди для Ласки, способная остановить касательный удар воина.

На достигнутом решили не останавливаться. Ни Рине, ни Зое щиты были не нужны, поэтому приспособить на Ласку попробовали все оставшиеся листы. Получалось криво и обвешанная слоями листов рысь теряла способность передвигаться бесшумно, что сразу выводило ее из невидимости. Пришлось сделать в довесок только еще одну небольшую спинную броню, удобно заходящую на плечи и бока. Теперь, ударив грудью, Ласка имела шанс не пораниться.

Окрыленные, Босой с Риной продолжили копаться в куче, откуда вытащили щиты, но наткнулись лишь на несколько человеческих скелетов. Босой, не привыкший так часто и близко сталкиваться со смертью, отшатнулся. Охотница же деловито разгребла кости подвернувшейся деревяшкой.

Внизу блеснуло. Рина сунула в кучу руку и вытащила три пыльных, но не ржавых жетона на цепочках. Они были очень похожи друг на друга, прямоугольные, с выгравированными надписями посередине.

— Прочитай, — протянула Рина, очистив буквы от застарелой грязи.

Надписи были похожи, как и жетоны, отличаясь лишь комбинацией некоторых букв и цифр:

«ВС России НТУ-2567798»

«ВС России АРР-6375822»

«ВС России ПИК-7425539».

— Россия, — почесал затылок Босой, — так называлось раньше место, где мы сейчас живем. Про остальное не знаю.

— ВС — это «вооруженные силы», — девушка забрала жетоны, разложила их на ладони и провела по ним кончиками пальцев, — а буквы и цифры — это индивидуальные номера военнослужащих. Они погибли, сражаясь, и мы подняли их оружие.

Она сжала жетоны в кулаке, подержала, о чем-то размышляя, и положила обратно, в россыпь костей.

— Откуда она знает? — прошептала Зоя, поднявшись на цыпочках к уху Босого.

— Мой отец когда-то носил звание майора российской армии. Мы должны за них отомстить, — то ли приказала, то ли попросила Рина. Босому показалось, что ее глаза блеснули.

Разочаровывать девушку не хотелось, и все же он вынужден был спросить:

— Ты же знаешь, что даже если мы убьем здесь всех ящериц, они все равно воскреснут?

— Знаю. Давай сделаем это хотя бы сегодня. И хотя бы на этом уровне.

С доспехами и щитом дело пошло быстрее и проще. Ласке больше не нужно было беречься любого прикосновения к усыпанной шипами шкуре воинов, и она без труда налету сбивала атакующих ящериц, не позволяя им подступиться к Босому. В какой-то момент, осознав свое преимущество в скорости и полную безнаказанность, большая кошка перестала воспринимать их как сильных противников. После маневра с убийством лекаря она возвращалась к людям и начинала игру.

Оставив в живых двух-трех воинов, рысь скрывалась с глаз, ждала атаки ящериц и сбивала грудью одного за другим. Обозленные воины кидались на нее, но Ласка успевала пропасть, отскочить, и застывала, ожидая нового витка развлечений. Зоя, наблюдая за опасной игрой питомицы в стороне, радостно хлопала в ладоши и повизгивала от удовольствия.

Рубеж брался за рубежом, и хотя собранную в мешках лекарей жижу иногда приходилось тратить на новые раны рыси, склянки постепенно наполнялись. Босой уже прикидывал, какие богатства можно сторговать за них у торговцев на поверхности, когда Ласка вдруг проявилась впереди и остановилась как вкопанная, показывая этим, что впереди опасность.

Обычно в этом случае она передавала, как могла, информацию Зое, ждала одобрения на атаку и пробиралась через ящериц к лекарю. Но на этот раз произошло что-то иное. Рысь просто не хотела идти вперед и никак не могла этого объяснить ни себе, ни хозяйке. Босой подошел ближе, и его интуиция тоже заныла в предвкушении скорой и неминуемой беды.

Ничего, казалось бы, не предвещало опасности: все те же унылые бетонные стены, увешанные ниточками грибницы и потеками ржавчины, та же пахнущая кислой гнилью мгла и высокие потолки из почерневших от влаги плит. Было еще множество запахов: от куч мусора, от земли из вырытых ящерами ходов и ниш, от мертвых и еще пока живых чудищ — но не было ничего такого, что он не чувствовал раньше.

И все же Ласка не шла дальше, да и Босому не хотелось делать этот шаг. Он вытянул вперед руку, как будто пытаясь нащупать неведомую опасность. Ладонь обдало сквозняком, идущим из бокового прохода. Ловчий понюхал пальцы — сквозняк как сквозняк. Разве что в запахе живущих там, в боковом тоннеле, ящериц добавился едва уловимый абсолютно новый аромат.

Смерть. В коридоре пахло не мертвым существо, а самой смертью. Захотелось развернуться и бежать, пока впереди не покажется солнечный свет.

Запах был абсолютно чуждым всему, что он знал. В нем не было жизни, движения, превращения материи из одного состояния в другое. Гниль — и та пахнет чем-то, что было живым, отбыло на земле свой срок и превратилось в удобрение для чего-то нового, что вырастет на останках. Сквозняк же пах чем-то противоположным жизни.

— Ну, чего ты испугалась? Чего? — Зоя подошла к Ласке и, поглаживая грубую переливающуюся шерсть, слегка подталкивала ее вперед. — Кто тебя напугал, покажи? Покажи мне, и мы его убьем. Не бойся. Только покажи. Я выпущу ему кишки, сделаю ожерелье и повешу ему на шею.

Наверняка хозяйка не хотела посылать свою питомицу вперед, к опасности, лишь желая понять, откуда именно она грозит. Рысь поняла ее слова по-своему и двинулась вперед, хотя отлично знала — нельзя!

Стоило ей пересечь невидимую черту, как в боковом коридоре чавкнуло, и в морду Ласки влетел темный влажный сгусток. Рысь успела только дернуться, пошатнуться, и рухнула как подкошенная на пол.

Зоя дернулась к ней, схватить за лапы и затащить обратно. Сгусток попал ей в руку. Девочка упала прямо на рысь, вцепилась в болезненном спазме ей в шерсть и застыла.

— Назад! Не трогай! — Босому оттолкнул кинувшую на помощь Рину, подхватил подмышки и оттащил назад, — Стой здесь. Да не дергайся ты! Очнись!

Девушка рвалась из его стальных рук.

— Мы должны их вытащить!

— Вытащим, Рина, вытащим! — Босой не к месту сообразил, что впервые называет охотницу по имени. А еще впервые ее касается. — Только успокойся!

Он приблизился к опасной границе и осмотрел тела рыси и Зои, стараясь их ни в коем случае не касаться. Интуиция подсказывала ему, что прикосновение вряд ли будет вредным, но рисковать не стоило.

— Надо вытащить их, — повторила Рина.

Тела лежали очень близко. Казалось — потяни руку или накинь веревку…

— Ты же вроде соображаешь в военном деле, Рина? Как действует снайпер, когда видит на открытой местности врага?

Девушке не хотелось отвечать, и все же она процедила сквозь зубы:

— Ранит. Чтобы подошел второй, а потом третий. Но я же не буду показываться. Я отсюда.

— Допустим, — согласился Босой, — но что сделает снайпер если увидит, что его тактика не сработала и раненого утаскивают из зоны поражения?

Рина отвернулась и ответила, не глядя.

— Убьет цель. И что ты предлагаешь? Оставить их здесь? Мы должны рискнуть.

Решение прорастало в мыслях давно, исподволь, с того момента, как Босой увидел зал с личинками, но до сих пор оно витало в мыслях, не имея опоры и точки приложения.

У некоторых, а может быть и у всех чудищ, после долгого наблюдения можно было найти слабые места. У лягушек — неспособность увидеть неподвижную цель. У крыс — ограниченность защищаемого пространства внутри логовища. Если крысы не видели врага — гибель товарищей буквально в паре метров рядом не волновала их вообще. Бьющиеся электричеством лисы как огня боялись воды, а потому селились только на высоких иссушенных холмах в глубоких и длинных норах с множеством выходов.

Ящерицы питались личинками, появлявшимися в одном месте раз в восемьдесят два часа. Возможно, в малой степени чудища кормились и развешанными по стенам грибницами, но именно личинки были основной пищей. Стоит с этим источником питания что-то сделать — и в логовище начнутся недюжинные проблемы.

Как только Босой узнал об особенностях местной гастрономии, сразу подумал, что может быть когда-нибудь именно это логовище будет первым, которое он пройдет до конца, сам, а не попятам за гррахом. Осталось только набраться сил и отыскать вещество, которое бы воспринималось ящерицами как безусловный яд, уничтожавший их так быстро, чтобы не поспевали воскрешать даже лекари.