Игорь Демин – Тайна предтеч (страница 2)

Взрывы утихли. Из выбитых окон пахнуло жгучим морозом. Горячий внешний воздух осел на корпусе крейсера хлопьями инея, как бывало зимой на стеклах, когда ночью резко холодало. Еще несколько матовых экранов побелели и лопнули.

Внутри крейсера грохотал взрыв за взрывом, перемещаясь от окна к окну, и все новые осколки высыпались наружу. А в один момент, Босой не отрывал взгляд и хорошо рассмотрел, над хвостовой частью корабля выросла переливающаяся радугой сфера. Она продержалась пару секунд, подрагивая, и вдруг вырвала из корпуса целую секцию, обнажая происходящее внутри.

На палубе корабля теснились, размахивая руками и крыльями, несколько гррахов. Некоторые держали в руках что-то извергающее пламя, другие стояли почти неподвижно, и все же видно было, что они не безмолвные участники, и каждый делает что-то, внешнему наблюдателю совершенно непонятное.

Босой так и не уразумел, как удержались они внутри корабля в тот момент, когда радуга вырвала целый кусок обшивки. Зато сообразил, хватило и его детского ума, что там, на борту, идет бой. И кто-то не только осмелился бросить вызов целому кораблю хозяев планеты, но еще и стойко держится против них.

Крейсер развернуло обратной стороной, и пролом исчез из виду, но скоро и до сих пор невредимая часть корабля разорвалась в нескольких местах. Без огня и дыма, словно изнури по обшивке били громадной кувалдой.

На миг все стихло. Босой подумал, что бой закончился, и противник хозяев планеты повержен, когда открылся шлюз, и крейсер выплюнул в небо металлическую капсулу, длинной в два или три человеческих роста.

Маленький летающий корабль начал резко набирать высоту и уходить в сторону. Орудия крейсера не заставили себя ждать, сделав подряд несколько прицельных залпов бесформенными белесыми сгустками.

Подбитый челнок упал не сразу. Роняя куски обшивки, он некоторое время планировал вдоль реки, пока не рухнул за холмом.

Крейсер развернулся, подлетел туда же. Орудия его работали непрерывно, выплевывая то сгустки, то яркие красные лучи, от чего из-за холма пахнуло горьким удушливым дымом, как бывало, если бросить в костер кусок старого резинового колеса.

Наплевавшись белым и изжарив лучами дотла добрую половину холма, крейсер разогнался и вскоре исчез из виду.

Босой же, еще не понимая, что творит, бросился в воду и поплыл к той самой опоре, где обнаружил с утра беззубок. Он сумел рассмотреть то, что не углядели даже с крейсера. В момент, когда подбитый кораблик пролетал над мостом, один из вывалившихся из него ошметков был не обломком обшивки, а сероватой фигурой самого настоящего грраха.

Босой слышал о таком. Хозяева планеты, безжалостно уничтожавшие людей, при случае не щадили и друг друга. Причины их раздоров были за пределами понимания человека, зато наблюдать внешние эффекты противостояний мог любой, оказавшийся рядом, если конечно не боялся попасть под горячую руку.

Если верить рассказам торговцев, бродяг и святых старцев, а также всему, что болтают старшие мальчишки и подвыпившие мужики у долгих осенних костров, воевать гррахи умели лучше всего на свете. Они схватывались в небе, колотили друг друга крыльями с острыми шипами, дрались на земле, мгновенно перемещаясь, били, бросали, грызли, рвали клыками, словно настоящие звери.

Бывало, появлялось у них в руках оружие, и тогда любому зрителю стоило бежать с места схватки, сломя голову. Совершенно небольшая, казалось бы, штукенция могла испепелить целый дом, или прожечь в земле немалых размеров воронку. Или заморозить. Или взорвать. Рассказывали, предметы исчезали в тех местах, куда целился гррах, и ни оплавленных краев не оставалось, ни обломков или другого праха — только тишина и пустота. И потрескивало что-то, и по коже, если подойти близко, бегали мурашки.

Схватывались, говорят, гррахи и целыми отрядами, и даже корабли в небе перестреливались, изничтожая друг друга. Когда торговцы рассказывали про такое, всех, кто слушал, охватывала надежда. Вдруг да перестреляют друг друга пришельцы, и снова станут люди на планете самыми главными.

Пыльник, командовавший в поселке, не любил таких разговоров. По его словам, если и вздумают гррахи друг друга перебить, то планете от подобных сражений точно не выжить. Мол, и у людей в свое время было столько оружия, что вздумай наши предки воевать друг с другом всерьез и до конца — ни одной живой твари на земле не осталось бы. Оружие же гррахов по сравнению с человеческим — как здоровенная кувалда против маленького деревянного топорика.

И все же люди радовались, когда хозяева планеты убивали друг друга. И один из таких боев разгорелся на борту крейсера. Потерпевший поражение гррах пытался сбежать. Наверное, он понимал бесполезность этой затеи, и все же не хотел сдаваться, не сделав еще одну попытку спастись.

Босому было все равно: хороший он или плохой, правый держал бой, или нет. Живое существо тонуло в реке, и он кровь из носу обязан помочь. Котенок бы тонул — спасал бы котенка. Один из старших мальчишек — помог бы и ему, забыв про обиды и зуботычины. А если тонет гррах, да еще и несправедливо обиженный, значит надо плыть к нему, пусть взрослые и настрого запретили к ним приближаться.

Тело грраха пока еще не погрузилось в воду только потому, что зацепилось крылом за отмель. Волны беспрепятственно перекатывались через голову, но Босой видел, что существо еще живое. Пальцы сжимались и разжимались, пытаясь зацепиться за песок, рот смыкался, когда накатывала волна и размыкался, когда можно было вдохнуть. Но, главное, вода, уносившая выступившую на ранах кровь, окрашивалась в красный. А значит, сердце еще билось. Остановится оно — и не будет больше краснеть вода.

Подплывал Босой все же осторожно. Как ни крути, а страшно. Постоял немного в сторонке, прячась под водой до глаз, подождал, и, наконец, осмелился прикоснуться к зацепившемуся за отмель крылу.

Гррах застонал совсем по-человечески. Мальчишка испуганно дернулся и хотел убежать, но сумел взять себя в руки. Вспомнил, как ему вправляли вывихнутый локоть, как пришлось потерпеть боль, чтобы потом было легко и хорошо.

Тело человека-летучей мыши оказалось на удивление легким. В воде так и вообще — чуть тяжелее крупной собаки. Босой просунул руку под крылом утопающего и поплыл в сторону логова. Рассказывать в поселке о раненом гррахе не стоило ни коем случае.

— Гррах! — пророкотал раненый хозяин планеты. Этим звуком гррахи начинали любой разговор, а то и произносили его просто так, отдельно. За это люди и прозвали их гррахами.

Босой не ответил. Все известные ему попытки общения с пришельцами заканчивались одинаково — смертью человека. Мальчишка вообще не собирался разговаривать со своим неожиданным гостем и уж тем более пытаться с ним подружиться. Надеялся только, что гррах поймет, что он его вытащил из реки, и не станет убивать. Случаи такие были. Гррахи вообще без повода людей особенно не трогали.

Кровь все еще сочилась, но Босому все никак не приходило в голову, как ее остановить. Он снял рубашку, смял ее и приложил к ране. Гррах рыкнул недовольно и откинул вмиг покрасневшую ткань в сторону. Он словно бы не хотел получать помощь, а может быть и знал, что в ней уже не нуждается.

— Гррах! — повторил пришелец, словно подзывая.

Подходить Босой не хотел. Одно дело тащить умирающее существо из воды, помогать ему, и другое — совать руку в загодя разверзнутую звериную пасть.

— Нхарр ка! — произнес гррах новое слово. Глаза его сверкнули.

Тело перестало слушаться Босого. Совершенно невозможным вдруг стало не подойти к подозвавшему его существу, и мальчишка пополз, царапая колени о каменное крошево, не сомневаясь уже, что истекающий кровью гррах решил пополнить силы, закусив человеческим детенышем.

— Кро надра, — пришелец протянул руку. Босой не сумел сдержать непонятно откуда взявшийся порыв, потянулся в ответ. Его ладонь оказалась зажатой словно в тисках. Было странно видеть эти длинные тонкие и хрупкие на вид пальцы и в то же время ощущать их стальную хватку. Вздумай сейчас мальчишка убежать — кисть пришлось бы отгрызать.

— Саар пор, — рокочущий бас грраха успокаивал, — Саар пор.

Двинуться без приказа пришельца Босой не мог. Внутри он дрожал и рвался убежать, снаружи же был спокоен и не дрогнул, даже когда стального цвета удивительно острый коготь впился ему в запястье.

Мама говорила, что эти вены, а еще венку на шее, нужно беречь пуще других мест на теле. Что если ее порезать — выйдет сразу вся кровь, и человека уже не спасти. И действительно, стоило когтю грраха проткнуть кожу, как вся рука и земля под ней тут же покрылась красным. Босой, ждал, что пришелец будет пить, но произошло совсем иное.

Гррах порезал и себя, но вместо крови из раны просочилось лишь несколько капель прозрачной жидкости. И она не стекала вниз, а жила собственной жизнью, собравшись в одну большую каплю, светившуюся в сумраке логова как синеватая бусинка. Пришелец собрал ее на палец и осторожно втер в рану мальчишки, пока вся капля не втянулась то ли в кожу, то ли прямо в кровоточащую вену.

А потом стало горячо, как будто в запястье ткнули раскаленной головешкой, и кровь остановилась.

— Саар пор, — гррах достал откуда-то металлический шарик, величиной с крупную вишню, и над ним прямо в воздухе возникли светящиеся символы. По виду это было похоже на текст, но из значков настолько непохожих на человеческие буквы, что Босой не мог бы точно сказать, есть там слова, или эта вязь что-то вроде сложного рисунка.