Игорь Демин – Тайна предтеч (страница 10)

И в этой схватке тараканы ему не помогут. Насекомые атаковали главкрысу без скидки на размер и визгливость, но та словно не замечала их, бежала напролом, давя хозяев территории десятками, а то и сотнями за прыжок.

Осознав необходимость принять бой, Босой отбросил суету и спешку, погружаясь в необходимую для любой схватки хладнокровную концентрацию. Он скинул рюкзак и достал со дна, из плотно закрытого потайного кармашка то, что называл Последним Аргументом. За год, что он таскал его с собой, Босой не раз мечтал посмотреть на него в деле, со стороны. Не судьба. Даже если Последний Аргумент сработает, применить он его успеет только в непосредственной близости. Вот прямо сейчас. Пять секунд. Четыре. Три. Две.

Мусор на пути крысиной королевы вспучился, заставив ее притормозить, а потом снова взорвался, как и в тот момент, когда из логова выскочила сама хозяйка крысиного логова. Только на этот раз на свет, присмотреть за свои подданными, выскочил монарх иного рода.

Гигантская многоножка, покрытая толстенным сегментированным панцирем, взвилась змеей, оглашая округу жутким свистом и стрекотом. Без подготовки, одним слитным движением, она ударила в бок попытавшуюся обогнуть ее крысиную королеву. Огромные ребристые жвала впились в шкуру, гибкое тело обвилось вокруг врага, и множество острых ножек заработали десятками бритв, словно вознамерились распилить противника пополам.

Главкрыса каталась с боку на бок, но маневры эти не возымели никакого действий. Тогда она изогнулась, стараясь отыскать между сегментами тела сколопендры слабые места, и когда нащупывала — перекусывала. Разделенная на части предводительница тараканов продолжала бороться, и ножки ее все глубже проникали под крысиную шкуру, и все же поражение ее было предопределено.

Сунув Последний Аргумент в карман, Босой бросился наутек, всеми фибрами души желая сколопендре подольше продержаться под крысиными зубами.

Перемахнув через окружающий свалку земляной вал, Босой наметился бежать в ближайший лесок, рассчитывая там, среди частых стволов и густого кустарника, оторваться от израненной крысиной королевы.

И снова вышло не по его. По дороге, в сторону полигона шли два человека: невысокая девчонка и пожилой мужик с выбеленной сединой волосами. Ни дать, ни взять — дед с внучкой. Оба они смотрели в сторону свалки, размахивали руками, но, видно, рассчитывали на неизменное для чудищ правило никогда не выходить за пределы своего обитания.

В отличие от них, Босой прекрасно знал, что любое правило имеет исключения. Спроси его кто, можно ли селиться возле заполненной крысами свалки, он бы ответил утвердительно. Можно. Но обязательно выставить часового, и ни в коем случае не беспокоить соседей, а случись что неожиданное — бежать сломя голову, или прятаться по подвалам и не выходить, пока все не успокоится. Были же, в конце концов, и миграции колоний, и такие чудища, которые вообще не имели постоянно места обитания. От таких бед не спрячешься, где не поселись.

Шли бы по дороге два мужика, Босой бы не раздумывая побежал в сторону. Раз доросли до взрослости, не набравшись ума, это их проблемы. Но дед мог начать глупеть от старости, а уж девчонка ума наверняка не успела набраться. Как ни крути — надо попытаться спасти неожиданных свидетелей его злоключений.

Босой бросился в их сторону, отчаянно крича и размахивая руками. Не помогло. Те только встали столбом, продолжая пялиться на полигон, откуда продолжал доноситься оглушающий визг.

Теперь уже нетрудно было понять, почему. Неподготовленные, они впали в шок от визга главкрысы. Потеряли разом и слух, и зрение и способность мыслить, как и Босой, когда услышал ее голос в первый раз. Подбежав, он начал их трясти за плечи, и вроде бы даже привел в сознание, но было уже поздно.

Победившая сколопендру крысиная королева неслась в их сторону гигантскими прыжками, и спастись от нее не успевал даже ловчий.

И снова пришло время Последнего Аргумента. Босой достал гранату, выдернул кольцо и аккуратно прижал чеку к взрывателю. Что будет дальше, он не знал, но как правильно использовать орудие прошлого догадывался. Нужно было дождаться, когда главкрыса подбежит поближе, и швырнуть ей зеленый ребристый цилиндрик прямо в раскрытую пасть. И умереть вместе с врагом, потому что укрыться от действия оружия будет негде.

Босой отошел чуть в сторону от бездумно хлопающей глазами девчонки и ее оторопело застывшего на месте деда. Примерился, как удобнее будет бросать.

Лишь бы сработало, лишь бы не истлела та сила, что делала в свое время этот небольшой кусок металла смертельно опасным.

Перед тем как сделать последний прыжок, королева решила еще раз взвизгнуть, раскрыла пасть, тем самым обрекая себя на смерть. Босой метнул Последний Аргумент и отпрыгнул в сторону, ни на что не надеясь, лишь не желая сдаваться без сопротивления. Главкрыса метнулась следом и сбила его с ног. Пасть, в которой только что исчезла граната раскрылась, обнажая ряды грязно-желтых зубов.

Босой успел подумать, что зря надеялся, и что Последний Аргумент не сработал, когда шея крысиной королевы взорвалась, опрокидывая навзничь ее вставшее на дыбы тело.

Несмотря на большой опыт охоты на чудищ, Босой никогда не сталкивался нос к носу с настоящими королями логовищ. Знал, что такие бывают, и даже видел разок, издалека, но чтобы так близко, да еще и вступить в бой, и победить… Хотя победой это было назвать сложно. Скорее — он просто не умер. Да и решительный удар нанес, откровенно говоря, не он сам, а Последний Аргумент — оружие из прошлого, незамысловато выглядящее, но весьма эффективное.

— Ну и воняет от тебя, — высокий девчачий голосок резанул откровенным пренебрежением. Только что спасенная ловчим девчонка откровенно издевалась, хотя и была, конечно, права. Выбравшийся из крысиного логова Босой представлял из себя то еще зрелище.

И все же маленькая стерва могла бы оказать своему спасителю побольше пиетета.

— Эй, ты там живой, вонючка? Ау! Есть кто дома? — девчонка об уважении и не думала. Она присела рядом и, брезгливо морщась, похлопала ловчего по щекам. — Я вообще-то тут одна, и мне страшно.

Босой повернул голову. С возрастом он не ошибся. Было ей лет двенадцать, может быть чуть меньше: свободная короткая стрижка, грубая кожаная куртка, из новых, старинная футболка, черная, с ядовито-зеленой размашистой надписью «I love NY», сложенной из букв, которые раньше называли иностранными. Теперь они были просто — «другими буквами», потому что хранить память, в какой стране каким пользовались алфавитом, стало незачем, да и некому.

Ткань футболки, по мнению Босого, была слишком тонкой, не спасающей ни от холодного ветра, ни от неосторожных мужских взглядов, тем более что тело девчонки уже начало приобретать женские черты. Еще немного, и ее назовут девушкой, а потом и женщиной, когда ее выберет кто-то из молодых женихов и позовет замуж. А тут такая легкомысленная футболка. Родственнику, сопровождавшему девчонку, стоило бы внимательнее относиться к ее внешнему виду.

Тело деда, который на поверку оказался не дедом, а мужчиной лет сорока, лежало, посеченное крысиными когтями чуть в стороне.

— Очнулся? — маленькая ручка снова запорхала перед глазами Босого, — Ты кто такой? Меня Зоя зовут. Будем знакомы.

Ни дать, ни взять, девочка от стресса тронулась умом. Ее родственник, не отец ли, погиб. Рядом огромная тварь с оторванной башкой, а она теребит незнакомого мужика, явно только что вылезшего из грязного вонючего крысиного логова.

— Здравствуй, Зоя, — ничего лучше для разговора с выжившей из ума девчонкой Босой так и не придумал, — Как ты? Не задело?

— Неа. Я нормально. Только страшно.

— Не похожа ты на испуганную.

— У меня всегда так, — Зоя улыбалась как кукла, искусственно растянутой во весь рот улыбкой.

Плечи ее дрогнули, совершенно непритворно, и Босой поверил. В конце концов, лучше уж так, чем слушать истерические вопли, рев и нытье. И все же странная реакция на страх никак не объясняла полное равнодушие к гибели спутника. По-хорошему бы девчонке упасть ему на грудь и реветь, а она стоит и улыбается.

Босой кивнул на его тело.

— А он кто?

— Козел! — девчонка сделала движение, как будто хотела пнуть тело мужчины, не достала, но подходить ближе не стала. — Урод. Тварь. Скотина. Верблюжий харчок. Хмырь подзаборный. Крысиный выкидыш. Козел.

— Ты повторяешься, — прервал ее гневную тираду Босой.

— Да? — удивилась Зоя, — Обычно со мной такого не случается.

— Видимо, ты и вправду сильно испугалась. Тебе-то он кто?

— Мне? — глаза Зои удивленно расширились, — Он — мне?! А… Поняла. Ты про это. Кто он мне? А ты сам не догадываешься?

И она слегка приподняла подбородок, показывая, куда надо смотреть. На шее красовалась татуировка, которая делалась только в одном случае — когда человек признавался рабом. Татуировка была свежей. Очень свежей.

Взгляни Босой на ее шею сразу, любые вопросы бы отпали. Теперь же он чувствовал себя неловко. Рабство, по понятным причинам, он осуждал, и все же ситуация складывалась щекотливая. Татуировку не сведешь и не спрячешь, а значит первый же встреченный человек будет вправе поинтересоваться, владеет ли Босой этой рабыней, или нет. И если не владеет, то первый же встречный заберет ее с собой.