Игорь Демин – Тарч (страница 3)
Максима начало мутить. Он старался не смотреть на трупы, отводил глаза, но отходящие от первоначального шока органы чувств начали награждать всей полнотой впечатлений. В нос ударил запах крови и испражнений. Желудок тут же подкатил к горлу. Максим рефлекторно сжал большой палец левой руки внутрь кулака и надавил – такой нехитрый способ иногда помогал справиться с рвотным рефлексом.
– Давай оттащим пониже, – предложил Кирилл, заглянул на лестницу, ведущую на второй этаж, и нагнулся над телами. Максиму пришлось наклониться, еще раз взглянуть на лежащие вповалку трупы: на лужи крови, вылетевшие из разбитых голов кусочки мозгов, обглоданные кости, оторванные куски мяса – и тошнота накатила неудержимой волной. Он понял, что не устоит на ногах, шагнул назад, упав на колени рядом с открывшейся настежь дверью, и его непрерывно выворачивало несколько минут, накрывая раз за разом, даже когда сташнивать было уже нечем.
Самостоятельно оттащив тела вниз, Кирилл подошел к все еще склоненному Максиму и, похлопав по щеке, спросил:
– Дома есть кто?
Максим ослабевшим голосом попытался что-то сказать, но в итоге только мотнул головой. Кирилл оглянулся в сторону своей квартиры и тихо сказал:
– Пошли тогда к тебе.
Глава 2. Кирилл
Не дожидаясь Максима, Кирилл прошел на кухню.
– Вода есть? – он оглядел комнату тяжелым взглядом.
– Из фильтра налей, – хозяин квартиры догнал соседа, вытер рот подвернувшейся тряпкой и смахнул с глаз выступившие от тошноты слезы.
Кирилл наполнил стакан, сел на пол, облокотившись спиной на шкаф, и стал аккуратно, но жадно пить.
– Кирилл, что происходит, ты в курсе?
– Зомби-апокалипсис. Ты что, фильмов не смотрел? – Кирилл, не вставая, дотянулся до стола и поставил стакан.
– Это что, там – зомби? – в другое время Максим отнесся бы к подобному заявлению исключительно с иронией, но увиденное на лестничной площадке не оставляло поводов для шуток.
Кирилл ответил вопросом:
– Оружие есть?
– Да, откуда? Ты же знаешь, что нет.
– Плохо. Так что твои? – Кирилл сделал движение, как будто хотел заглянуть за косяк дверного проема, в сторону зала и спальни.
– Уехали вчера в обед, в деревню. Отвез их обоих, и Надю, и Катю. Завтра за ними планировал.
– Ясно. Хорошо.
Кирилл замолчал, уставился в стену и о чем-то задумался.
– А у тебя Лена там? – Максим кивнул в сторону квартиры соседа.
– Лены нет.
– Тоже уехала?
– Нет.
– А где?
– Нет ее больше.
– Вы что, все-таки разошлись?
– Макс. Ее больше нет. Вообще.
Кирилла с Леной нельзя было назвать счастливой парой. Начинался их роман ярко, на зависть подружкам, даже немного напоказ. Высокий, спортивный, успешный по меркам их города Кирилл, получивший в компании очередную, какую-то совершенно запредельную для своих двадцати пяти лет, должность, умел красиво ухаживать, работая скорее на публику, чем от большого желания угодить избраннице. Лена, первое время для вида строившая из недотрогу, с головой окунулась в новый роман, по-женски забыв предыдущие неудачные любовные опыты и даже первый брак, закончившийся через полтора года невнятным, не вызвавшим никаких эмоций разводом. С бывшим мужем, да и со всеми бывшими, девушка отношений не сохранила, друзьями не оставалась, старательно пестуя плохие воспоминания, чтобы в следующий раз, как она говорила: «Не нарваться на такого же козла». Кирилл же предстал настоящим рыцарем в сверкающих доспехах: умный, элегантный, предупредительный. Приходил с цветами, приглашал в кино и кафе, очаровал подружек и даже маму, пожалуй, и научившую дочку относиться к мужчинам с недоверием, а к отношениям подходить с сугубо прагматичной стороны.
Полугодовой конфетно-букетный период органично и ожидаемо закончился предложением руки и сердца. Произошло это на свадьбе подруги, под музыкальный аккомпанемент и фейерверк, и Лена ответила незамедлительным согласием. Но как нередко бывает, совместная жизнь после свадьбы обернулась для влюбленных, Максим иногда думал, что они оба были больше влюблены в самих себя, чем друг в друга, чередой непонимания и бытовых проблем. Не то, чтобы Лена хотела красивой жизни и бежала от «бытовухи», и не то, чтобы Кирилл не хотел идти на компромисс, но непрекращающиеся трения вокруг банальных, казалось бы, вещей, преследовали пару постоянно. Кирилл несколько раз уходил из своей же квартиры, демонстративно собирая вещи и снимая жилье посуточно в соседнем доме, куда тут же звал Максима отмечать очередной виток свободной жизни. А потом, после недели пьянства и страданий, возвращался к единственной и ненаглядной. Лена к маме не уезжала даже после самых больших и обидных ссор, понимая, что ей возвращаться будет не так просто, но и не скрывала, что в жизни муж оказался намного более ленивым и безынициативным, чем казался в период ухаживаний.
Постоянные трения, ссоры, уходы и возвращения съедали не только силы и нервы, но и годы. Дети укрепляют брак, иногда склеивая совершенно распавшиеся отношения, но за десять лет совместной жизни, изрядно подпорченных чередой семейных кризисов, Кирилл и Лена так и не решились завести ребенка. А теперь оба были не уверены, что это им вообще нужно. Последний год пара балансировала на грани развода, но каждый раз, когда Кирилл напивался и начинал откровенничать с Максимом, безграничная любовь к хорошей, но стервозной и изрядно надоевшей жене, была главной темой вечера. Так и жили: Лена жаловалась на мужа Наде, а Кирилл изливал душу Максиму.
– Она напала на меня. Я спал еще. Ничего спросонья не понял, – неожиданно начал рассказывать Кирилл, вырывая Максима из воспоминаний – Вцепилась в руку зубами. Да так, что у меня чуть глаза на лоб не полезли. Я оттолкнул, выругался, говорю, ты что, совсем с ума сошла? А она на меня даже не смотрит. Ну… то есть смотрит, но не так, как когда слушают, а только чтобы снова напасть.
Кирилла говорил медленно, делая между фразами большие паузы, словно воспоминания давались ему с трудом.
– Ору на нее, а она снова на меня бросается. В бедро вцепилась и пытается укусить. Представляешь? Я ее снова толкнул. И вдруг знаешь, чувствую, вот он, повод. Сколько лет ей вмазать хорошенько хотел. Так, чтобы звезды из глаз, и губы в кровь. Но нельзя, она же женщина. А тут повод – лучше не придумаешь. С кровати соскочил, с другой стороны, а она в обход пошла, снова напасть.
Голос у Кирилла начал срываться, но пока было непонятно, от чего это – от ярости или наворачивающихся слез.
– И глаза у нее знаешь… такие… отсутствующие. Вроде и на тебя смотрит, а как будто стекляшки вместо глаз. Круглые стеклянные глаза… Ну, я и решил вмазать ей хорошенько. Пусть в себя придет. Подходит она, и я влепил ладонью в скулу. Кулаком хотел, но потом подумал, могу ведь и шею сломать.
Кулаки у Кирилла действительно были внушительного размера, а поставленным ударом он мог вырубить и некрупного мужика.
– У нее голова знаешь, так, мотнулась, вместе с плечами, а она даже не замедлилась. Подходит, за лицо и шею хватается, зубами тянется. Я понял – дело плохо. Пнул ее в живот, повалил, ударил несколько раз, чтобы не дергалась. Затихла. Руки и ноги простыней связал, не отходя от кассы. Поднял на кровать, положил на спину и пока в отключке – пошел в скорую звонить. Ну, а куда еще? Не в ментовку же. Они сразу заметут. Хотя скорая все равно сообщит им, и все равно заметут. Ну, хоть время будет жену в порядок привести.
Рассказывал Кирилл, сидя на полу, но при этом старательно изображал происходившее жестами и движениями тела.
– Вышел на кухню. Свет включаю – нет. Воду включаю – нет. Из холодильника все выворочено. Из морозилки, видно, мясо вытаскивала, уже в бессознанке. Грызть пыталась. Вернулся в спальню – Лена в отключке. Решил наверх подняться, к Владу. Ну, к этому, из сто семнадцатой.
– А что ко мне не стукнулся?
– Да твоей машины на парковке нет.
– Точно. Я же ее на улице поставил. На парковке у дома места не было.
– К Владу стучусь – тихо все. В сто восемнадцатую стучусь – там пара пенсионеров живет. Ну, ты их, вроде, знаешь. Дверь открыта. Я прошел. Деда не видно, а бабка на полу под столом валяется. Меня услышала, на колени поднялась. Башкой об стол шваркнулась, думал, разобьет себе черепушку. Она ползет ко мне и урчит, ууууррррр, как кошка, у которой еду отбирают. Лицо все в крови. Глаза стеклянные, в точности, как у Лены. Ну, я и начал соображать, понимаешь, да? Двери прикрыл и свалил к себе.
– Надо было все-таки меня разбудить, – раздосадовано махнул рукой Максим, – Вместе бы что-нибудь придумали.
Кирилл рассказывал дальше, словно не слышал слов друга.
– Вхожу, слышу, Ленка в спальне урчит. Прям, как та бабка. Пришла в себя, учуяла, как я по квартире хожу, и бесится от бессилья. Я подошел, чтобы глаза лучше рассмотреть. Руку на голову положил, а она извернулась и в ладонь зубами вцепилась. Я, можно сказать, на рефлексах снова врезал, отрубил. А сам сел рядом и начал думать.
Кирилл начал загибать пальцы на руке.
– Связи нет. Воды нет. Света нет. Газа нет. Ленку в какого-то зомби превратилась, словно из телевизора вылезла. Я на нее смотрю и, знаешь, так, прям, комок к горлу подкатывает. Но головой понимаю – это уже все, насовсем. Не вылечить и не исправить. Потому, что не человек она больше.