Игорь Демин – Тарч (страница 18)

Лом, вопросительно переглянувшись с Утюгом и еще парой мужиков, поднял руку.

– Ну, допустим, я.

– Два шага вперед сделай.

Лому не нравился приказной тон и необходимость выполнять чьи-то указания, но добрый десяток стоящих вокруг автоматчиков не оставлял выбора, и он сделал два небольших шага вперед. Резун при этом не шагнул навстречу, а наоборот, отшагнул назад и зачем-то повернул голову в сторону ближайшей сторожевой вышки. Верхняя часть головы Лома тут же взорвалась кровяным фонтаном, разорванная попаданием винтовочной пули. Кровь и брызги из мозгов парня разлетелись по площадке на несколько метров, попали на камуфляж Резуна и на нескольких стоящих в строю человек, а тело Лома рухнуло на бетон.

Тарч бессознательно съежился, ожидая новых выстрелов. Шеренга новоприбывших рассыпалась, превратившись в группу испуганных, людей. Тучка от неожиданности грохнулась на попу и истерично орала, закрывая глаза руками. Вишня тонко и громко стонала от страха, стараясь спрятаться за спины стоявших рядом, но и мужчины не проявили чудеса мужества – большинство из них присели и панически крутили головами, стараясь определить, откуда исходит опасность. Кого-то стошнило, толи от страха, толи от вида разорванной пулей головы, и Тарч вспомнил свой первый раз. Тот момент, когда он открыл дверь квартиры и увидел тела, обглоданные, с разможеными черепами. Его тогда полоскало так долго и сильно, что казалось – сейчас наружу вывернется сам желудок, а не только его содержимое.

Не обращая внимание на вызванную убийством Лома панику, Резун вызвал кого-то по рации и приказал бойцам привести строй в порядок. Они действовали без агрессии, но настойчиво, приводя в чувство одного за другим и восстанавливая рассыпавшуюся шеренгу.

Когда тело Лома унесли вызванные по рации люди, Тарч успел заметить, что они были не в камуфляже и без оружия, Резун, как ни в чем не бывало, снова встал перед строем.

– Теперь, когда вопрос, кто здесь основной, мы успешно решили, давайте определимся с вашими способностями.

Он сделал шаг в сторону Тучки.

– Готовить умеешь?

– Я?.. Да… я… – Испуганная до дрожи в коленках женщина сбивалась и никак не могла внятно ответить, – Я поваром работала. Я… и диплом есть. Я всю жизнь поваром. В столовой. И в кафе работала. Потом снова в столовой, – отвечала несмело, срываясь то на хрип, то на тонкий писк, но постепенно голос выровнялся и в словах появились оттенки уверенности, свойственные любому человеку, который говорит о своих профессиональных навыках.

– Хорошо! А то мы уже три недели, благодаря некоторым… – Резун оглянулся в сторону одного из бойцов, стоявших немного дальше, у него за спиной, – Без повара и питаемся одним… чем попало.

Боец, к которому обращался командир, не выглядел человеком, чувствующим вину за некий поступок, который лишил отряда повара и, как следствие, нормального питания. Он состроил на лице глупую улыбку, развел руки и пожал плечами, мол, не суди, начальник строго, такие вот мы у тебя непутевые. Тарчу не показалось, что боец оспаривает авторитет командира или попросту не боится его – скорее наоборот. Он уверен, что руководящая длань имеет право приказывать и карать, и перед руководством нужно иметь вид лихой и глуповатый, но совершенный проступок, вследствие которого на базе не стало повара, видимо, не входил в состав запрещенных. А поэтому и наказание от командира можно было не ожидать.

– Перст! – Крикнул Резун кому-то, не оборачиваясь.

– Я! – откликнулся один из стоящих неподалеку бойцов.

– Тащи ее на кухню.

Перст подошел, взял Тучку за локоть, недостаточно аккуратно, чтобы заподозрить его в галантности, но и не слишком грубо, ровно настолько, чтобы направить женщину в нужную сторону и пойти с рядом, не давая возможности отстать или сомневаться, стоит ли идти с этим мужчиной неизвестно куда.

Следующей забрали Вишню. Подошедший сразу за Перстом боец, и без оклика знавший свои обязанности, вопросительно кивнул в сторону девушки:

– Эту к вам?

– Ну не к тебе же, – с легкой иронией ответил Резун и повернулся к оставшимся.

– Остальные. – Командир снова прошелся взглядом по шеренге, – Полезные навыки есть у кого-то? Интересуют: водители с категориями С и Е, обязательно с опытом вождения, автослесаря-мотористы, можно без образования, но с опытом, операторы мостового крана. Есть такие? Не тупим и не боимся! Стрелять больше никто никого не будем. Если вы будете вести себя тихо, слушать все, что вам говорят и незамедлительно это выполнять. Так что?

Двое мужчин в шеренге подняли руки и слегка наклонились вперед, привлекая внимание. Один из них оказался опытным дальнобойщиком, другой – специалистом по ремонту автомобильных двигателей. Их, в отличие от Тучки, никуда не увели – только указали, куда нужно будет прийти с утра, на следующий день.

Больше никаких специалистов на базе не требовалось и новоприбывших повели куда-то в сторону барака, уже не строем, но под присмотром пары вооруженных людей. Все они, как понял Тарч, будут выполнять роль чернорабочих, грузчиков, дворников, уборщиков и прочих профессионалов, работающих по принципу «бери больше, таскай дальше, копай отсюда и до обеда».

На площадке у грузовика остался только Тарч. Резун, уходя, кивнул в его сторону со словами:

– Оттащите к Дусту.

Для Тарча притащили простенькие, сколоченные из нескольких досок носилки и отнесли в медпункт, находящийся на втором этаже административного здания. Там уже ждал молчаливый мужчина в замызганном халате, который если и был когда-то белым, то после весьма неаккуратного отношения и множества стирок приобрел желтовато-серый оттенок. Халат был накинут на вполне прилично выглядевший камуфляж и застегнут всего на две пуговицы. Такого рода халаты, только серые, из плотной ткани, носили раньше столяры, плотники, токаря – все, кому нужно было защищать не рабочее пространство от грязной одежды, как медикам, а наоборот – чистую одежду от грязи, пыли и стружки.

Сам медицинский кабинет выглядел чистым, аккуратным и был неплохо оборудован. У стен стояли железные и деревянные ящики и две кушетки, на одну из которых положили Тарча. На столике сбоку были выложены хирургические инструменты и выставлено несколько странного вида пузырьков без этикеток.

Хозяин кабинета встретил бойцов, притащивших на носилках Тарча, молча, никак не отреагировав на их присутствие. И только когда они, аккуратно прикрыв за собой дверь, вышли из кабинета, подошел к кушетке.

– Зови меня Дустом, – сказал он ровным равнодушным голосом, положил руки Тарчу на ноги и провел ими несколько раз вдоль, иногда слегка сжимая.

В сознании Тарча само собой всплыло упомянутое однажды Цыганом слово «знахарь». Знахарями назывались люди, которые получили в дар от Улья способность ускорять и так невероятно разогнанную регенерацию иммунных, а также могли воздействовать на дары, направляя их развитие в нужное русло. Из быстрого бегуна или телепата они, конечно, не могли сделать силача. Способность, предоставленная Ульем, не могла быть изменена на другую. Но вот от того, скорректирует ли знахарь развитие уже возникшего дара, иногда зависело, насколько сильно разовьется и будет ли полностью раскрыт его полезный потенциал. Знахарство было редким ценным даром и в поселении обычно присутствовало не больше одного иммунного с подобными способностями. Правда, сам Цыган знахарей за что-то сильно не любил, но не объяснял это чувство ничем, кроме туманной фразы «Слишком много о себе возомнили».

Между тем, Дуст закончил осмотр и стоял рядом, задумчиво взявшись обеими руками за подбородок.

– Итак, у тебя, мой друг, есть два варианта, – сказал он глубокомысленно, – Первый. Я тебя перевяжу, подлечу, как мне и было приказано. Немного. И отправлю в барак, ко всем. В этом случае тебя ждет несколько веселых деньков адской боли в ногах и необходимость все это время передвигаться буквально ползком. А еще сомневаюсь, что найдется кто-то, желающий таскать из-под тебя утку, сам понимаешь. Бесплатного стационара у нас здесь нет, как и всеобщей медицинской страховки и даже инвалидных колясок. По опыту могу сказать, что твое положение не избавит от трудовой повинности, и дадут тебе какую-нибудь совсем уж грязную работенку, которую можно выполнять и ползком – драить сортиры, например. Или полы натирать. Найдут, чем занять, обязательно. Восстановишься ты недельки через полторы-две, и даже будешь бегать лучше, чем раньше. Вот только это время для иммунного, первые недели, пока ты будешь ползать – самое важное и золотое. Знаешь пословицу: «Майский день – год кормит»? В первые две недели у новичков Улья формируется дар и то, каким он будет, зачастую, зависит от самого иммунного и его действий. Никогда еще не слышал, чтобы у больного или калеки, особенно из тех, кто весь день драит толчки, а таких в стабах, поверь мне, немало, сформировалось что-то путное и нужное. Скорее наоборот. Обнаружиться в тебе способность, например, ускоренно сращивать кости ног. Дар интересный, но на практике совершенно бесполезный. Или взглядом натирать до блеска унитазы. Не факт, конечно, может и по-другому выйти. Но риск есть, и он не маленький.

Дуст замолчал, явно ожидая вопроса о втором варианте, и Тарч не стал его разочаровывать. Наркотик совсем перестал действовать, и боль в ногах разгорелась в полную силу. Организм начали накрывать волны слабости и усталости – следствие двухдневного непрерывного стресса и невероятного напряжения организма. Тарч как будто разгрузил в одиночку фуру цемента, затаскивая каждый мешок на десятый этаж, и делал это на фоне не в меру активного вируса гриппа и высокой температуры. Хотелось отключиться, но ситуация все не отпускала, требуя реакции и новых решений.