Игорь Демин – Тарч (страница 10)

– А какой у тебя дар?

– Никогда такое не спрашивай.

– Почему?

– Сам потом поймешь. Это не табу. О даре может спросить командир рейда, если ты просишься в отряд. Твой наймодатель, если работа, которую ты будешь выполнять, зависит от умения. Его могут увидеть сильные ментаты, хотя сильному ментату ты и так все расскажешь. А к знахарю и сам побежишь с просьбой покопаться у тебя в голове, распознать или настроить дар. Но у первого встречного, да и давнего знакомого, с которым не бывал в рейдах, спрашивать такое нельзя. Тебя не поймут, а то и в морду двинут, если к кому не тому подойдешь с тупыми вопросами.

– У новичков, все вопросы тупые, наверное... – иронично усмехнулся Тарч.

– Это точно. Но всем будет плевать, что ты новичок.

– Тебе же не плевать.

– Я тебя встретил на "твоем" кластере. И должен помочь, Улью должен. Улей очень не любит, когда новичков обижают. Или проходят мимо, когда могут помочь. И за такое наказывает.

Тарч немного помолчал, соображая.

– Наверное, вопрос снова будет тупой. Иммунные как-то общаются с Ульем? Откуда ты знаешь, чего делать нельзя, и почему ты что-то должен?

– Никто с ним не общается. Да и не с кем общаться. Улей - это просто место. Название мира, куда нас всех занесла нелегкая. Но у мира есть свои законы. Узнаешь их на практике. Через боль, так сказать, и унижение. А чаще всего - через смерть. От этого и суеверия тут у всех. Можешь помочь новичку - помоги. Дай немного живчика. Научи добывать спораны и готовить живчик самому. Махни рукой в сторону ближайшего стаба, и гуляй дальше, куда шел. Или с собой его возьми, если по пути. Будешь так делать - будет с тобой удача. Пройдешь мимо или убьешь свежака - нарвешься на неприятности. Поэтому даже самые отбитые хотя бы парой слов, но со свежаком перекинутся.

– Ты со мной не просто парой слов перекинулся.

– Не парой. Сижу вот, время свое трачу на тебя, парень, кормлю, живцом пою, соловьем заливаюсь. Цени. А ты сидишь как лунь, в стену уперся. Про дары вопросов больше нет? А то я могу и не говорить, если ты такой нелюбопытный.

– Извини. Слишком много всего за раз. Давай я чуть позже про дары спрошу, когда соображу немного?

– Спрашивай. Только я не всегда такой болтливый, могу и нахер послать. Потому и рассказываю, чтобы потом с тупыми вопросами не лез. Ладно, что там еще не рассказал? Слушай. Когда кластер перезагружается, находиться в нем нельзя. Увидел зеленый туман, мы его кисляком зовем – вали из кластера как можно быстрее. Никто из иммунных перезагрузку не переживал. Человек пропадает, ведь кисляк перед загрузкой стирает кластер полностью, со всем живым и неживым. И создает новое - на пустом месте. Говорят, правда, сильные иммунные могут выжить, но мозги у них выжигаются напрочь. Ни памяти, ни сознания.

В долгие мощные рейды всегда берут человека, который умеет чувствовать перезагрузку немного раньше, чем остальные. Бесполезный дар, но если отряд перемещается по неизученным кластерам, очень нужный. Да и изученные могут сюрприз преподнести. Перезагрузиться не по времени или вообще сменить цикличность вместе с "прилетающей" местностью.

После перезагрузки в кластере не остается никаких изменений - хоть ты там замок построй, хоть окурок брось, хоть камень в землю закопай - все стирается и копируется новое. Жить в таких условиях, сам понимаешь, никак. Но, слава Улью, существуют стабильные кластеры. Мы их называем стабы. Они или не перегружаются вообще, или цикл перезагрузки настолько большой, что иммунные до нее банально не доживают. Вот в стабах мы и живем. В тех, что поменьше и опаснее, можно найти лагеря или опорные базы. В тех, что побольше - поселки и даже городки.

Цыган замолчал, утомившись отсутствием у собеседника активного интереса. Повисшая в комнате тишина не была тем тягостным молчанием, когда люди не знают, что сказать друг другу, и это гнетет обоих, заставляет вымученно шутить и так же смеяться, расплываясь в натянутой улыбке. Каждый погрузился в свои мысли.

Рейдер задумался о чем-то, невидяще смотря в угол, стерев с лица приветливую маску, и, слегка нахмурившись, совершенно не шевелился. Тарч же снова начал тонуть в мельтешении мыслей, не зная, за какие из них хвататься в первую очередь. Планы на будущее? Да какие тут планы - он не понял большую часть из того, о чем Цыган так увлеченно рассказывал. О потерянной навсегда семье? Но что толку от этих мыслей, если сейчас ты - едва ли не в центре кластера, набитого зараженными и огромными монстрами, а единственная надежда на спасение - странный неприветливый мужик, все время вешающий себе на лицо дружелюбную улыбку и старательно изображающий из себя добровольного помощника для "свежака"? А что, если все сказанное Цыганом - ложь? Для чего-то придуманная и рассказанная? Чтобы втереться в доверие и что-то получить от новичка, что тот с удовольствием отдаст новому "другу", или что можно будет легко отнять у потерявшего бдительность человека? Но что может быть нужно опытному вооруженному бойцу от новичка, ну разве что кроме его жизни?

Мысли роились, толкаясь и мешая друг другу, устраивали круговерть, не давали ни одну схватить, рассмотреть, разложить по полочкам и спокойно обдумать. Ясно было только одно - в ближайшие часы, а то и дни, придется держаться рядом с Цыганом и по возможности доверять ему. Ведь проверить его слова или получить другую информацию - неоткуда.

Вдруг очнувшись от мыслей, Цыган пошевелился, разминая мышцы, и неожиданно спросил:

– Еще вопросы?

– Есть вопрос. А кто тут главный?

– В каком смысле?

– Кто хозяева этого мира? Ведь не само по себе все тут?

– Да черт его знает, кто тут хозяева, – Цыган очень искренне пожал плечами, – Нет тут никаких хозяев. Или мы этого не знаем. Тут много всего намешано – и внешники, и скребберы, и серые, они в черных кластерах живут. Человек здесь, знаешь… как случайный прохожий, который воды попросил попить – дальше коридора нас не пускают. Мы ни с кем особо не пересекаемся. Только выживаем.

– А монстры?

– А что монстры?

– Ну, эти, огромные.

– А… так ты еще не понял? Это зараженные. Те же самые, которых ты зомби называл, только отожравшиеся. Они почему на зомби похожи? Потому что голодные. Попав в организм, вирус начинает его перестраивать. А для этого нужно много белка. Вот и выглядят они как дохлые, и даже дохнут, если не пожрут. Ты думаешь, они за тобой охотятся, потому что ненавидят и убить хотят? Ты для них просто ходячая котлета. Бегающая куча белка. Подкинь им свинью, или корову – про тебя и забудут. Ненадолго, правда.

Белок им нужен постоянно. Поэтому они все время охотятся. В том числе и друг на друга, но это они любят меньше – им нашего мясца подавай, иммунного. И те, кому везет с охотой, развиваются в более сильных монстров. Мы их делим примерно на десять видов, по развитости, силе и количеству трофеев. Но это видеть надо, рассказывать бесполезно.

Цыган встал, потянулся, зевнул и вопросительно посмотрел на Тарча. Тарч тоже поднялся, расстегнул ремень, поправил одежду, застегнулся и, глядя как рейдер поднимает рюкзак, спросил:

– Куда мы сейчас?

– Завтра я отведу тебя в ближайший стаб и, надеюсь, больше никогда не увижу. А сейчас надо заняться делом.

– Делом?

– Да. Мы идем на охоту.

Глава 5. Приманка

Цыган и Тарч сидели у края крыши одноподъездной высотки, стоящей на углу площади имени Максима Горького, главной площади их небольшого города. Шестнадцать этажей офисных помещений позволяли возвышаться не только над архитектурным ансамблем, но и над большинством зданий нескольких ближайших кварталов.

Площадь не была чем-то особенно примечательным: прямоугольная, метров триста в длину и сто в ширину, опоясанная односторонним кольцевым движением. В центре - на высоком постаменте семиметровый писатель, одухотворенно взирающий вдаль, как и положено приличному памятнику советской эпохи. Вокруг скульптуры небольшой сквер, с дорожками для прогулок, элегантными лавочками и завядшими клумбами. Сквер можно было бы назвать уютным, если бы не непрерывные потоки транспорта, круглосуточно курсирующие по кольцевой. Сюда, на площадь, стекались пять крупных городских транспортных артерий, три небольшие улицы и еще парочка проездов. Автомобили, автобусы и небольшие грузовички текли вокруг парка непрерывным потоком, въезжая с одних улиц и сворачивая на другие.

Сейчас площадь представляла собой жутковатое зрелище, скопированное фильма о зомби-апокалипсисе. Брошенные владельцами автомобили плотно заполнили не только три полосы движения, но и часть тротуаров. В некоторых еще работали двигатели, видимо водители, покидая автомобиль, уже не были в состоянии его заглушить, или надеялись вернуться, выяснив причину необычно долгой пробки. Кое-где виднелись прошлепины пожаров, но огонь не распространялся, оставляя сгоревшие автомобили одиноко чадить от медленного тления. Огонь – вот кто больше всех выиграл от локального апокалипсиса. Одна из прилегающих к площади пятиэтажек сгорела на добрую четверть - пожар возник сразу в нескольких квартирах и, перекидываясь от окна к окну, распространился вверх, до самой крыши. Полностью выгорел Макдональдс, расположенный на первом этаже офисного здания в противоположном конце площади. До сих пор дымило несколько окон в здании с огромной вывеской «Ростелеком».