Игорь Демин – Кнут (страница 60)

И все же прекратить, перестать испытывать сострадание, было выше сил.

— Кнут, вспомни что–нибудь хорошее.

Напарник попытался, не задавая лишних вопросов, потому что руки Ворота все еще были сцеплены.

Родители. Родной дом. Поселок. Друзья. Рыбалка.

Кнут очень старался, но было во всем этом слишком много юношеского и даже детского: наивного, чистого. Чтобы поверили, нужно было что–то еще.

— Скала. Сколько нам еще? Выберемся?

— Выберемся, конечно.

Расчет оказался верным. Заместитель командира ответил Вороту, а сам подумал о Яре. Девушка вроде и привыкла к тому, что нужно куда–то бежать, кого–то бояться, но все же трусила сильнее обычного, тем более что и повод для этого на самом деле был.

Стальная уверенность Скалы, опыт сражений и побед, и его желание поделиться этим с Ярой слились с любовью, приятной грустью и радостью из воспоминаний Кнута.

Ворот, успокаивая зашедшееся сердце, смешал все это в единый поток и засветился, распространяя, насколько мог, свет вокруг себя. Закрыв глаза, он, казалось, видел этот свет, лучами расходящийся к людям, отражающийся от них, уходящий все к новым и новым целям. И мысли не было, что сил хватит на весь город, но тем, до кого доходили лучи, становилось легче.

— Поворачивай здесь, — скомандовал Кумник, когда жилая застройка сменилась на заборы промзоны, — к котельной.

Глава 14. Бой

Здание из красного кирпича оказалось заброшенным. Выбитые стекла, выщербленные углы, обнаженные потемневшие стропила, наполовину оторванные листы жести и ошметки старого пыльного рубероида на крыше. Внутри сломанная мебель, папки с распухшей от влажности бумагой, осколки стекла, куски пластика, пласты штукатурки, облупившаяся побелка и неизменный слой серой прилипчивой пыли.

Кнут бывал в таких местах, и каждый раз задумывался, откуда это все? Откуда берется в заброшенных зданиях поломанная мебель? Ее что, специально ломают, когда уходят? Зачем разбрасывают бумаги, да еще вот так, ровным слоем по полу?

Откуда вот эта выцветшая розовая неваляшка? Да, игрушка расколота, ее «лицо» под воздействием солнца превратилось в пугающую маску, но как она оказалась тут, на краю промзоны в заброшенной котельной? Сколько не мучай себя — ответы не найти. Да и не до того сейчас.

По расчётам Кумника заветники должны были обнаружить след отряда не раньше, чем через два часа, а значит, запас времени для подготовки обороны был, хотя и не слишком большой.

— Командир, почему именно здесь? — задал беспокоивший всех вопрос Скала.

Он цепким взглядом осматривал округу, прикидывая возможности обороны. Двухэтажное здание котельной, хоть и было приземистым, возвышалось над всеми ближайшими постройками. Стояло оно почти на краю кластера, и сразу за ним начиналась холмистая степь с блуждающей между возвышенностями грунтовой дорогой.

— Если верить карте, — объяснил командир, — а она нас еще не обманывала, в семнадцать сорок шесть в кластере позади нас начнется перезагрузка. Чтобы его преодолеть, нам понадобится двадцать одна минута среднего хода. Вот, смотри, тут на карте обозначено. Значит, если мы выедем в семнадцать двадцать пять, плюс минус минута, то должны успеть проехать. В спину нам стрелять они не смогут — помешают холмы. И вслед не бросятся, потому что уже начнет собираться кисляк, а скорость передвижения у них поменьше нашей.

— А нас не должно смущать, что проехав этот кластер, мы упремся в черноту?

После этих слов Скалы уже весь отряд сгрудился над картой. Местность, в которой они оказались, прижималась к рукаву черноты, выступающему из общей массы мертвых кластеров как длинная песчаная коса. Причем, рукотворная, если верить пометкам. Ширина этого участка по всей длине составляла один–три кластера, и в некоторых местах ее действительно было возможно пересечь.

Кумник подробно объяснил план.

— Там в черноте гладкий как стол кластер с периодом перезагрузки в несколько лет. Может там что–то и бывает сразу после обновления, но быстро осыпается. Скорость пересечения кластера — шестнадцать минут, вот цифра стоит. «Тигр» проживет пять–шесть минут, дальше пешком. Упьемся живчиком, примем по горошине — должны дойти. Я знаю, что дойдем.

— Понял, — без доли сомнений кивнул Скала, — А дальше? После перехода у нас может отказать оружие. Не врукопашную же с заветниками биться?

Все, кто сейчас смотрел на карту, понимали смысл вопроса. Заветники тоже пересекут черноту, и если их не остановить, смысла в рискованном демарше было не много.

— Когда заветники въедут в черноту, мы с Тарчем активируем кластер и запустим перезагрузку.

Со стороны города к котельной подходила прямая дорога с широкими обочинами, она пролегала между заборами, за которыми виднелись одноэтажные ангары, гаражи и административные здания.

Большинство из них находились слишком далеко, чтобы стать опорными позициями противника. Рядом же с котельной одной стороны от проезда располагались два заброшенных длинных узких цеха с широкими частыми окнами, с другой — небольшой заводской корпус.

Почти вся площадь завода легко простреливалась, как и забор из профлиста, которым он был окружен по периметру не особенно и защищал. Укрыться за таким можно было только до поры, до времени, и стоит защитникам обнаружить противника — нападающие будут тут же накрыты сплошным огнем.

С левого фланга промзона заканчивалась, уступая место ровной поверхности с редким невысоким кустарником, а вот справа все было гораздо хуже. С этой стороны прямо вплотную к котельной подходил глубокий узкий овраг, в котором могли бы скрытно передвигаться несколько десятков бойцов. Это обстоятельство, правда, командира особенно не беспокоило, так как овраг без проблем перекрывался минами, растяжками и сигнальными ракетами. Нужно было только не забывать наблюдать за этим флангом и в случае прохода диверсионной группы накрывать ее массированным огнем. Все–таки стволов у отряда было, ни много ни мало, а целых шесть, да и Яра уже худо–бедно научилась нажимать на спусковой крючок.

С фронта противник мог продвигаться только по двум направлениям: через заброшенные цеха или по территории завода, и сдерживать здесь заветников предстояло, если расчёты Кумника окажутся верными, около часа.

— А зачем так подробно расписана скорость прохождения кластеров на этом участке? — Тарч склонился над картой, рассматривая кластер, который ему предстояло включить, уничтожив перезагрузкой отряд противника.

— Стандартная ловушка, — пояснил Кумник, — заложенная инженерами во время проектирования сектора. Их по округе разбросанно несколько, и пользоваться нужно той, которая подходит к ситуации. Ладно, времени нет на лишнюю болтовню. Тащите пленного на второй этаж, надо с ним поговорить.

Заветника посадили на один из найденных целых стульев посреди комнаты, Кумник сел напротив.

Спокойный уверенный взгляд, командирская осанка, можно даже сказать стать. В такие моменты сильнее всего ощущалось, насколько опытнее, мудрее и сильнее он и бойцов отряда, и заветника, да и, наверное, всех встреченных Кнутом в Стиксе людей. Лидер, вдумчивый, основательный, опасный.

Заветник видел тоже, что и остальные, а потому смутился, опустил глаза.

— У нас с тобой есть пятнадцать минут на разговор. Ответы на вопросы, которые нас интересуют, у тебя займут минимум десять. Поэтому, если ты через пять минут не заговоришь, сохранять тебе жизнь не будет никакого смысла. Скажи, мне нужно прострелить тебе колено, или ты все понял?

— Понял, — без колебаний ответил заветник, хотя не казалось, что он особенно испуган.

— Как тебя зовут?

— Хвост. Я буду отвечать на вопросы, но бы хотел говорить с настоятелем.

Кумник не стал спорить, кивнул Вороту, передавая эстафету. Со стула, однако, не встал, так и остался сидеть напротив пленника.

Пленник, хоть и попросил общения с настоятелем, старался не смотреть на него, лишь иногда поднимал глаза, но когда их глаза встречались, ничего кроме восхищения во взгляде заветника не было. Ни ненависти, ни фанатичного желания убить — только глубокое почтение и доля зависти.

Так смотрят рядовые сотрудники крупной корпорации на ее основателя, молодые музыканты на великих мастеров, дворовые мальчишки на героя их любимых боевиков, и это точно нельзя было назвать взглядом врага.

— Сколько вас?

Армейское прошлое позволяло настоятелю вести вопрос без подсказки, и все же Кумник иногда вклинивался, уточнял дары командиров и ключевых бойцов, особенности автомобилей и вооружения. Хвост отмалчивался, отвечая только на те вопросы, которые озвучивал Ворот.

— Настоятель, вам не нужно прятаться! Не нужно убегать! — Едва в допросе возникла пауза, Хвост ожил, выпрямился, обратился к Вороту.

— Это еще почему?

Вопреки всеобщему ожиданию, настоятель не испытывал к пленнику ни злости, ни презрения.

— Вы ничего не помните и вспомнить не сможете, — голос Хвоста звенел уверенностью в истинности своих слов и еще тем, что люди обычно называют фанатизмом. — Даже если захотите, но вы завещали передавать вам эти слова в каждой следующей вашей жизни.

Глаза пленника остекленели:

— Посему, как одним человеком грех вошел в мир,

и грехом смерть,

так и смерть перешла во всех человеков…

— Потому что в нем все согрешили, — раздраженно, и, пожалуй, излишне громко закончил за Хвоста Ворот. — И что?! Не говори мне, что я предложил вам искупать ваши грехи моей жизнью. Я, наверное, могу дойти до чего угодно, ведь слаб, как и любой человек, но возомнить себя…