Игорь Демин – Кнут (страница 57)

— Скала, а почему бы нам просто не укрыться в лесу, или не свернуть куда–нибудь в сторону, чтобы они мимо проехали? — Кнут оглядывался на множество съездов в густые лесные массивы.

— Можно попробовать, но высок риск подставиться. Видишь же — уже несколько часов прут по нашим следам, куда бы мы не сворачивали. Вывод? У них есть следопыты, которые подсказывают, куда ушла добыча, даже спустя часы и сутки. Так что можно только оторваться или устроить засаду. Кумник уже что–то придумал, не зря по карте лазил.

— Проедем мы здесь? Топи одни кругом, — обратился к командиру Ерш, просто чтобы разбавить атмосферу тревожного ожидания неприятностей.

— Мы пройдем, а вот заветники — не факт. У них там и буханка, и джипы. Кто–нибудь, да увязнет.

— А что за заветники?

— Церковь Завета. Его церковь, — Кумник кивнул на Ворота. — Да–да, те самые. Я еще в Тихом понял, что они где–то недалеко. Иначе зачем Сиплому конфликт? Наверняка виделся с ними, знал, что Ворота можно быстро обменять на жемчуг, от того и вел себя так смело. И Форест знал, вот только точно могу сказать, что плату за выдачу настоятеля он не брал. Не такой он человек, чтобы размениваться на несколько жемчужин. Тут дело в другом. А в чем — нам еще предстоит выяснить.

— Откуда тут вообще заветники? — удивился Скала, хотя был в отряде самым опытным после Кумника, — Что за совпадение такое: и настоятель, и его сектанты в одном секторе? Не знал бы я тебя, командир, подумал бы, что ты чего–то не договариваешь.

— Так и есть. Я не все рассказал, но не потому, что скрывал. Просто не было повода. Я понятия не имею, зачем заветникам убивать Ворота, но абсолютно уверен, что они владеют алгоритмом, который позволяет примерно рассчитать место его очередного возрождения. И этот алгоритм им передал Хиил.

— Хиил? — недоуменно переспросил настоятель, сразу понявший, что слышит очень важное для себя имя.

— Хиил. Глава клана Инженеров. Он создал твой кластер.

Будущему главе клана Инженеров в день попадания в Стикс дали обидное прозвище — Шлеп.

Он не расстроился. Спасли — и слава богу, ведь шансы на выживание без посторонней помощи у него вряд ли были. Невысокий, хилый, лысеющий экскурсовод одного из музеев Санкт–Петербурга прозябал на своей должности всю жизнь, уверенный, что достоин большего. Экскурсии, копание в архивах, трения с вечно недовольным руководством и одинокие вечера на съемной квартире без малейших шансов приобрести собственное жилье хотя бы в ипотеку.

Нельзя сказать, чтобы жизнь его была совершенно беспросветна. Были в ней и разгульные попойки, и женщины, не обходившие вниманием одинокого интеллигента. Он умел и комплимент сказать вовремя, и букет подарить, да так, чтобы это видело как можно больше завистливых взглядов, и проводить после корпоратива. Но посещали его съемную квартиру, как правило, серые музейные мышки или затюканные тяжелым бытом вращающиеся в околокультурной среде журналистки. Иван Сергеевич Водовозов считал, что рядом с ним должны быть совсем другие женщины.

Они приходили в мечтах: высокие длинноногие блондинки с шикарной, как с обложки журнала, грудью, идеальной фигурой, холеными нежными ладонями и красивыми длинными пальцами. Они были милыми и послушными, показывая зубки и коготки только в постели, где перевоплощались в необузданных тигриц.

К большому сожалению, в реальности длинноногие блондинки обходили бедного экскурсовода по широкой дуге, предпочитая мужчин на дорогих автомобилях и с собственной жилплощадью. Эту тенденцию Иван Сергеевич считал крайне несправедливой и даже унижающей, но поделать тогда с этим ничего не мог.

Он вообще не так уж часто он ощущал эйфорию успеха.

Лучший студент курса в институте? Там ему не было равных, и быть лучшим среди глупцов было скорее обидно, чем почетно.

Считать высоким достижением то, что поднялся несоизмеримо выше своих родителей, застрявших на всю жизнь в рядах пролетариата, да еще и самого низового уровня? Не много чести обогнать на социальной лестнице водителя автобуса и швею.

Единственной отдушиной, дарящей ощущение превосходства, были его исторические публикации в газетах: скандальные, дерзкие, бросающие вызов общественным устоям. Они приносили мимолетную, буквально на неделю, славу и немного денег, но не это было целью Ивана Сергеевича Водовозова.

Он брал любую умершую к моменту написания материала знаменитость, изучал ее жизнь, искал и находил множество такого, что никогда не рассказывают не только на публике, но и собственным детям. Иван был тем самым «беспринципным журналистишкой», который «способен на все ради хайпа» и способен «вытащить на свет грязное белье даже своей мамочки».

Разгромить очередного любимчика толпы, выбросить на потеху публике грязное белье не в меру обожаемого героя, обнажить нелицеприятное там, где простолюдин привык видеть только хорошее — что может быть приятнее?

Интернет взрывался возмущением, форумы гудели, странички со статьями распухали от комментариев, но Иван никогда не уставал нажимать кнопку «обновить» и читал, читал, читал…

«Водовозов — символ современной эпохи! Все обгадить, обругать, измазать экскрементами — это все, на что вы способны!» — взывала аватарка сорокалетней рыхлой бабенки с необъятным носом.

«Урод! Мразь! Выслать его из страны!» — плевался слюной очкастый сморчок.

«Только расстрелы спасут Россию! Сталина на вас нет!» — возмущался широкомордый представитель рабочего класса.

«Такие как Водовозов — совесть нации. Побольше бы таких. Может и жили бы как люди» — одобрял кто–то, предусмотрительно прячась за безликой картинкой вместо собственной фотографии.

Иван ненавидел их всех одинаково.

Это была маленькая империя Ивана Сергеевича, со своими героями, друзьями и недругами, успехами, неудачами и необъятными планами. Хотелось всего: публикаций на крупных сайтах, эфиров в ток–шоу, канал на Youtube с миллионами подписчиков. Он шел к этому и точно знал рецепт успеха. С точностью опытного инквизитора находил в ворохе исторических личностей тех самых, на кого еще не поднималась рука разоблачителей, искал, иногда месяцами, и неизменно находил ту муху, из которой профессионально раздувал грязного, воняющего нечистотами слона.

В его сторону неслись оскорбления, пару раз его даже били, но Водовозов встречал все это как неизбежное, а потому желанное зло. С каждой публикацией фамилия его все чаще мелькала в списке главных медийных врагов отечества, что закономерно приводило к росту гонораров. Еще немного, и он бросил бы опостылевший музей, но судьба решила по–другому, отправив его прямиком в Стикс.

— Ты так хорошо его знаешь? — то ли удивился, то ли спросил Ворот.

— Он любит поговорить, а мы с ним, было время, провели немало вечеров за общим столом.

— А почему Шлеп? — Ерш не мог удержаться от ехидной улыбки.

— Думаю, выглядел он тогда жалко, — пожал плечами Кумник, — Весь такой, знаешь, интеллигентишка.

Рейдеры довезли Шлепа до ближайшего стаба, где его через полгода и нашли Инженеры.

Поначалу даже знахарь в стабе не мог понять, каким умением наградил Шлепа Стикс, пока однажды тот не оказался носильщиком в рейде возле границы окутанного зеленым туманом кластера. Сам не понимая, что делает, Шлеп умудрился подключиться к кластеру и сменить в нем загружающуюся локацию.

Было много шума, расследование, жесткий допрос ментата, огромный долг перед руководством стаба за смену нужной локации на бесполезную, и только появление Инженеров спасло новичка от пожизненного рабства, а возможно и быстрой расправы.

Новые товарищи выкупили Шлепа, одели, обули, помогли освоить дар и даже подкормили жемчугом, доведя его умение до совершенства.

— Он участвовал в одном из походов в Пекло, — в голосе Кумника звучало уважение, — Я смотрел записи кристаллов и могу сказать, что он ни разу не подвел отряд. При дележе трофеев ему досталось немало жемчуга, но он не стал его тратить или бездумно поглощать. Шлеп собрал все свои прежние запасы, занял у знакомых, взял ссуду в клановой казне, набрал заказов на стороне и со всех нанимателей взял плату наперед. Дождался торговый караван с юга и умудрился выторговать у них, ни много ни мало, белую жемчужину. Как ему это удалось — до сих пор непонятно. Наверное, поэтому он теперь и глава клана, раз такое ему под силу.

Вопреки ожиданиям, Шлеп не получил новый дар, а улучшил первый, хотя любой знахарь бы сказал, что это невозможно. Слишком уж редко такое бывало, чтобы полностью развитое умение вдруг прыгало выше своей головы и обретало новые необычные свойства. Тогда–то Шлеп со всеобщего одобрения и перекрестился в Хиила.

— А почему Хиил?

Любопытство одолевало Кнута намного сильнее, чем опаска снова вызвать насмешки, но прежде, чем ему успели ответить, вопрос задал Ворот:

— Судя по всему, он не чужд истории религий?

— Угадал, — удивился Кумник, — Это одна из его специализаций. А ты знаешь, что означает это прозвище?

— Догадываюсь. И эта догадка мне не нравится.

Обновленный дар позволил вывести выбор локации для кластера на совершенно новый уровень. Хиил мог визуализировать данные по населению, промышленному и военному потенциалу, регулировать, в небольших, правда, пределах даже процент иммунных. Скорость мутаций, цикл перезагрузки, влияние на общий баланс региона — все это перестало быть данностью, на все находился свой индикатор и, как следствие, регулятор.