Игорь Демин – Кнут (страница 24)

Подавляя желание активировать дар, это было бы нагло, не вежливо и банально опасно, юноша выглянул из–за угла, и тут же нырнул обратно. С трудом подавил смешок. Брутальный обвешанный оружием мужик сгребал со стеллажей женскую одежду: трусики, бюстгальтеры, носки, целый ворох штанов и маек. В огромных лапищах Скалы вещи смотрелись как кукольные. Это было мило и даже немного смешно. Одежда быстро исчезала в утробе огромного рюкзака, а сам боец все время оглядывался, словно стеснялся этой части мародерского налета. Хотя к чему заместителю командира женское белье и одежда, догадаться было не сложно.

Еще на поляне после боя с кормчими Скала подошел к Кумнику и махнул головой сторону неподвижно сидящей возле рядов бывших пленников рыжей девушки, той самой, которую обсуждали Свист и Пластун.

Командир удивленно поднял бровь с немым вопросом: «Зачем?».

Скала только пожал плечами, и Кумник спросил уже вслух:

— Ты серьезно?

Боец не ответил, но на лице легко читалось: «Ну, а что такого–то?»

Кумник махнул рукой и отвернулся, а здоровяк, немного помявшись, зашагал к рыжей. Не дошел. Остановился, почесал лоб и ушел в сторону автомобилей. Повозился с Токарем, старательно не замечая косые насмешливые взгляды командира, потерянно оглянулся, и снова подошел к пленникам. Встал у рыжей за спиной, протянул руку, застыл, и только поняв, что выглядит совсем уж по–дурацки, тронул ее за плечо.

Девушка отшатнулась, завалилась на землю, испуганно посмотрела на возвышающегося над ней человека. Попыталась отползти, но замешкалась из–за боли в перевязанной ноге — напавший на клетку мутант успел задеть когтями.

Скала выставил руки в миролюбивом жесте, что–то сказал, показал в сторону отряда, но эффекта не добился — рыжая смотрела испуганно и зло, сжавшись от страха в тугую пружину. Рейдер не стал церемониться. Наклонился, поднял на руки невесомое для его габаритов тело, и перенес на заднее сиденье отрядного «Тигра».

За два последующих дня рыжая так и не сказала ни слова. Шла, когда ее поднимали и куда–то вели. Садилась в автомобиль и выходила. Ела, потому что говорили, что надо есть, ложилась спать там, где укладывали спальник, сворачивалась клубком и не шевелилась, казалось, до рассвета.

Одно успокаивало. Глаза рыжей не были настолько пустыми, чтобы посчитать ее навсегда потерявшейся в глубинах бьющегося от ужаса подсознания. Во взгляде играли и эмоции, и интерес, но так глубоко, что их отблески лишь иногда были заметны окружающим. Девушка не верила, или не хотела, или не могла поверить этим странным людям, а потому двигалась послушной куклой. И все время молчала.

Ни имени, ни прозвища ее не знал никто, и на второй день Кумник по праву старшинства взял на себя обряд крещения.

— Огонек?

Никто не одобрил новое имя, хотя отмытые темно–рыжие волосы на солнце горели как пламя.

— Персиком назови. Вкусно и сочно, — вставил Ерш, — Ну, правда, ведь! Ай, какой персик, а?

— Лиса? Золотко? Рыжик? Лучик? — варианты сыпались как горошины, но ни один к девушке не приклеивался, но ни одно прозвище к девушке не приклеивалось.

— Ярой можно, — осторожно вставил Кнут, пока еще робеющий вступать в разговор на равных.

Предложение потонуло в общем гвалте, но девушка, привычно зажатая в обществе шестерых мужчин, пусть один бывший священник, а второй — вчерашний подросток, впервые заинтересованно повернулась и бросила на юношу взгляд, в котором было что–то кроме страха.

Кумник поймал момент и тут же вынес вердикт.

— Будет Ярой.

Получив новое имя, рыжая стала вести себя чуть увереннее, перестала шарахаться от любого звука, без страха позволяла к себе прикасаться, когда нужна была помощь и на третий день по собственной инициативе приготовила завтрак на всю компанию. Благо, нога заживала так же быстро, как и лицо Ворота.

Скала носился с девушкой как курица с яйцом. Подставлял локоть для опоры, подносил еду и вещи, пока нога не зажила настолько, что Яра сама начала сносно передвигаться, и пытался ее разговорить. Делалось это без показной навязчивости, словно случайно. Но каждый раз, когда рыжей нужно было залезть в автомобиль, выйти из него или на что–то опереться — Скала всегда оказывался чуть ближе, чем остальные. Тем более, что эти самые остальные не пытались опередить, заключив между собой негласный договор относиться к неожиданной симпатии заместителя командира как к чему–то само собой разумеющемуся.

Девушка поначалу чуралась внимания, но постепенно привыкла к опеке, благодарно кивала, и однажды Кнут заметил, как Яра осторожно, исподтишка посмотрела в сторону Скалы тем самым взглядом, который бы хотел ощутить на себе любой мужчина — со смесью робости, удовольствия и затаенной гордости. Правда, ни одного слова так и не произнесла. То ли не хотела, то ли не могла. Добиться правды так никто и не смог. Всем было известно, что раньше Яра говорила. А теперь молчала и на любые попытки выяснить, почему — просто отворачивалась.

Выйдя из торгового центра, четверка мародеров быстрым шагом пересекла широкую парковку и взяла курс на укрепленный пункт, где расположилась на ночевку оставшаяся часть отряда. Гипермаркет стоял у границы кластера, и сразу с ровного как зеркало асфальта рейдеры вышли на летнее душистое разнотравье березового бора. Шли по прямой как стрела опушке, разгоняя берцами кузнечиков и россыпи мелких летающих букашек, вдыхали пахнущий душистым медом воздух, искали грибы между ближайших березок, не забывая при этом каждый контролировать свой сектор обзора — выискивая мутантов, технику или человеческих фигуры.

По левую руку раскинулось широкое пшеничное поле. Такое Кнут видел впервые. Без частых лесополос, как у него в поселке, без проплешин зачем–то оставленных деревьев, рытвин от оврагов, без взбиравшихся по склонам невысоких холмов перелесков и бесконечных разбегавшихся в разные стороны линий электропередач. Только одно большое слегка волнующееся на ветру золотое покрывало, укрывающее землю вплоть до горизонта.

А за ним вставали громадины гор. Окутанные сверкающими белизной облаками пики, взлетали в небо без всякой подготовки: долгих скалистых предгорий и заросших строевыми соснами долин. Там, вдалеке, скалы вырастали прямо из земли, разрывали раскинувшееся вокруг пшеничное море скатывающимися из–за частых обвалов валунами и устремлялись к далекому жаркому солнцу.

Кнут из рассказов Кумника уже знал, что все в этом небольшом секторе Стикса, ограниченном с одной стороны внешкой, а с другой изгибом реки — создано кланом Инженеров. Люди, способные включать и выключать кластеры, менять территории загрузки, когда–то очень давно спроектировали это место, площадью примерно сорок на сорок кластеров, и постарались сделать его максимально красивым и удобным, как бы странно это ни звучало в Стиксе.

Выровняли границу черноты. Убрали крупные городские кластеры, нарушив тем самым традиционные маршруты миграции больших групп мутантов. По всей территории равномерно раскидали крупные магазины и склады, а вокруг поселений, расположенных в опорных стабах, сконцентрировали всю или почти всю необходимую промышленность.

Полностью избавиться от притока новых людей в Стикс было невозможно. Район бы быстро обезлюдел, а сам мир, как показала практика, от критичных изменений в баланс жизни и смерти вполне мог ответить мерцанием кластеров и полным изменением территорий загрузки в большинстве из них. Поэтому приходилось обходиться тем, что есть: сводить к минимуму количество жертв перезагрузок и строить максимально укрепленные поселки, способные выдержать атаки даже самых крупных мутантов.

Поселков всего было пять. В центре — самый крупный, окруженный толстой бетонной стеной Атлас, экономический и силовой центр региона. Два поселка прижимались к черноте: Осиново и Тихий. Два — контролировали мосты через реку. От Атласа к каждому крупному стабу шли прямые дороги, вдоль которых на расстоянии около суток пешего неторопливого хода разбросаны укрепленные бетонные пункты. В одном из таких, на расстоянии не больше двадцати километров от Тихого и расположился на ночь отряд.

Небольшая бетонная коробка с толстыми стенами и монолитной крышей, узкие окна–бойницы, ряды колючей проволоки, разбросанные прямо на земле. На крыше оборудованы две позиции для стрелков и установленный на стойке крупнокалиберный пулемет. Внутри несколько столов и тридцать коек в два яруса. Большая кладовая. Арсенал с небольшим запасом оружия. Здание не для постоянной жизни — только укрыться, отдохнуть или переночевать среднему отряду. Был здесь и генератор, но Кумник решил не привлекать лишнего внимания. Хотя постоянные патрули и вырезали всех монстров в округе, но береженого бог бережет.

Мародеров встретили радостными возгласами. Новые припасы распределили по рюкзакам, обновили запас в общей кладовой здания и начали собираться ужинать. Яра, словно так было заведено уже не первый день, взялась за мойку овощей и нарезки, но Скала настойчиво увлек ее за руку в кладовую, откуда тут же раздалось радостное: «Ах!».

— Тили–тили тесто, — негромко, так, чтобы слышали только за столом, пропел Ерш и тут же примолк, так как из в общий зал вышел порозовевший Скала.

— Завидуй молча, — усмехнулся Тарч.