Игорь Дарвин – Прививка от глупости (страница 1)
Игорь Дарвин
Прививка от глупости
От автора.
Больше двадцати лет я провел на передовой корпоративных войн. Я видел, как гениальные идеи тонут в болоте бюрократии, а абсурдные – взлетают до небес на крыльях чужой глупости. Я был тем, кто сидит в баре за третьим бокалом и слушает настоящие истории, пока в стеклянной переговорной играют роли.
И все это время я делал заметки. Эти заметки, эти шрамы, оставленные на чужих судьбах и на моей собственной, в итоге сложились в мою первую книгу – «Записки корпоративного тролля / Изнанка успеха». В ней жили два человека: циничный Тролль, который видел изнанку успеха, и отстраненный Аналитик, который искал в этом безумии фундаментальные законы. Это была книга-диагноз.
Но Тролль насмотрелся. Аналитик устал разбирать провалы на запчасти.
За годы работы в этом мире я пришел к одному парадоксальному, но твердому убеждению. Главная ценность хорошего менеджера – не в том, что он знает,
Поэтому эта книга – не сборник рецептов успеха. Это атлас граблей. Карта минных полей. Изучив их, вы получите самое важное – свободу не повторять чужие ошибки и искать свой собственный, уникальный путь.
Принцип действия прививки прост: чтобы выработать иммунитет, в организм нужно ввести ослабленный штамм вируса. Мы погрузимся в самые узнаваемые корпоративные патологии, чтобы ваш внутренний «иммунитет» научился распознавать эти вирусы и давать им отпор.
Наше путешествие пройдет в трех актах:
В первой части, «Вирус в прошивке», мы заглянем внутрь себя. Мы найдем те изначальные «баги» в нашем мышлении, которые делают нас уязвимыми для корпоративных инфекций.
Во второй части, «Правила сломанной игры», мы выйдем во внешний мир. Мы изучим законы больной среды, анатомию того системного безумия, которое заставляет умных людей вести себя глупо.
И в третьей части, «Цена билета», мы соберем наш арсенал. Это не набор советов, а личная система координат. Это инструментарий, который поможет вам рассчитать собственную «бухгалтерию смысла» и принять верное решение.
Эта книга не для тех, кто ищет истории успеха. Она для тех, кто устал от них и хочет узнать правду.
Это шприц с вакциной, разработанной в корпоративных окопах. Я могу лишь протянуть его вам.
А засучивать рукав или нет – ваше решение.
Часть 1. Вирус в прошивке
Глава 1. Нулевой Пациент или Фатальная Ошибка Отличника
Мир делится не на умных и дураков. Это утешительная сказка для дураков. Мир делится на тех, кто читает инструкцию, и тех, кто пишет ее на ходу, кровью врагов и собственными ошибками. Первые получают диплом. Вторые – получают мир. Система всегда врет. Она подсовывает вам аттестат, диплом, сертификат – бумажный эквивалент вашего послушания. Она говорит: «Будь лучшим исполнителем, и ты победишь». И вы верите. Вы зубририте, сдаете, получаете свои пятерки и выходите в жизнь, уверенные в своей силе. А потом вас, со всем вашим багажом безупречных знаний, сжирает на завтрак троечник, который вместо учебников читал людей. И вы даже не понимаете, как это произошло.
Чтобы понять, где и когда в вашу голову вживляют чип самоуничтожения, нужно вернуться в самое начало. В инкубатор. В университет образца ранних девяностых. Советская империя корчилась в агонии, и на ее остывающем теле, как лишайники на граните, прорастали новые экономические факультеты. Это были порталы в дивный новый мир капитализма, и очередь в эти порталы выстраивалась из трех типов паломников. Наша декан, профессор еще той, советской, непрошибаемой закалки, интуитивно поняла то, до чего гарвардские профессора доходят через многолетние исследования. Она не стала мешать коктейль. Она разлила всех по трем разным сосудам, чтобы посмотреть, что в каждом из них забродит.
Первый сосуд наполнили «Наследниками». Дети директоров, партийных бонз, первых цеховиков. Их папаши уже поняли главный закон новой эры: власть – это валюта, конвертируемая в будущее потомства. Сами Наследники были ходячей иллюстрацией к тезису о природе, отдыхающей на детях гениев. Они не сдавали экзамены – за них «сдавали» звонки, конверты, услуги. Их мозг был девственно чист, не замутнен ни формулами, ни теориями. Они были здесь, чтобы получить диплом – социальный пропуск, подтверждающий их право на место у кормушки.
Второй сосуд – «Пахари». Деревенские ребята. Декан, понимая пропасть между сельской школой и городской, свалила их в одну кучу, чтобы они не чувствовали себя убогими на фоне остальных. Это были волки. Упертые, злые до учебы, знающие, что им в этой жизни никто ничего не подарит. Их потолок был ограничен не интеллектом, а отсутствием лоска, связей и столичной наглости.
И был третий сосуд. Наш. Легион. В него слили всех медалистов и тех, кто пробил стену вступительных экзаменов с таким запасом прочности, что мог бы поступить дважды. Это была клетка с гладиаторами. Нас заперли вместе, чтобы мы рвали друг друга на части в борьбе за рейтинг, заставляя каждого быть сильнее, быстрее, злее. Я угодил туда почти случайно. Аттестат – сплошь пятерки. А медали – нет. Медаль тогда была отмычкой, открывающей дверь в вуз без унизительной процедуры экзаменов. Мою отмычку сожрал трудовик. Этот гений педагогики считал, что лучший способ привить любовь к труду – загнать девятиклассников на завод, собирать шаровые краны. Монотонно, тупо, бесплатно. Через месяц этой каторги я взбунтовался. Заявил, что норму по сборке кранов на всю оставшуюся жизнь я уже выполнил. Поднялся визг. Вызвали мать. Она, интеллигентная женщина, пришла в школу, выслушала бредни про трудовое воспитание, а на выходе, на обледенелом школьном крыльце, поскользнулась и сломала руку. С этого момента моя ненависть к трудовику и его кранам стала почти священной. Он не мог поставить «три» – успеваемость по всем остальным предметам не позволяла. Но влепил свою «четверку», как клеймо. И в одиннадцатым классе я пошел на экзамены. Злой, как черт. И пробил стену.
В нашем легионе обитал персонаж, ставший для меня ключом ко всему. Парень по имени Александр. Длинные волосы, серьга в ухе – манифест инаковости. В нашей группе, несмотря на медали, хватало ребят, для которых язык силы был куда роднее языка формул. В первый же день они зажали Сашу в углу. Без рукоприкладства. Тихо, веско, глядя в глаза, объяснили, что его манифест неуместен. Что в их легионе так не ходят. Это была не дедовщина. Это была синхронизация стаи. Назавтра Саша пришел остриженный и без серьги. Он купил себе билет на спокойную жизнь. И только через пять лет мы оба поняли, как дорого он за него заплатил.
На последнем курсе он подошел ко мне, и в его глазах была вселенская тоска отличника, у которого не сходится дебет с кредитом.
– Я не понимаю, – сказал он. – Я живу в библиотеке. Я конспектирую журналы, которых ты в глаза не видел. Я знаю о новейших экономических теориях все. Но у тебя – красный диплом, а у меня в зачетке – винегрет из всего подряд. Почему?
И тогда я сформулировал для него и для себя главный закон выживания, который не пишут в учебниках.
– Саша, – сказал я, – ты выучил только один язык. Мертвый язык книг. Ты умеешь разговаривать с текстом- общаться с нигами. А университет учит второму, живому языку. Он учит общаться с людьми. И по этому предмету у тебя – твердая двойка.
Годами позже я понял, что наш разговор с Александром был иллюстрацией к фундаментальному открытию, сделанному психологом из Стэнфорда по имени Кэрол Двек (книга «Гибкое сознание. Новый взгляд на психологию взрослых и детей»). Она десятилетиями задавалась вопросом: почему одни люди пасуют перед трудностями, а другие, столкнувшись с ними, расцветают? Ответ, который она нашла, был парадоксален. Дело не в таланте, а в том, во что мы верим относительно природы таланта.
Двек обнаружила, что люди делятся на носителей «фиксированного мышления» (они верят, что интеллект – это врожденная черта) и «мышления роста» (они верят, что мозг – это мышца, которую можно развить). Трагедия отличника Александра заключалась в том, что он был идеальным продуктом системы, культивирующей фиксированное мышление. Для него ошибка была не обратной связью, а приговором.
Но настоящий прорыв происходит не тогда, когда «троечник» побеждает «отличника», а когда они уживаются в одной голове. Посмотрите на мир джазовой импровизации. Великий джазмен годами, как одержимый «отличник», изучает гармонию и оттачивает технику до автоматизма. Но в момент, когда он выходит на сцену для соло, он отключает «отличника» и становится «троечником», который рискует, играет с диссонансами и на краю хаоса создает нечто новое. Его свобода напрямую зависит от глубины его знаний. Прививка от глупости – это не выбор между знанием и действием, а способность знать, когда отбросить учебник и начать импровизировать.
Но это еще не все. Наш разговор потдвержил еще одно открытие в социальной психологии. Задумайтесь, в 2008 году психологи Фрэнк Флинн и Ванесса Бонс опубликовали результаты поразительного исследования. Они просили участников эксперимента обращаться к незнакомцам с прямыми просьбами: одолжить телефон, попросить проводить до нужного места, даже попросить пожертвовать деньги на выдуманную благотворительность. Но перед этим каждого участника просили предсказать, сколько человек им откажет. Результаты ошеломили научный мир: люди систематически, в два раза, недооценивали готовность других помочь. Они ожидали отказов и унижения, а получали согласие и участие.