Игорь Данилевский – История Украины (страница 6)
Обратим внимание на то. что такое противопоставление основано на количестве лезвий. «Мы ся доискахомъ оружьемь
Прежде всего, «меч обоюдуострый» — один из атрибутов богоизбранного народа (Пс 149 4–9). Кроме того, в Откровении Иоанна Богослова из уст Христа «выходил острый с обеих сторон меч» (Откр 1 16), поэтому послание Ангелу Пергамской церкви начинается со слов: «Так говорит Имеющий острый с обеих сторон меч» (Откр 2 12). Богословская трактовка образа обоюдоострого меча основывается на послании ап. Павла к Ефесянам, в котором упоминается «меч духовный,
При таком понимании образа меча, имеющего два лезвия, допустимо следующее понимание легенды о хазарской дани.
Старцы по-своему разгадывают загадку, заданную полянами хазарам. Противопоставляя Полянский меч своей сабле, они «не отъ сво-ея воля» признают превосходство христианства над иудаизмом, «двух лезвий» нового меча духовного (Ветхий и Новый заветы) над «одним лезвием» Ветхого завета. Рассказ о дани занимает тогда вполне ясное место в повествовании о том, «како избьра Богъ стран}' наппо на по-следьнее время». Понятнее становится и библейская параллель, приведенная летописцем в заключение этой легенды: «Яко и при Фаравоне, цари Еюпетьстемь, егда приведоша Моисея предъ Фаравона, и реша старейшина Фараоня: се хочеть смирити область Еюпетьскую, якоже и бысть: погибоша еюптяне от Моисея, а первое быша работающе имъ. Тако и си — владеша, а послеже самемъ владеють; якоже и бысть: во-лодеють бо Козары Русьскип князи и до днешнего дьне». Обретение Слова Божьего, по мнению летописца. — залог освобождения народа и лучшее знамение его избранности Богом.
Таким образом, противопоставление меча и сабли в легенде о хазарской дани, скорее всего, рассматривалось авторами «Древнейшего» и «Начального» сводов, а также «Повести временных лет» как символическое доказательство преимущества христианства над иудаизмом.
Итак, речь здесь идет об условиях обретения спасения. Основная идея обоих рассказов практически совпадает с основной идеей послания ап. Павла к Римлянам, цитата из которого предшествовала рассказу о полянах. В этом контексте и разрешается загадка обоюдоострого меча из легенды о хазарской дани — а заодно проясняется структура и смысл преданий, включенных в начальную, недатированную часть «Повести временных лет».
В «Повести временных лет» под 6370 (862) годом имеется очень краткое сообщение о том, как в Киеве появились правители-варяги.
Это якобы были приближенные легендарного Рюрика, которые по пути в Константинополь увидели Киев и «остаста въ граде семь, и многи варяги съвокуписта. и начаста владети польскою землею». Впрочем, этот рассказ имеет все признаки вставки.
С именами Аскольда и Дира летописец связывает и первое известие о походе Руси на Константинополь «в лето 6374…. въ 14 лето Михаила цесаря». Набег этот, однако, оказался неудачным. После того как император с патриархом Фотием омочили в море ризу Пресвятой Богородицы, поднялась буря, которая «безбожных Руси корабля смяте, и к берегу приверже. и изби я, яко мало их от таковыя беды избегнута и въ свояси возъвратишася». Этот рассказ был заимствован при составлении «Повести временных лет» из болгарского перевода продолжателя греческой «Хроники» Георгия Амартола. Правда, имена Аскольда и Дира в греческой хронике не упоминались и были внесены туда летописцем произвольно.
Помимо всего прочего, этот рассказ любопытен еще и тем. что показывает, насколько опасно доверяться ранней летописной хронологии. Дело в том, что первоначально, сообщение о походе на греков, видимо. имело только относительную дату: «в 14 лето Михаила» (имеется в виду византийский император Михаил III). Абсолютная дата — 6374 год, — очевидно, была рассчитана искусственно, отталкиваясь от первой даты, которая открывает датированную часть «Повести временных лет»: «Въ лето 6360, индикта 15 день, наченппо Михаилу царствовати, нача ся прозывали Руска земля. О семь бо уведахом, яко при семь цари приходиша Русь на Царьгород. яко же пишется в летописаньи гречьстемь». 6360-й год был взят из греческого «Летописца вскоре» патриарха Никифора (в «Хронике» Георгия Амартола годовые даты не проставлены). Летописец. однако, не подозревал, что в этом источнике была использована так называемая болгарская эра. насчитывавшая 5504 года от Сотворения мира до Рождества Христова. Соответственно, 6360 год от Сотворения мира соответствовал 856 г. в нашей системе летосчисления, когда Михаил III достиг совершеннолетия и стал полноправным императором (правда, его мать, императрица Феодора не сложила с себя функций регентши и еще 9 лет оставалась соправительницей сына). Между тем, 14-й год правления, указанный в летописном сообщении о походе Аскольда и Дира, явно отсчитывался от 842 г., когда после гибели отца двухлетний Михаил был провозглашен императором. Таким образом, оба летописных сообщения — о начале правления Михаила и о походе Аскольда и Дира — имеют в нашем летосчислении одну дату: 856 год.
Некоторые историки, опираясь на поздние и малонадежные источники, пытаются объявить Аскольда и Дира прямыми наследниками легендарного Кия, представителями уже упоминавшейся династии «Ки-евичей». Существование этой «княжеской династии» основывается на сведениях польского историка XV в. Яна Длугоша. который писал, что летописные киевские князья Аскольд и Дир были потомками Кия. Это сообщение Длугоша было использовано в работах Д. И. Иловайского (который часто весьма вольно обращался с фактами) и М. С. Грушевского (стремившегося во что бы то ни стало доказать существование особого украинского этноса уже в IV в.); прибегал к ним в своих исторических реконструкциях и А. А. Шахматов. Впрочем, эта точка зрения в последнее время редко находит поддержку у специалистов.
Б. А. Рыбаков решил, что появление имен Аскольда и Дира в летописи есть следствие ошибки одного из ранних летописцев. На самом деле якобы в первоначальном тексте речь шла об одном киевском князе — Асколдыре или, точнее, Осколдыре. Такое прочтение летописного текста — результат догадки, не имеющей текстологического основания. Она, однако, позволило Б. А. Рыбакову «установить» славянскую этимологию имени Аскольда (как давно доказано, безусловно скандинавского) от р. Оскол. Название же этой реки, в свою очередь, связывалось Б. А. Рыбаковым со сколотами, упоминаемыми Геродотом. Те якобы были славянами (вопреки самому Геродоту, писавшему, что сколоты именуют себя скифами), которые позднее стали называть себя русью.
Между тем, упоминание Яном Длугошем родственных связей Аскольда и Дира с легендарным Кием вызывает серьезные сомнения. По мнению В.
Самые ранние — уже собственно исторические — предания о первых правителях Киева связаны с именами Олега и Игоря. Их обоих принято титуловать князьями. Однако, как показал анализ ранних летописных текстов, первоначально Олег «числился» лишь кем-то вроде регента при малолетнем Игоре: во всех сообщениях они упоминались только вдвоем. Потом, когда создатель «Повести временных лет» вставил договоры с греками, в которых Олег предстает самостоятельным действующим лицом, летописные сообщения были изменены: Олег стал называться князем.
Первым важным событием в жизни этого «князя» стал легендарный захват Киева. Под 6390 (882) годом «Повесть временных лет» рассказывает, что Олег с малолетним Игорем двигаясь из Новгорода на юг, «придоста къ горам хъ киевьским». Здесь он узнал, что в городе правят Аскольд и Дир. Спрятав своих воинов в ладьях и притворившись купцом, Олег попросил Аскольда и Дира о встрече. Когда те пришли на берег. Олег якобы заявил: «Вы неста князя, ни рода княжа, но аз есмь роду княжа», а Игоря представил как сына Рюрика. Аскольд и Дир были убиты, а Олег стал править в Киеве, сказав: «Се буди мати городом русьским».
Последняя фраза Олега обычно рассматривается едва ли не как протокольно точная. Она уже давно стала общим местом в рассказах об образовании Древнерусского государства. Собственно, описанные выше события, как правило, и рассматриваются как происшедшее объединение северных (новгородских) и южных (киевских) восточнославянских земель в единую Киевскую Русь. Причем, именно Киевскую, поскольку заявление Олега о том, что Киев будет теперь «матерью город русских», рассматривается как учреждение здесь столицы единого государства.