Игорь Данилевский – Интеллектуалы древней Руси. Зарождение соблазна русского мессианизма (страница 4)

«Слово о законе и благодати»

О популярности главного произведения будущего киевского митрополита говорит большое количество не только древнерусских, но и южнославянских списков «Слова»: в настоящее время их известно более пятидесяти. Цитаты из произведений Илариона встречаются во многих древнерусских произведениях – начиная с Ипатьевской летописи и кончая «Похвальным словом Василию III».

К «Слову», как отмечал Н. Н. Розов,

обращались, как к образцу, многие ораторы, агиографы, историографы и писатели-полемисты XII–XVII вв.[4] ; известны случаи обращения к этому произведению и в XVIII в.[5] «Слово о законе и благодати» было известно и за рубежами России, в славянских землях; его влияние обнаруживается, например, в произведении сербского писателя XIII в. Доментиана – автора житий Симеона и Саввы сербских.

Возможно также, что сочинения Илариона были известны армянскому поэту и католикосу Армянской апостольской церкви Нерсесу Шнорали (XII век).

В русской историографии «Слово о законе и благодати» известно с начала XIX века. Судя по всему, первое упоминание о нем встречается в 1806 году у академика Алексея Николаевича Оленина (1763–1843). Чуть позже, в 1816 году о нем написал «первый наш историк и последний летописец», как называл его А. С. Пушкин, Николай Михайлович Карамзин (1766–1826):

Если бы Миллер видел Житие Владимира, харатейную рукопись XIII или XV века, хранимую в библиотеке Графа А. И. Мусина-Пушкина, то мог бы доказать, что самые Русские или Киевские Государи именовались Каганами: ибо так называется Владимир в Житии его.

Можно не сомневаться, что речь идет именно о «Слове», поскольку только в нем древнерусские князья называются каганами.

Однако серьезное внимание ученых труды Илариона привлекли позднее, в середине XIX века. В 1844 году известный археограф Александр Васильевич Горский (1812–1875) впервые опубликовал «Слово». Он же первым предположил, что этот текст был написан будущим митрополитом Иларионом. С этого времени интерес исследователей к произведениям, которые атрибутировались киевскому митрополиту-«русину», не ослабевал. В течение следующих полутора веков появилось множество изданий его текстов, а также историко-литературных статей и монографий, посвященных творчеству Илариона. Однако на целый ряд принципиально важных вопросов ученые до сих пор не нашли окончательных ответов.

Прежде всего, далеко не все исследователи безусловно признают авторство Илариона. Так, Н. Н. Жданов полагал, что тот лишь мог создать «Слово», но это не является доказанным положением. «Как правдоподобное, но не как достоверное» признавал авторство Илариона и знаменитый украинский историк Михаил Сергеевич Грушевский (1866–1934). Категорически не соглашался с тем, что «Слово» было написано Иларионом, Г. М. Барац. Дело в том, что ни в одном списке «Слова о законе и благодати» не содержится прямого указания на то, что оно создано именно Иларионом. Однако «Молитва», следующая за «Словом», прямо приписывается ему. Тем не менее сегодня практически все специалисты не сомневаются в авторстве Илариона.

Неясно также, по какому поводу было создано знаменитое произведение. На этот вопрос ученые отвечали по-разному.

По мнению Е. Е. Голубинского, это «прекрасное и истинно замечательное ораторское произведение митр. Илариона составляет вещь не совсем ясную по своему назначению». Скорее всего, оно представляло собой «нечто вроде нынешней торжественной академической речи», произнесенной перед князем Ярославом «и его боярским синклитом». Поводом могло послужить окончание одной из его церковных построек, «или может быть и всех вместе»: храма Святой Софии, Золотых ворот с надвратной церковью Благовещения и монастырей Святых Георгия и Ирины. Е. Е. Голубинский добавляет:

Чтобы слово было произнесено по одному из указанных нами случаев, этого прямо и ясно не дается в нем знать, но что оно произнесено по окончании строения Ярославом св. Софии и Золотых ворот с церковию Благовещения (заложенных та и другие одновременно в 1037 г.), это говорится в нем прямо.

Н. Н. Розов склонялся к мысли, что «Слово» было произнесено Иларионом в 1049 году в связи с завершением строительства киевских оборонительных сооружений. Советский исследователь древнерусской книжности Игорь Петрович Еремин (1904–1963) отнес «Слово» к учительной литературе и назвал его «смелой для своего времени попыткой вскрыть всемирно-историческое, с точки зрения автора, значение крещения Руси». М. Н. Тихомиров полагал, что Иларион написал «полемическое произведение», возникшее «в сложной политической обстановке» и произнесенное «в виде проповеди в соборе св. Софии». Оно, по словам исследователя, стало «зарождением русской философии». Один из ведущих советских литературоведов Олег Викторович Творогов (1928–2015) считал, что это «торжественное праздничное слово, произносимое в церкви перед верующими», «своего рода церковно-политический трактат, в котором прославляется Русская земля и ее князья». Л. Мюллер полагал, что «Слово» было произнесено в Десятинной церкви в день поминовения князя Владимира Святославича, 15 июля 1049 или 1050 года. Целью этой проповеди, по мнению немецкого ученого, была подготовка канонизации князя Владимира Святославича. «Типичной церковной проповедью» называла «Слово» и признанный авторитет в области истории древнерусской литературы Варвара Петровна Адрианова-Перетц (1888–1972). Пасхальной проповедью считал «Слово» Илариона польский теолог Вацлав Грыневич. С этим категорически не соглашается современный исследователь Александр Николаевич Ужанков. Он связывает создание «Слова» с некими гипотетическими «юбилеями»: 500-летием Софии Константинопольской, к которому якобы было приурочено завершение строительства Софии Киевской, 50-летием Крещения Руси и, наконец, с 60-летием Ярослава Мудрого (дата рождения которого, добавим, неизвестна).

Поиски смысла «Слова о законе и благодати»

Но главным вопросом, вызывающим оживленные споры среди специалистов, была и остается центральная идея, которую Иларион воплотил в «Слове».

Широкое распространение получила точка зрения, что «Слово» имело преимущественно антииудейскую направленность.

Одним из первых такую идею высказал архиепископ Филарет (Гумилевский, 1805–1866) еще в 1859 году. Филарет утверждал:

Учение о Законе и благодати направлено против иудеев. Замечательно, что, обличая злых иудеев, св. Иларион выставляет и такие хулы их против св. веры, которые скорее можно было слышать из уст фанатика-еврея, чем найти в какой-либо книге. Это дает понять, что Иларион имел случаи для личных сношений с евреями, и по пастырской должности в предостережение других объяснял значение закона Моисеева.

С таким пониманием сути «Слова» согласился славянофил Степан Петрович Шевырев (1806–1864). Он решил, что упоминание Иларионом «об отлучении Иудеев от Христиан, кроме своего общего значения, может иметь и значение относительное к XI столетию», поскольку «Иудеи, вероятно, и до Владимира, через Козар, а при Владимире несомненно пытались внести к нам свою Веру». Основанием для такого вывода послужили общие соображения, связанные с конкуренцией хазарских купцов с древнерусскими, которая тогда якобы имела место, проникновением иудаизма «через затворы монастыря Киевопечерского» и т. п. «Все эти обстоятельства, – отмечал С. П. Шевырев, – объясняют, почему вопрос о Христианстве и Иудействе мог быть при Иларионе вопросом современным».

Доктор богословия, профессор Киевской духовной академии Иван Игнатьевич Малышевский (1828–1897) считал, что

чисто отвлеченными, догматическими интересами никак нельзя объяснить полемики против иудейства, проникающей Слово от начала до конца. Полемика здесь так свежа и нова, как она представляется в посланиях апостольских, писанных в пору живой борьбы христианства с чистым иудейством, или с иудействующим элементом в среде самих христиан из бывших иудеев. Видно, что и в мысли Илариона было не какое-либо далекое, давно прошедшее иудейство, а иудейство близкое, существовавшее на его глазах в живой современности, иудейство, стремившееся, притом, оспаривать у христианства его приобретения в среде, близкой для Илариона.

Легко заметить, что такая точка зрения была близка, прежде всего, представителям православного духовенства. Однако уже в Новейшее время, но теперь не по конфессиональным, а по «политическим» соображениям, она была подхвачена советскими историками. Так, в самом начале 1960-х годов М. Н. Тихомиров предположил, что основная тема «Слова» заключается в словах Евангелия от Иоанна, в которых Новый Завет («благодать и истина») противопоставляется Ветхому. «Фактически, – писал исследователь, – такое противоположение было направлено против иудейской религии в доказательство истинности христианства. Илларион говорит, что Христос воскрес, а не был украден почитателями, как нередко сообщалось в иудейских сочинениях». При этом он почему-то считал, что окончательная ликвидация «хазарского владычества в Причерноморье» была связана с победой в 1036 году Ярослава не над хазарами, а над печенегами, которые, по его же словам, в это время господствовали в причерноморских степях. Поэтому якобы «противоположение иудейской религии, которая господствовала среди хазар, христианству <..> имело не только церковный, но и политический смысл». Оставалось, однако, неясным, как «хазарское владычество» могло продолжаться после отмеченного самим же М. Н. Тихомировым подчинения Мстиславом Тмутараканским касогов и хазар. Тем не менее исследователь продолжил развивать эту идею: