Игорь Чёрный – Плясун. Книга первая. Сказка про белого бычка (страница 61)
Мирзе надоели эти игры в гляделки, и он перешел в атаку. За ним с тяжким вздохом последовал и телохранитель.
Роман подбежал к ограде и принялся махать руками, чтобы привлечь к себе внимание кого-нибудь из тройки.
Зачем?
Он и сам не знал. Но нужно было предупредить, объяснить…
Тщетно. Пастух уже сделал первое движение…
Хорезмиец встал на носки пальцев и вытянул руки в стороны.
— Ты чё, комплекс ГТО решил сделать? — решил поиздеваться Мирза, поигрывая гладиусом.
Тот, не ответив, подпрыгнул вверх, коснувшись во время прыжка пятками ягодиц. Приземлился на корточки. Подпрыгнул из этого положения, достав коленями груди, и приземлился, принимая положение стоя.
— Э-э-э… — только и вылетело из пересохшего горла «мишки Гамми».
Он, кажется, понял, кого напоминал ему чудной мужик.
Прыжок с выбросом левой ноги вверх и влево. Такой же прыжок на левой ноге с выбросом правой вверх и вправо. И так повторилось несколько раз с постепенным увеличением скорости движений.
— Хозяин, — прошептал Рафик, едва не роняя щит. — Это же…
— Без тебя вижу! — огрызнулся Рахимов-младший.
Стал воровато оглядываться по сторонам, ища, куда бы скрыться. Но вокруг был лишь запятнанный кровью песок. Даже трупы уже успели убрать служители ристалища.
Левая ступня хорезмийца ударила о песок, а правая рука — ладонью вверх — оказалась протянутой к узбекам. Пальцы красноречиво пошевелились, веля Рафику и Мирзе приблизиться.
Парни, будто зачарованные, сделали по нетвердому шагу вперед.
— Мы больше не бу-удем, Спитамен-ака, — загундосил Рахимов, как маленький.
Нукер легонько двинул его локтем в бок. Сын хокима затряс головой. И точно, какой еще домуло? Разве это Усто ракс? Что с того, что он танцует тандаву? Вон, и Ромка тоже умеет. Да и сам Мирза когда-то так плясал. В детстве…
— Слышь, брат, завязывай, короче, нах… — попросил «мишка Гамми».
Наглец по-прежнему молчал, маня перстами. Какие они у него грязные и заскорузлые. Совсем не похожи на тонкие, аристократические пальцы Спитамена-ака.
— Ну, сам нарвался!
Ударив плоской стороной меча по щиту, Мирза двинул деревянным кругляшом в бок мужика. И почувствовал, что левая рука не ощущает тяжести доспеха. Ну, да вот он валяется на песке под ногами мужика, отчего-то разломанный пополам. А левая рука повисла плетью.
Парализовал, гад.
— Рафик, коли его копьем! — скомандовал, а сам попытался хоть как-то восстановить работоспособность левой руки.
«У тебя левый бок ослаблен», — вспомнилось предупреждение Градова. Как в воду глядел бывший дружок.
Нукер не стал приближаться к хорезмийцу, чтобы не повторить ошибку хозяина. Он видел, как всего одним легким касанием руки противник разбил щит Мирзы. Поэтому Рафик прицелился и с силой запустил дротик, метя во вражье горло.
Когда копье было в каких-то десяти-пятнадцати сантиметрах от его туловища, местный хлопнул перед лицом в ладоши. Как комара бил. Но вместо комара ему попалась длинная деревянная «оса» с металлическим жалом. Это жало и застряло между сомкнутых ладоней незнакомца.
Хлоп, хлоп, хлоп. Ладонь о ладонь, ладонь о ладонь. И на песок одна за другой посыпались похожие на городки кусочки деревянного древка.
Танцор сделал еще один шажок навстречу. Теперь ударив правой пяткой о песок. И уже левая рука манит перстами. Эй, подходите. Я вас жду.
Нервы Рафика не выдержали. Выхватив из-за пояса гладиус, он бросился на чужака. Вжик, вжик. В голову, в грудь, в живот.
Вернее, в те места, где только что находились эти части тела хорезмийца.
И вдруг прямо перед собой нукер увидел глаза, полные печали и сострадания. Один, два… Мама дорогая, почему у него их три?!..
Легкая, какая-то невесомая рука коснулась Рафиковой шеи. Теплая волна разлилась по телу. Захотелось спать, спать, спать…
Со счастливой улыбкой нукер осел на песок и, прижавшись к земле, точно это была материнская грудь, затих в позе нерожденного пока младенца.
Левая половина тела по-прежнему не ощущалась. Мирза повернулся к безмолвному убийце правым боком. Меч он отбросил во время атаки нукером странного мужика, подхватив взамен серп. И ручка длиннее, и оружие посмертоноснее. Посмотрим, как эта сука справится с таким угощением.
Главное — не спешить. Вот Рафик, как всегда попер напролом и поплатился за это.
Мирза стал нарезать вокруг хорезмийца большие круги, пытаясь найти слабое место и улучить подходящую для атаки минуту.
Вскоре зрителям надоело наблюдать эти перемещения и бездействие участников поединка. Они стали подбадривать и подначивать соперников. Хорезмиец не реагировал, а Рахимов не разбирал, что они там кричат. И продолжал ходить осторожной рысьей походкой.
И не уловил того мгновения, когда подкарауливаемая дичь сама превратилась в атакующего хищника.
Бросок сильного тела сбил «мишку Гамми» с ног. Он даже не успел применить свое смертоносное оружие. Только дернулся в тисках стальных пальцев, пискнул придушенной мышкой и тоже, как и его верный нукер, замер на песке, свернувшись калачиком.
На арене тотчас же появились четверо стражников, одетых в черное. Они подхватили под мышки мертвые тела узбеков и поволокли их прочь с ристалища.
А победитель застыл, скрестив руки на груди и выразительно поглядывая на сидящих в царской ложе.
— Ну, это неинтересно, — скуксился сенатор. — Какие-то пляски, бескровные убийства. Мой пленник тоже так умеет. Скука смертная… Предыдущее отделение было намного веселее!..
— Кажется, Фработак доказал свою невиновность? — обратился к мобедану мобед советник. — И может быть свободен?
Святейший покачал головой.
— Состязания еще не закончены, достойнейший Тутухас. Еще одно маленькое, последнее испытание.
— Какое еще…
Его фразу заглушил грозный рык.
На арену выскочили четыре гигантские черно-желтые кошки.
Леопарды.
— Но это нечестно! — возмутился Роман, неотрывно следивший за поединком и увидевший все, что не могло зафиксировать око неподготовленного человека.
Пастух выиграл соревнования и должен быть освобожден.
Дикие твари бросились на человека.
И одновременно с их прыжком Градов перескочил через барьер и очутился на арене.
— Что он делает?! — возмутился Квинт Тиней Руф, вскакивая с места. — Как посмел?.. Зачем?..
— Там его друг, — пояснил араб и закусил губу, переживая за товарища.
Валерия вне себя от волнения схватила Садая за руку.
— С ним ничего не случится, — уверенно произнесла она, неизвестно кого успокаивая — парня или себя. — Он победит!
— Кстати, — вновь обрел невозмутимость посол, — нам самим ничего не грозит? Ограда довольно условная.
— Не беспокойтесь, дорогой гость, — поклонился ему Вазамар. — Зрители в полной безопасности. Гвардейцы государя наготове.
Он показал на лучников, расположившихся вдоль всего барьера и державших арену под прицелом.
Появление на сцене еще одного человека немного отвлекло хищников, сбив их атаку. Кошки занервничали, не зная, с кого начать.
Самый молодой из леопардов все-таки решил довести начатое дело до конца, вероятно привлеченный более острым запахом человеческой плоти, исходившим от пастуха. В два прыжка преодолев расстояние до намеченной жертвы, он на миг застыл, примеряясь, а затем с силой бросил свое длинное упругое тело вперед.
За свою недолгую жизнь он привык к тому, что при виде его парализованная страхом добыча, как правило, не сопротивлялась. Так что и здесь он ожидал легкой победы и скорого насыщения. Но его расчеты оказались неверны. Вместо животрепещущей мягкой плоти он наткнулся на нечто совершенно иное.
Фработак встретил летящего хищника молниеносным и метким ударом ноги. Пятка пастуха угодила леопарду прямо в нос — одно из самых слабых и уязвимых мест на теле этого страшного зверя. Кошка жалобно мяукнула и плюхнулась на песок. Не теряя времени, пастух вскочил ей на спину и нанес еще один удар. На этот раз локтем в голову, в точке соединения черепа с хребтом. Леопард обмяк, но еще был жив.