Игорь Чёрный – Плясун. Книга первая. Сказка про белого бычка (страница 55)
Потом была произнесена «Аша Вахишта» (Похвала святости). Эта мантра Огня и Света приносит при ее чтении человеку мир, покой, благодать, божественное просветление.
Затем последовала третья главная молитва маздаяснийской веры «Йенгхе Хатам»:
—
Наконец завершилось моление «Хем на Маздой» (На Премудрого уповаем) мантрой против демонических сил, мантрой-экзорцизмом:
Благословив всех присутствовавших, святейший величественно уселся в кресло. Состязания начались.
По плану, сообщенному гостям Тутухасом, игры должны были проходить в таком порядке.
Сначала шли дружеские поединки между римлянами и хозяевами, не предполагавшие кровавого исхода. Затем шли бои насмерть между преступниками, пожелавшими попытать счастья и таким образом вернуть себе свободу, а некоторым и жизнь. Завершаться действо будет схватками между людьми (все теми же злодеями, хотя никому другому участие также не заказано) и священными животными — гепардами и быками.
Все ясно, прикинул Роман. Значит, узбеки будут выступать во втором, а то и третьем отделениях «маралезонского балета». Тогда же на арене может появиться и его друг Фработак.
Но об этом после. А пока надо было дать последние напутствия коммилитос.
Журналист придирчиво осмотрел каждого из членов своей команды. Наибольшие сомнения вызывал у него Садай.
Мальчишка за последние дни вообще отбился от рук. Развесив уши, внимал богословским беседам Мирзы и Рафика вместо того, чтобы усиленно тренироваться.
Роман и так и этак увещевал братьев-узбеков, чтоб не пудрили парню мозги своим панисламизмом. Не время и не место. Но Рахимов и его верный нукер точно удила закусили. Почувствовав на своих затылках дыхание смерти, они стали какими-то сверхнабожными. Все их речи так или иначе сводились к поминанию Аллаха, милостивого милосердного, и к цитированию Корана.
Раздобыв где-то некое подобие ковриков для молитвы, morituri даже стали намазы совершать. Ну, не пятикратно, как положено, но раза два-три в день точно. Ориентир на Мекку с Каабой им «указал» «святой ходжа», неопределенно махнув рукой в одну из сторон света.
Сам Зуль-Карнайн еще, видимо, не созрел для принятия единобожия. Пристраиваясь рядом с вероучителями, он молился все тем же Баалу, Митре, Артемиде-Натайе, Атаргатису, Зевсу Кюриосу и Хубалу. Однако кое-какие процессы начали происходить в его уме. Все чаще взор его обращался к ночному небу, где таинственно желтел полумесяц. Да и против зеленого знамени Пророка он ничего не имел. А что, зеленый цвет — радостный, это цвет жизни.
Отчего-то Градов не удивился, когда заметил на левой руке юноши, вернувшегося на время из царской ложи, ленту изумрудного цвета.
— Домина Валерия на счастье повязала! — похвастался араб со счастливой улыбкой.
Питерец хмыкнул. Взревновал, что ли?
— Как, парни, настроение? — осведомился у своих подопечных.
Легионеры ответили ему сосредоточенными физиономиями. Переживали, не иначе. Не хотелось ударить в грязь лицом перед всем честным народом.
— Bo! — показал большой палец Зуль-Карнайн. — Кстати, Ромул. Тут от местных поступил интересный предложение…
Оказывается, Тутухас сказал, что первый поединок можно было бы провести верхом… на верблюдах. Два всадника сшибаются на середине арены и ведут бой на плетках и затупленных дротиках.
— Я бы не прочь! — засверкал белоснежными зубами красавчик.
Еще бы! Арабы рождались верхом на «кораблях пустыни».
В предложении царского советника содержалась скрытая ловушка. Но он же не знал, что среди римских легионеров есть те, кто знаком с повадками верблюдов. Ну, может, глядя на Садая, и догадывался. Однако не думал, что послов толмач может участвовать в состязаниях.
— Ты уверен? — с сомнением поинтересовался Градов, читавший, что поединки на верблюдах были не очень эффективными из-за медлительности и неразумности этих животных.
— Клянусь Хубалом! — стукнул себя кулаком в грудь юноша.
— Ну, дерзай…
— И помни о розгах! — на свой лад напутствовал подчиненного Децим Юний.
Араб скривился и чуть не показал командиру контуберния язык.
— Мы бы хотели помочь ходже, — ни с того ни с сего вызвался Мирза.. — Осмотреть животное там, еще чего. Ну, типа оруженосцев.
При этом его физиономия источала столько лукавства, что питерец заподозрил неладное.
— Вы имели дело с верблюдами? — скептически поглядел он на узбеков.
— А как же, — подтвердил «мишка Гамми». — Отец пару лет назад завел в своем имении пяток верблюдов. Специально из Афганистана выписал. Для боев. Такие злобные. В клочки противников рвут. Ни разу не проигрывали.
Подмигнул Садаю.
Роман хмыкнул. Слышал он о подобных забавах, но не одобрял их, равно как и собачьих боев. Что собаки, что верблюды — друзья человека, домашние животные, неутомимые помощники. Обращаться с ними подобным образом — сущее свинство. Иное дело коррида. Там хоть человек против быка. Да и то, если вдуматься, обыкновенная бойня.
Зуль-Карнайн не имел ничего против дружеской помощи.
На ристалище появилось двое животных, ведомых под уздцы хорезмийцем, облаченным в воинские доспехи. В свободной руке воина были зажаты две пики с затупленными концами и нагайки.
Он подвел верблюдов к месту, где расположились легионеры, и предложил Садаю выбрать себе «скакуна».
— Все по-честному, — похвалил хозяев юноша. — Молодцы.
Подойдя вместе с узбеками к кораблям пустыни, араб стал придирчиво рассматривать обоих животных.
Первый был бактриан — двугорбый верблюд темно-бурого цвета, вероятно, местный уроженец. Довольно крупный для этой породы. Достигал высоты в горбе двух с лишним метров. Горбы толстые, лохматые. Длинные волосы свисали с шеи, напоминая бороду. Видно было, что животное приспособлено к песчаным бурям, от которых его защищали кустистые брови, двойной ряд ресниц и заросшие шерстью уши.
Отчего-то двугорбый не понравился Зуль-Карнайну. Не потому ли, что губы верблюда были плотно сжаты, будто он презирал осматривавших его людишек?