Игорь Чубайс – Русская история. Беседы о смыслах (страница 3)
Увы, не удивительно, что сегодня в нашей стране, пребывающей в состоянии системного кризиса, государство, а точнее – чиновники, не желая расставаться с властью, не только не рекламируют интерес к знанию, но, напротив, создают своеобразный многоуровневый антиинтеллектуальный фильтр. Составляющие этого фильтра – деструктивная система ЕГЭ, которая заменяет школьные знания начетничеством, деморализующие и отвлекающие телепрограммы, которые превращают нашего зрителя из «самого читавшего» цензурированные книги – в «нечитающего» и погруженного в бесконечное количество бытовых проблем… Почему бутылка водки «путинка» стоит в разы дешевле обычной книги, тираж научной монографии в стране с населением в 143 миллиона не превышает пары тысячи экземпляров, асоциальных исследований, ставших предметом общественной дискуссии, просто нет?! В небывалых количествах издаются лишь книги, прославляющие Сталина!
Итак, подытожим. В «предыдущих частях фильма» автор ответил на три вопроса – как, имитируя публичную дискуссию, а на самом деле, полутайно менялась официальная концепция российской истории; почему новая концепция несостоятельна; зачем вообще нужна история.
Не пора ли теперь прийти на помощь оппонентам и подсказать «убедительные аргументы против автора»? Традиционный прием пропагандистов в крайне редкой дискуссии с альтернативной точкой зрения хорошо известен. «Вот, вы все критикуете, спекулируете на трудностях, а на самом деле занимаетесь обычным самопиаром. Если бы вы хоть что-то разумное предложили!» – любят восклицать хозяева «информационного пространства».
Согласен и прислушаюсь к желанной будущей критике. Действительно, необходимо не только «спекулировать» и заниматься самопиаром. Пора, наконец, перейти к изложению и обсуждению альтернативной, точнее – адекватной, научно обоснованной концепции истории…
3. Разговор третий. Что есть история и что ею не является? Возможны ли разные исторические школы?
Прежде чем текст запестрит великими именами и славными датами, прежде чем автор станет описывать и выстраивать цепочку узловых событий, необходимо определиться еще в нескольких исходных вопросах. Надеюсь, читатель, как и автор, согласен с тем, что
Начну с констатации: плюрализм концепций, соревнование разных исследовательских школ – это научная норма. Разные подходы совершенно необходимы, их наличие – один из показателей того, что в гуманитарной сфере действительно возможен свободный научный поиск и настоящая социальная наука реально существует…Вчера вы были в центре города, подошли к театральной кассе и увидели, что чеховский «Вишневый сад» ставят, одновременно, три театра. Вы не удивились, понимая, что пьесы Чехова, как и любого другого драматурга, можно трактовать по-разному. Но если 50-страничную пьесу можно прочитать по-разному, то уж 12-вековую историю страны тем более можно представлять по-разному.
Обсуждая поставленный вопрос, уточню, что в истории неприемлемы две позиции, два подхода превращают науку в имитацию. Во-первых, ни один историк не вправе объявлять себя «совершенно объективным и беспристрастным». В картине мира, которую создает человек, сам человек всегда присутствует. Исследователь не просто отражает изучаемую им реальность, но и пропускает ее через себя и, значит, отражается в создаваемой теоретической картине. (Когда отец показывает ребенку на ночном небосводе созвездие Девы, тот долго не может понять – откуда взялось такое название. Но сам отец легко переносит себя на место древнегреческого юноши-астронома, который по ночам рассуждал не только о холодном свете далеких звезд…)
Исходя из сказанного, задача исследователя – не утверждать объективность, а, напротив, признать свою «включенность» и прямо указать – на каких именно позициях он стоит, какие принципы принимает, к какой научной школе принадлежит. Исследователь, признавая свой подход «одним из возможных», никогда не в праве объявлять его «единственно верным». (Комментарий Ленина: «учение Маркса всесильно, потому что оно верно» на самом деле обессмыслил это учение и перевел осовеченный марксизм из ряда с названием «философские концепции» в сферу с этикеткой «вненаучные мистификации».)
Второй запрет в исторической науке можно назвать «принцип честности». Это вето на создание концепции такими авторами, которые либо изначально, целенаправленно утаивают и скрывают какие-то факты и обстоятельства, либо не могут признать существование в прошлом неких известных событий, реально имевших место. В этой связи стоит напомнить, что в досоветской России цензурные ограничения существовали (в основном они копировали заимствованную нами прусскую цензурную инструкцию), но цензура исторических работ была запрещена! Любую книгу тех времен, любого автора, не говоря уже о великих именах – Карамзине, Соловьеве, Ключевском – можно переиздать, и их переиздают и через 150, и через 200 лет, и читают с огромным интересом. Но ни одну советскую книгу – об «историческом пленуме» и еще более «историческом съезде КПСС» – переиздать невозможно, поскольку их никто не станет читать. Все публикуемое в Советском Союзе проходило через цензуру, целенаправленно искажавшую и фальсифицировавшую реальность.
Продолжая обсуждать вопрос о «полноте информации», отметим, что российский историк, раньше или позже, неизбежно сталкивается с проблемой не только исчезнувших свидетельств, но и целенаправленно скрываемых документов. Оказавшись в таком положении, настоящий исследователь признает существование «белых пятен» и стремится их раскрыть. Иначе поступает псевдоученый, который пытается оправдать цензуру, делая вид, что «все понятно и известно», и множа тем самым «белые пятна».
Сделав уточнения, вновь обратимся к проблеме плюрализма научных школ. В выстраивании историософии прошлого за прошедшее столетие разработан целый ряд различных подходов. Исследователи вычленяют традиционное и информационное общество, выделяют эпоху модерна и постмодерна… Можно периодизировать происходившее в зависимости от того, кто находился во главе государства, «эпоха Петра Великого», «эпоха Александра II»… В СССР история традиционно делилась на выявленные К. Марксом общественно-экономические формации – рабовладение, феодализм, капитализм… (Конечно, на самом деле это была имитация марксизма, но подробней об этом – в другой раз.) Каждый из этих подходов имеет свой смысл и свою ценность. Разные школы отвечают на разные вопросы, а все вместе они дополняют друг друга.
Между тем, обращаясь к истории нашей страны, я предлагаю рассмотреть ее в рамках новой концепции. В чем она заключается, сформулирую позже, а пока первой эпохой нашей истории я предлагаю считать эпоху поиска центра нового формирующегося государства, выявление его столицы. Первая эпоха – это поиск главной политической и управленческой точки будущей великой державы…
Вторая серия
Историософия исторической России
Раздел первый
Первая эпоха русской истории. в поисках центра
1.1 Первая беседа. Коротко – о предыстории российской государственности. (Это не беседа, а, скорее, «перерыв на кофе» перед беседой.)
Описание истории Руси принято начинать с IX века. Но ведь «до того» тоже что-то происходило?
…Узнать свою предысторию интересно и потому, что как «природа не терпит пустоты», так и картина мира ее не терпит… О давней истории нашей земли известно не очень много. Авторов, занимающихся этими вопросами, можно, увы, пересчитать по пальцам.
Итак, совсем коротко – заглянем в наше очень далекое прошлое. Геологи установили, что приблизительно 8 тысяч лет назад ледник стал уходить с равнины, теперь называемой Восточно-Европейской, – на север. И почти одновременно с этим процессом человек каменного века приступил к освоению нового, пригодного для проживания пространства. Первые поселенцы поддерживали себя с помощью охоты, рыболовства и лесного промысла. (На другом краю нынешней России – на суровых берегах Чукотки – первые обитатели появились 3–4 тысячи лет назад!)