Игорь Чиркунов – Ученик касты глубин (страница 18)

На рефлексах я перехватил руку Тайпена и на миг зафиксировал. Но тут же отпустил.

— Спокойно, пацан! — той же правой рукой я изобразил успокаивающий жест. — Никто твою подругу не лапает.

— Я ему не подруга!

И:

— Это не моя подруга!

Слились в один возмущенный вопль.

— Не хочешь, чтоб я говорил, — продолжил я, не обращая внимания, — сам ей объясни, что мышечные зажимы под водой жрут воздух. Сам, между прочим, на дне стоишь расслабленно!

— Что там у вас! — проснулся дед.

Похоже, под конец дня он, как обычно, задремал на корме пироги.

— Да всё нормально, Наставник, — усмехнулся я. Добавил, понизив голос, — спи дальше, процесс сам собой идёт.

— По сколько ещё раз осталось нырнуть? — тут же проявил управление учебным процессом дед.

— Ещё два раза, — ответил Фету молодой ныряльщик чуть старше Мауи, выступающий в этот раз водилой пироги.

— Хорошо. Тогда этот два гонга, а следующий пусть сколько смогут сидят. Ты, Фету, присмотри тут, а я что-то притомился.

И он снова откинулся на кормовой штевень.

Крайний на сегодня нырок второй смены.

— Хорошо, Ученики, и напоследок можете попробовать, сколько выдержите сегодня, —заявил Фету, исполняя функции утомившегося деда.

— Давай без геройств там, — уже привычно одними губами сказал Хэчу.

Тот кивнул, мол, знаю.

Погрузились.

Два гонга я фактически пребывал в своих мыслях — рутина. После второго удара наклонился над бортом. Ну как там?

Алеки всплыл почти сразу, ну может капель десять подождал. Видимо, устал уже за сегодня.

Телуа опять улучшила свой результат — всплыла на двести пятьдесят восьмой капле. Через пять секунд вынырнул и Хеми.

Айха выдержала двести семьдесят три. Крутой результат.

На дне оставался только Хэч.

Паренёк стоял на дне, удерживая груз коленками, свесив обе руки вдоль тела и опустив голову. Видно было, как ходит ходуном грудная клетка в позывах на вдох. Давай, пацан, не геройствуй. Ты и так победил в смене…

Бам-м-м… Третий удар гонга!

Камень плюхнулся на грунт. Паренёк, не поднимая головы, вытянул правую руку вверх, ухватился за верёвку, потянул себя.

А вот левой промахнулся! Даже не вытянув руку полностью, Хеч схватил пустоту, и рука на автомате пошла вниз!

Твою мать!

Не раздумывая, я рыбкой вошёл в воду, а навстречу уже поднимались пузыри воздуха!

Проклятье! Он же выдыхает!

В два гребка настиг парня. Глубина, конечно, плёвая, тело и само вынесет… если в лёгких будет воздух!…А парень выдохнул. Это могло говорить лишь о том, что контроль сознания потерян!

Первым же делом пятерню ему на лицо, одновременно зажимая нос и рот. Развернулся в воде, подхватил за талию. И погрёб ногами что есть сил.

Мысль уже проматывала калейдоскоп вариантов. Вдохнул воду? Да не, он в тонусе, должен был сработать ларингоспазм — судорожное перекрытие голосовой щели, когда туда что-то постороннее попадает. Значит, вряд ли вода в лёгких, уж не говоря про критические 22 миллилитра на килограмм массы тела. Это потом, когда мышцы начнёт отпускать и вода самотёком пойдёт в лёгкие, тогда беда. Но я-то успел!

Вынырнул, переворачивая бессознательную тушку приятеля на спину, чтоб голова запрокинулась и язык не запал в гортань. На всякий слазил пальцами в рот, проверил полость — чисто.

Носогубная область парня начала подсыхать… Вдох! Хэч дёрнулся, закашлялся, поднял голову и повёл вокруг непонимающим взглядом.

— Норм, дружище, — успокоил я, — тебя даже откачивать не пришлось!

— Сколько? — первое, что спросил Хэч, когда более-менее оклемался.

Тишина. Только любопытные мордочки склонились над нами, закрывая своими башками половину неба.

— Три гонга, парень, — сказал я, — три чёртовых гонга.

Хэч вновь откинулся с блаженной улыбкой…

— Так, Ученики, ну-ка послушайте меня! — над нами возник дед, грозно шевеля бровями.

Все головы повернулись к нему.

— Вы ещё не забыли, чем на самом деле занимаются люди глубин? — взгляд Наставника не сулил ничего хорошего.

— Поднимают с глубины слёзы Атарапы? — несмело озвучил общую мысль Алеки.

— Вот! Вот именно! А не соревнуются друг с другом в дурацкой затее доказать, что кто-то лучше! — глаза деда пылали в справедливом гневе. — Посмотрите туда!

Его рука вытянулась в сторону лагуны.

И что я там не видел? Лодки ныряльщиков, так и болтающиеся на своих местах. Кто-то отдыхает на борту, кто-то время от времени показывается над поверхностью воды, дышит и вновь пропадает в глубине… Разве что в одной лодке, ближней к нам, всего один человек. Сам камень вытаскивает, сам ныряет.

— Что вы видите? — продолжил допрос дед.

— Люди глубин… Ныряют… — хмыкнул Тайпен.

— Вот именно! — обрадовался Наставник. — Они ныряют, слышите? Ныряют, а не соревнуются меж собой! И к тому же, — дед опять воздел палец вверх, — они делают так целый день. Слышите? Целый день! А ты? — он развернулся к Хэчу. — Сколько раз ты смог бы опуститься на дно, если бы тебя каждый раз пришлось спасать?

Хэч набычил шею, уставился в воду.

— Я не слышу? — настаивал Наставник.

— Не много… — протянул малыш.

— Послушай меня! — я попытался схватить Руйху за руку.

Мы только-только высадились с лодки. Дед, на прощанье сказав нам напутственное слово, зевнув, побрёл в свою посудину. Народ пошёл принимать припасы с болтающейся под берегом лодки Каналоа — на берег он не сходил, так что приходилось заходить в воду по колено.

— Я не хочу тебя слушать! — Руйха вырвала свою руку и обиженно утопала вслед за остальными.

Ну твою же мать! Вот и пойми этих баб! Пытаешься помочь…

— Ты послушай меня!

Меня довольно грубо схватили за плечо, рывком развернули и… На чистом автомате я уклонился от классического «крюка колхозника». Кулак свистнул над головой.

Тайпен.

— Слышь, Тайпен! — я отступил на шаг, поднял руки раскрытыми ладонями вперёд.

Вроде как и мирный жест, но в то же время кистями контролирую верхний уровень, локти если что закроют средний.

— Не начинай. Ваш главный, — я мотнул головой в сторону, куда ушли остальные, — говорил вам не драться со мной!

— А он мне не главный! — сжал челюсти Тайпен.